Мальчик и Волк

      Тимофей сидел в кресле, поджав под себя ноги, и смотрел на пляшущие в печке язычки пламени. Только треск горящих поленьев, тихое шуршание Вика на кухне, занявшегося приготовлением еды, да гулкий стук собственного сердца нарушали тишину в хижине. Сколько он так просидел, Тим не знал, только отметил в какой-то момент, что за окном начало темнеть.       Слишком много мыслей роилось в голове: если его отец не Сергей Грунин, то — кто? Тимофей знал, что родители поженились молодыми, почти сразу после окончания школы. А он родился через семь месяцев после их свадьбы, из чего напрашивался неутешительный вывод, что брак их, скорее всего, был по залёту, а не по большой любви. Да и не видел он той любви между родителями никогда. Так что же случилось? Почему мама вышла замуж за Грунина, а не за Тимкиного биологического отца? С ним что-то случилось? Или, может, у него была другая семья? Или?.. Тим перебирал в голове варианты, но в итоге лишь вздохнул смиренно: узнать правду всё равно уже не у кого. Так. Стоп. Бабушка Настя же! Грунин отправил её в психбольницу, и Тимофей не знал, в какую именно, но можно же как-то выяснить, где она находится. И бабушка наверняка сможет ответить на все его вопросы. Да и расспросить про деда Петю хотелось, ведь по всему выходило, что оборотнем в их семье был именно мамин папа.       Из задумчивости его вывел стук — Вик поставил на конфорку печки большую кастрюлю. Тимофей в полумраке комнаты наблюдал за ним, отмечая, что в уверенных движениях любимого уже и намёка нет на то, что несколько часов назад он получил огнестрельное ранение. Тимку в очередной раз накрыло страхом при мысли о возможном исходе встречи Грунина с Виктором, отпусти он его в хижину одного. Сердце в груди сжалось, и когда Вик повернулся, Тим, не произнося ни слова, протянул вверх обе руки, как просящийся на ручки ребёнок. Едва Виктор сел перед креслом на корточки, он крепко обхватил русую голову и притянул к себе. Горячие ладони скользнули Тимке за спину, и Вик, перекатившись на колени, уткнулся лбом ему в живот. Не в силах вымолвить ни слова из-за перекрывшего спазмом горла Тим просто шумно задышал в любимую макушку, запустив пальцы в жесткие пряди, физически впечатывая в себя принятие того факта, что Вик жив.       — Эй, — позвал его Вик, проведя носом по солнечному сплетению и заглядывая в глаза. — Ну что ты, маленький? Всё же хорошо, ну?       Как, вот как у него получается так чувствовать его, так безошибочно угадывать, о чём он думает, чего боится?       — Просто… — гулко проговорил Тим, пытаясь проглотить вставший в горле ком. — Как представлю… Ви-и-ик…       — Ну, всё, всё, — Виктор вытащил одну руку у Тимки из-за спины и положил ему на щёку, большим пальцем поглаживая под глазом, словно стирая вот-вот прольющиеся слёзы. — Я здесь. Мы в безопасности. Этого подонка больше нет, а об остальном позаботятся Мир с Денисом.       — Я убил его… — прошептал Тим, втягивая губы.       — Ты всё сделал правильно.       — Ты не понимаешь. Я человека убил, — упрямо повторил он. Да, умом он понимал, что сделал единственно верный в тот момент выбор, нажав на курок, но сердцем ещё не мог принять того факта, что теперь он — убийца.       — Тимуль… Он заслужил. Он собирался выстрелить в меня. А до этого тебе угрожал. Общину под угрозу поставил своими поисками. И… Ты же говорил, что это он мог маму твою убить, м? Разве такие люди достойны жить?       — Ты когда-нибудь убивал человека? — спросил Тимофей, вжимаясь щекой в ладонь Вика.       — Нет, не было случая. Но, Тим, я говорил уже, если бы речь шла о защите стаи, я бы, не раздумывая, убил.       — Почему ты так уверен?       — Потому что это в нас генетически заложено. Когда-то оборотней дрессировали убивать по приказу, ликвидировать любого врага извне, которого тебе укажут. Сейчас — любого, кто представляет угрозу для семьи. И я сделал бы всё, чтобы убить этого подонка. Ты просто опередил меня. — Виктор помолчал несколько секунд, потом добавил: — Тим, не вини себя. Вспомни, что именно из-за него пострадал твой друг. И мы даже не знаем, жив он или нет.       Тимофей вздохнул: конечно, Вик прав, а про Димку они всё выяснят, уже решили, что с утра поедут в Мирогорск на его поиски.       