Мальчик и Волк

      Тимка подвис в странном состоянии полусна. В пространстве без верха и без низа. Он казался сам себе огромным неповоротливым китом, заснувшим на дне океана и придавленным сверху неподъёмной толщей тёмной воды. Его будто слабо колыхало подводным течением, но двигаться самому не хватало ни сил, ни желания. Он только слышал собственное медленное глубокое дыхание и какие-то очень далёкие голоса. Чувствовал чьё-то присутствие. Иногда родное, иногда — чужое. Кто-то звал его, прикасался, но толща воды вокруг крепко охраняла его от вторжения. Какое-то время Тим ощущал спиной дыхание родного существа. Ему он доверял. Его он любил. Но даже его присутствия он сейчас не хотел. А хотел он остаться один. До дна. До опустошения. Отдаться на милость всепоглощающей тени, раствориться, потерять себя в милом забвении. До состояния полного обнуления. Чтобы потом, очнувшись, снова почувствовать себя обновлённым, сильным и целым. Потому что сейчас он себя таким точно не ощущал.       Тим не осознавал, сколько времени провёл, укрытый этой тенью, но в какой-то момент очень медленно и плавно она стала отступать. Он почувствовал, как с каждым вдохом в лёгкие проникает чистый свежий воздух, темнота вокруг постепенно рассеивается, а сам он словно выплывает на поверхность, избавляясь наконец от многотонного веса придавившей его воды.       Проснулся Тим от тихого щелчка, будто кто-то дверь прикрыл. Он медленно раскрыл глаза и глубоко вдохнул. Обвёл взглядом комнату и попытался понять, сколько же он проспал. Яркий дневной свет, стократ усиленный снегом за окном, пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Когда он забирался в постель перед тем, как уснуть, было около полудня, значит, в своей берлоге он провёл как минимум часа три. Тим перевернулся на спину и вытянул вверх руки, потягиваясь всем телом. Организм просигналил о необходимости посетить туалет, и он вылез из кровати, удивляясь, как сильно успели затечь мышцы за несколько часов.       Со стороны гостиной слышались приглушённые голоса, и Тим нахмурился: просил же оставить его одного, кто там ещё припёрся? Выйдя из ванной, он осторожно выглянул из коридора в гостиную и замер на месте: Вик и местный док с видом нашкодивших щенков переминались с ноги на ногу, а напротив них, уперев руки в бока, стоял Гольдин и сердито их отчитывал:       — …вы хоть понимаете, как это опасно?! — шипел он. — Он же только недавно переохлаждение перенёс, а вы его ещё в дорогу отправили! По морозу. Да потрясение за потрясением за такое короткое время! Это вы, — Гольдин помахал рукой, указывая на оборотней, — генно-модифицированные тут, а он — почти простой человек! О чём вы думали вообще, а?       — Никого не напоминает? — услышал Тим за спиной и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Повернул голову и увидел маму, наблюдающую за Олегом. С такой непривычной нежностью во взгляде, с какой она никогда не смотрела на Грунина.       Тимофей присмотрелся к Гольдину и понял, о чем говорила мама — вот именно в такой позе с грозным видом он сам обычно отчитывал за что-то Вика. Почувствовал, как щёки от смущения заливает румянцем, и покачал головой.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила мама, поворачиваясь к нему.       — Хорошо, отдохнул вроде, — ответил Тим, прислушиваясь к себе. — Когда папа успел приехать? Он разве тут собирался новый год отмечать? Это вы его пригласили?       Мама смотрела на него странно, не спеша отвечать на вопросы, а потом вздохнула и взяла сына за ладонь.       — Мось, ты так долго не просыпался. Мы не знали, что делать. Михаил только руками разводил. Виктор сегодня утром позвонил Олегу и попросил приехать.       — Долго — это сколько?       — Два дня.       — Что?! — вскрикнул Тим, и сердитый голос Гольдина в гостиной стих.       