Через полчаса хижина наполнилась густым запахом мясного бульона из кастрюльки на печке. «Когда он только успел мясо раздобыть?» — подумал Тим, принюхиваясь. Видимо, пока он рефлексировал у печки, Вик даром времени не терял и опустошил пару ловушек, зайцы из которых сейчас и тушились на конфорке с луком и картофелем.       С улицы раздался далёкий ещё волчий вой, и Тимофей проследил взглядом за Виком, поспешившим навстречу оборотням. Мир и Денис ушли ещё днём, уводя с собой парня-охотника и забрав тело Грунина. Что они планировали делать, Тим не знал, да и не особо интересовался. За дверью раздались голоса и какая-то возня, и через минуту в хижину вошли все три оборотня. Мир с Денисом казались уставшими, и даже тёплый свет зажжённых в хижине свечей не мог смягчить выражения их лиц. Но едва Ден встретился взглядом с Тимкой, широко развёл руки в стороны и сделал вокруг себя оборот.       — Зацени! — воскликнул он, с весельем глядя на Тимофея.       — Так-то лучше, — хмыкнул Тим, отмечая, что одежда на обоих оборотнях та же, что он выдал им до их ухода.       — Выдрессировал уже, — засмеялся Виктор, переводя взгляд с Тимки на дядю.       — Далеко пойдёт твой волчонок, — улыбнулся Мир, хлопнув Вика по плечу. — Чувствую в нём профессиональные педагогические задатки.       Мужчины засмеялись, а Тимофей, закатив глаза, фыркнул и отвернулся к кастрюльке с ужином.       Стульев в хижине оказалось только три, и Тимка, накрывавший на стол, остался было без места, но Виктор мягко потянул его за запястье и усадил себе на колени. Тимофей вспыхнул как спичка, бросил взгляд на оборотней, но те уже вовсю сосредоточились на еде и не обращали на них с Виком внимания. Рука легла ему на бедро, и горячее дыхание обожгло и без того полыхающее ухо.       — Ешь, — тихо мурлыкнул Вик, потеревшись носом о щёку, и Тимка, переместившись немного вбок, чтобы им обоим было удобно есть, взялся за ложку, только сейчас осознавая, насколько проголодался.       За ужином Мир рассказал обо всём, что удалось выяснить во время допроса охотника. Тот нехотя признался, что в охотничьем клубе активно обсуждали исчезновение Тимофея, а сам Грунин подозревал, что тот сбежал в тайгу и обещал всем, кто поможет его найти, вознаграждение. Парни, обнаружившие пещеру Тимки, сразу рассказали его отцу о своей находке, и тот в течение двух месяцев каждые выходные таскался туда, пытаясь выследить сына. В итоге стали искать дальше и набрели на хижину, только Тимофея с Виктором в ней уже не было. Парень также рассказал им, что Мишин, активно курирует охотничий клуб и говорит всем, что скоро сам выяснит, где находится поселение оборотней.       — А с этим вы что сделали? — спросил Тим, когда Мир закончил свой рассказ.       — Они машину, оказывается, оставили возле старой хижины егеря, — спокойно сказал староста. — Ну, мы посадили в неё обоих и столкнули с обрыва. Всё выглядит так, будто охотники не справились с управлением на заснеженной дороге.       — А рана? Там же огнестрельное ранение… Если будут потом экспертизу проводить, расследование…       — Тимош, — Мир смерил его нечитаемым взглядом, — поверь мне, к тому времени, как их найдут ни у кого и мысли не возникнет о том, что на самом деле случилось. Мы даже пару зайцев им в багажник кинули, хотя ни к чему было — машина при падении взорвалась.       Тимофей вспомнил, что у Владимира многолетний опыт работы телохранителем у олигарха, наверняка он и не такие вещи проворачивал в лихие девяностые, поэтому, успокоившись, только кивнул.       После чаепития оборотни засобирались в посёлок. Волчьим бегом было часа три пути, и как ни уговаривал их Вик остаться с ночёвкой, Мир отказался, сославшись на то, что теперь у него много дел в Борольске в связи с возможным нападением на общину. Денис порывался остаться и напроситься составить компанию в поездке в Мирогорск, но староста потянул его за собой. Перед их уходом Мир попросил Тимофея заглянуть в охотничий клуб Грунина и осторожно разведать обстановку. Они придумали легенду о том, что Тимофей уехал к дальним родственникам по материнской линии и перед новым годом решил приехать навестить отца, которого не может найти в городе. Оставалось только надеяться на то, что они не встретят там приятеля молодого охотника.

***

      — Куда ехать? — спросил Вик, легонько коснувшись Тимкиного колена.       Тимофей вздрогнул, открывая глаза и заозирался: оказывается, они уже въехали в город и стояли на светофоре на одной из центральных улиц. А он, видимо, задремал, что неудивительно: поспать ночью толком не удалось, ему постоянно слышались выстрелы и мерещились удивлённо смотрящие на него глаза отца. Он так и ворочался, вздрагивая, полночи, пока Вик не спеленал его своими конечностями, крепко прижимая к себе.       Тимофей потёр ладонями лицо и стал показывать дорогу к их с Димкой двору. Город, в котором Тим родился и вырос, был небольшим, с населением менее семидесяти тысяч человек, и развивался последние лет двадцать пять вокруг алмазного кратера, одного из крупнейших в Сибири.       Машина заехала в родной двор и остановилась. Сердце Тимки гулко забилось при виде знакомой школы со стадионом. Он мазнул взглядом по своему дому, остановившись на окнах их квартиры, но, тряхнув головой, вышел из машины и направился к подъезду Димки — прежде всего нужно было выяснить, что с другом. Они поднялись на третий этаж и позвонили в дверь. То, что мама Димы окажется дома, Тим не сомневался, по воскресеньям она всегда затевала большую уборку. В ожидании отклика он нервно рассматривал знакомую до каждой царапины стену возле двери и крупно вздрогнул, когда щёлкнул открываемый замок. Тётя Ира, худенькая бесцветная женщина, выглядела бледнее обычного, и, увидев в щёлочку Тимофея, зябко повела плечами и неприветливо спросила:       — Чего явился?       — Я… — растерялся Тим. — Я к Диме. Он дома?       — Нет его. И не приходи больше.       — А где он? — Тим просунул ботинок в щель, не давая двери захлопнуться перед его носом.       — Не знаю, — прошипела женщина, зло сузив глаза. — Не видела его уже два месяца. А если явится — на порог не пущу. Позор-то какой! Ты ведь такой же, а? Убирайся отсюда! — уже начала кричать она, а Вик за спиной тихонько зарычал, и Тим поспешил увести его на улицу.       — Что же делать? — запустил он руки в волосы, едва они сели в машину. — Она тоже знает… Вик, — Тим в отчаянии повернулся к барабанящему по рулю Виктору, — где нам его искать?       — В городе есть больница? Можно туда съездить, — ответил Вик через некоторое время раздумий. — По крайней мере, мы попробуем выяснить, попадал он к ним или нет, и… жив ли он вообще…       Тимофей кивнул и показал, как проехать к единственной в городе больнице. Едва они припарковались у главного корпуса, Тим буравя взглядом входную дверь и решаясь шагнуть внутрь, чтобы узнать правду о Димке, услышал, как кто-то зовёт его по имени. Он повертел головой и увидел спешащего к нему Олега Осиповича Гольдина, молодого ещё главврача, которого в городе знали почти все. Не успел Тим среагировать, как мужчина подлетел к нему и крепко обнял.       — Господи, живой! — прошептал главврач Тимке на ухо и, отстранившись, заглянул в глаза.       