Он повернулся к мужчинам и встретился с настороженным взглядом трёх пар глаз. Первым отмер Вик, стремительно шагнул к нему, но, не дойдя, остановился. Напряжённо посмотрел на него и, заломив брови, жалобно как-то спросил:       — Ты уже… ну, достаточно побыл один?       Сердце у Тимки в этот момент чуть не осыпалось осколками. Ну что он за эгоист такой?! Устроил себе «разгрузочные» два дня, заставив любимых людей волноваться. И Вику, как всегда, досталось больше всех. Сглотнув в горле ком, Тим кивнул, и Вик, вмиг преодолев между ними расстояние, крепко-крепко его обнял, утыкаясь носом в шею.       — Маленький мой, — выдохнул он судорожно.       — Прости меня, — прошептал Тимофей, потираясь щекой о его висок. Ещё чуть-чуть, и он банально разревётся.       — Это ты прости, — Вик отстранился и обхватил ладонями его лицо. — Не нужно было нам ходить к Алексею.       — Если бы мы не пошли, — Тимка скосил глаза на стоявшую рядом с ними маму, — я бы маму не нашёл.       Мама протянула к нему руку и погладила по лохматой макушке.       — Ты прав… Просто столько всего на тебя вывалилось. Я не рассчитал…       — Вик! Перестань. Это не твоя вина. — Тим вдруг разозлился: ну почему его волк постоянно испытывает из-за него чувство вины? — Просто так получилось.       — Как ты себя чувствуешь сейчас? Что-нибудь болит?       — Всё в порядке, только голодный очень.       — Это хорошо. — Вик расплылся в улыбке. — Твоя бабушка как раз печёт твой любимый чесночный хлеб и какой-то пирог.       — Бабушка здесь? — Тим посмотрел на маму.       — Ой. — Вик округлил глаза и в испуге прикрыл ладонью рот. Бросил взгляд на Полину, и та поспешила объяснить:       — Олег нашёл её на следующий день после вашего отъезда. Выписал из больницы и забрал к себе. Он в любом случае собирался позвонить вам, чтобы сообщить новость. А сегодня утром они вместе приехали.       Тим кивнул и понял, что он не только Новый год проспал, но и вообще много чего пропустил, пока «обнулялся». И встречу мамы с папой, и приезд бабушки…       — Ты только не волнуйся, — расценил Вик его поникший вид по-своему. — Пожалуйста. Тебе не надо волноваться сейчас. Всё хорошо, да же? В смысле, это же хорошая новость, м? — тараторил он, пытаясь успокоить то ли себя, то ли Тимофея.       — Ви-и-ик, — протянул Тим, улыбаясь своему любимому волчишке — ну невозможно быть таким милым и таким заботливым. Обнял его на порыве, закинув руки за шею и выдохнул на ухо: — Так сильно люблю тебя, не могу.       Виктор облегчённо выдохнул:       — Я тоже, маленький.

***

      Тимофей сидел за кухонным столом в окружении самых родных людей. Михаил, осмотрев его на пару с Гольдиным, ушёл, и они остались впятером. Тим сидел рядом с Виком, чувствуя жар от его ладони на своей пояснице — тот никак не мог перестать его касаться, а он и не сопротивлялся. Узнав, что проспал два дня, и сам понял, насколько соскучился по своему волчишке.       Бабушка, немного похудевшая и осунувшаяся, периодически впадающая в прострацию, тихо сидела в торце стола. Она поначалу обрадовалась, увидев Тимофея, но как-то быстро поникла снова, будто в свой собственный мир погрузившись.       — У неё ещё шоковое состояние после больницы, — пояснил шёпотом Гольдин, заметив его расстроенный вид.       Сам Гольдин сел рядом с мамой, и весь обед парочка обменивалась тёплыми многозначительными взглядами, от которых у Тимки в груди тоже становилось тепло.       «Моя семья в сборе, — подумал Тим, когда они уже пили чай, — только деда Алекса не хватает для полной картины». И буквально через пару минут со стороны входной двери послышались голоса. Вик поспешил встретить гостей и несколько мгновений спустя вернулся на кухню вместе с Алексеем и Миром. Бабушка, услышав новые голоса, рассеянно окинула присутствующих взглядом. Остановилась на лице Алексея, и Тимофей увидел, как буквально на глазах меняется её лицо и весь облик, словно в неё жизнь вновь вдохнули. Глаза сделались живыми и осознанными.       — Лёша… — прошептала она, всё ещё не веря, кого она видит.       Алексей улыбнулся и, обойдя стол, присел перед ней на корточки. Взял в руки её ладони и, поднеся к губам, мягко поцеловал кончики пальцев.       — Здравствуй, Ася, — сказал он ласково.       Бабушка всхлипнула и замотала головой.       — Господи, я уж не надеялась, что когда-нибудь увижу тебя снова!       — Я тоже, любовь моя, — ответил он, и у Тимки мурашки побежали табуном от его обращения: даже после стольких лет разлуки Алексей всё ещё любил ту, кого выбрал себе в пары. — Почему ты не пришла после пожара, как мы договаривались? — спросил Алекс без капли обвинения в голосе — ему просто важно было узнать, наконец, что тогда произошло.       — Я… Я не могла… — замотала головой бабушка. — Понимаешь, я бы не справилась одна, мне нужна была помощь кого-то ещё, чтобы успеть открыть все вольеры и подготовить детей. И… — она отвела в сторону взгляд, помолчала немного, и потом продолжила: — Помнишь Петю, старшего лаборанта? Я рискнула и рассказала ему всё, попросила помочь. И он согласился… Но только при одном условии.       — Каком? — прошептал Алексей.       — Что после побега я уйду вместе с ним. И навсегда забуду про оборотней.       Алексей отвёл взгляд, но бабушка положила ладонь ему на щёку и приподняла голову, снова заглядывая ему в глаза.       — Прости меня, пожалуйста, прости, но в тот момент важнее всего было спасти вас, понимаешь?       — Понимаю, — грустно ответил Алекс, целуя бабушку в середину ладони. — И спасибо тебе.       — Я… — продолжила бабушка. — Я не знала тогда, что беременна. Если бы знала — не согласилась бы. Но потом было поздно. Петя, когда узнал, он всё понял. И принял. Он был хорошим мужем, правда. Полю воспитывал как свою. — Она посмотрела на дочь, и та, протянув через угол стола руку, погладила её по плечу. — Просил только не рассказывать ничего Полине об оборотнях и постараться скрыть ото всех, если что-то будет в ней проявляться.       — Я понимаю, — повторил Алексей, вставая. Придвинул один из стульев и сел рядом с бабушкой. — И всё же, людям как-то удалось узнать об оборотнях.       — Кто-то пустил слух. Думаю, это из бывшего персонала лаборатории постарались, они ж разбрелись после пожара кто куда. Ну, слухи стали расползаться, обрастать легендами. Много ль людям надо? Но это всё догадки были. Никто наверняка ничего не знал. Информация же засекречена. Как бы Грунин ни старался, ничего он так и не накопал.       — Он бы и не смог, — вмешался Мир. — Мишин, который курирует алмазный карьер в Мирогорске, всё это время контролировал его.       — Что? — встрял Тимка. — Я думал, он его покрывает.       — Нет, конечно, Тимош. Паша очень искусно играл свою роль все эти годы.       — Когда слухи об оборотнях стали слишком масштабными, — подхватил Мир, — и Грунин организовал свой охотничий клуб, Паша сделал вид, что ему это тоже интересно, а на самом деле — умело сбивал его с пути. Именно благодаря ему удавалось держать местоположение оборотней в тайне столько времени, потому что несколько раз Грунин был действительно близок к разгадке. Когда он узнал про пещеру и стал рыскать по тайге, разыскивая тебя, Паши в городе не было. Это потом он узнал, что Грунин не вернулся с охоты, и приехал в общину выяснить, известно ли нам что-то о нём. Тут-то ты его и увидел.       — О, — только и ответил Тим. — А Мишин знал, что мама — оборотень? Он не чувствовал в ней волчью кровь разве?       — Мы не пересекались толком, — ответила Полина. — Он если и чувствовал что, то виду ни разу не подавал.       — Он не знал, — подтвердил её слова Мир. — Грунин, конечно, говорил Пашке не раз, что его жена — волчица, и Мишин издалека присматривался к Полине, но, видимо, волчья кровь особо себя не проявляла.       — А через бабушку? — Мозг у Тимки уже кипел, но ему важно было докопаться до сути и получить ответы на все свои вопросы. — Вы же могли выяснить, что мамина мама работала в той лаборатории, нет? Сложить два и два было легко. Почему никто до этого не додумался? Алексей, вы же искали её, да?       — Я не искал, — ответил Алекс, качая головой. — Когда Ася не пришла на то место, где мы договорились встретиться, я предположил худшее — что она погибла в пожаре… И это были самые ужасные дни в моей жизни.       — В моей тоже. — Бабушка протянула руку к сидящему рядом с ней Алексею, и тот охотно сжал её в ответ.       — Так что я не искал, нет. Оборотням нужен был дом, мы занялись строительством и обустройством посёлка, и только это отвлекло меня в тот момент, не дало мне отчаяться. Мои люди нуждались во мне, и приходилось быть сильным. Потом уже, когда мы с Владимиром стали выбираться в города, у меня была идея навести справки, узнать хотя бы наверняка, жива Ася или нет, но я даже не знал, из какого города она была.       — Работники лаборатории разъехались кто куда, — сказала бабушка. — В Мирогорске, тогда он ещё был маленьким посёлком Ленинским, мы с Петей да ещё пара человек осталась, остальные подались в большие города.       В кухне воцарилось молчание. Тимофей думал об удивительных поворотах судьбы: оказывается, бабушка всё это время жила в том же городке, куда столько лет приходил Алексей, а потом и Владимир. В котором часто бывали оборотни, по работе или другим делам, но ни разу им не довелось встретиться. И самая большая ирония заключалась в том, что Грунин, всю жизнь искавший оборотней, не различил одного из них в своем «друге».       — И что теперь? — спросил Тим, встретился с непонимающим взглядом Мира и пояснил: — В смысле, что будет с охотничьим клубом?       — Паша позаботится обо всём. — вздохнул Мир. — Он начнёт поиски пропавшего Грунина. Потом якобы случайно обнаружит его машину в обрыве, объявит всем о несчастном случае и скажет, что охотничий клуб прекращает своё существование, потому что это слишком далеко уже зашло.       — И все вот так вот просто поверят и согласятся? — Тимка скептически выгнул бровь.       — С моей стороны будет заключение о причине смерти, — ответил за Мира Гольдин. — Хоть обычно это дело судмедэкспертов, но город у нас маленький…       — Кста-а-ати, — протянул Тим, перебивая. — О заключении о смерти можно поподробнее? — Ему захотелось получить ответ на ещё один интересующий его вопрос. — Как получилось, что маму посчитали умершей? Тела же, получается, не было.       Олег посмотрел на него нечитаемым взглядом, потом вздохнул глубоко и, опустив глаза, ответил:       — Тело было.       — Чьё? — в ужасе прошептал Тим.       — А вот это уже другой вопрос. Но тело было. Женщина, телосложением похожая на Полину. Одетая во вроде как её одежду, волосы такие же. Но тело было настолько изуродовано, что внешне опознать было просто невозможно. По хорошему, провести бы ДНК тест, но я… я был в таком шоке… — Гольдин запнулся и опустил взгляд в стол. Мама положила ладонь ему на спину и нежно погладила, успокаивая и словно заверяя, мол, здесь я, жива и здорова.       — Кого же мы тогда похоронили? — спросил Тим, не ожидая, конечно, ответа на этот вопрос.       Он с ужасом в очередной раз подумал о том, каким подонком был Грунин, раз сумел обставить всё таким образом. И самое ужасное — найти похожую на маму женщину и зверски убить её. Тим содрогнулся всем телом, то ли от омерзения к Грунину, то ли от сожаления о смерти незнакомой ему женщины, и, качнувшись, прижался к Вику, к его горячему боку. Сильные руки тут же обвили его торс, прижимая крепче, и губы коснулись лба. «Всё хорошо, — подумал Тим, сам себя успокаивая. — Теперь всё будет хорошо. Я в безопасности. — Обвёл взглядом всех сидящих за столом и поправил себя: — Моя семья в безопасности».