Тим ничего не понимал. Только глупо хлопал глазами. Он не знал даже, что Гольдин не то чтобы помнил, как его зовут, но и вообще догадывался о его, Тимкином, существовании. Они никогда раньше не пересекались очень близко, так, пару раз, когда привозили бабушку на обследования, и такая бурная реакция на его появление возле больницы сильно смутила Тимофея. А больше всего он удивился Вику: обычно тот даже смотреть в его сторону никому из чужих не разрешает, сразу начиная рычать, а тут стоит спокойно рядом, даже улыбается слабо.       — Ты где пропадал? — начал спрашивать главврач. — Я… так переживал за тебя. Давно вернулся в город?       Он сыпал вопросами, а Тим всё больше удивлялся: да что происходит? Что за интерес?       — Я Диму Озёрского ищу, — ответил он, вспомнив, зачем они сюда приехали.       — Дима… Да-да, конечно. Эм… Пойдёмте внутрь, может? — Олег Осипович кинул взгляд на Вика. — Холодно очень. — Он повёл плечами и отступил к больничному корпусу.       Тим двинулся было следом, но Виктор придержал его за локоть, и когда он недоумённо обернулся к нему, загадочно прошептал:       — Так вот в кого ты такой мерзлявый!       — Что? — не понял Тимофей, но Вик уже подталкивал его ко входу.       Гольдин провёл их в свой кабинет и усадил на стулья, сам расположившись за внушительным старым, советских ещё времён, столом. Воцарилась тишина, и Тим всё больше терялся под странным, слишком взволнованным взглядом главврача. Окончательно смутившись, Тимофей не выдержал и буркнул:       — Дмитрий. Озёрский. Что с ним?       — Да, Дима, — Олег Осипович встрепенулся и печально вздохнул. — Он в порядке сейчас. Но… С ним произошло кое-что ужасное. Его привёз какой-то дальнобойщик, случайно увидел на трассе, избитого и… Мы еле спасли его, он в больнице месяц пролежал. И за этот месяц к нему никто, понимаешь, никто не приходил, — врач потёр длинными пальцами лоб. — А потом, когда его выписали…       — Где он сейчас, вы не знаете? — перебил его Тим.       — Он живёт у меня.       Тимофей округлил глаза.       — У вас?       — После выздоровления оказалось, что ему некуда идти, потому что мать выгнала его из дома. Понимаешь, пошли определённые слухи, и он везде стал изгоем. Я разыскал его и забрал к себе.       — С чего такая щедрость? — недоверчиво зыркнул на него Тим. Он не верил в бескорыстность людей, и хоть о доке никогда ничего плохого не слышал, не думал, что тот по доброте душевной приютил незнакомого ему парня.       — Я надеялся, что если ты когда-то вернёшься в город, то будешь его искать, — ответил Гольдин, зарождая смутные подозрения о том, что всё это может быть банальной подставой, чтобы поймать его, Тимку.       Он резко повернулся к Виктору, но тот внимательно слушал дока, не выказывая ни малейшего беспокойства. Неужели он не чувствует, что что-то не так? Что это, возможно, ловушка… Понимая, что от оборотня никакой реакции он не дождётся, Тимофей решил сразу прояснить все вопросы напрямую у Олега Осиповича.       — То есть, вам нужен был я? — выгнул он бровь и скрестил на груди руки.       — Дмитрия я забрал не только из-за этого, но, да, мне нужен был ты, — даже не стал отпираться врач.       — Вот как? И зачем же, позвольте узнать? Мы с вами едва знакомы.       — Ошибаешься, — чуть хрипло произнес Олег Осипович. — Ты мой сын, Тимофей.