Мальчик и Волк

      Тимофей зашёл в спальню и обнаружил сидящего на кровати Вика. Прислонившись спиной к изголовью, тот читал книгу.       Гости давно разошлись, Алексей забрал бабушку и маму с Гольдиным к себе, и они с Виком остались вдвоём. После двух суток сна Тимка чувствовал себя отдохнувшим, но окончательно стряхнуть с себя дрёму у него получилось только после долгого контрастного душа.       Заметив стоящего в проходе Тимку, на котором из одежды были только боксеры, Вик отложил книгу и, окинув его от макушки до пяток своим внимательным пронизывающим взглядом, протянул руку и прошептал:       — Иди ко мне.       Тимка шагнул к кровати и, не задумываясь, забрался верхом на Вика, плотно обхватывая коленями его бёдра. Вздохнул и улёгся щекой на плечо, а лбом утыкаясь в шею. Сложил руки у него на груди, сжимаясь в клубок, и прикрыл глаза, когда Вик обнял его за спину, словно закутывая в себя. Ничего эротичного в этой позе не было, только необходимость физически чувствовать друг друга, желание восстановить общее дыхание и настроить сердцебиение в унисон.       — Устал? — прошептал Вик, легко водя пальцами вдоль его позвоночника.       — Нет, я же два дня продрых. Кошмар, — ответил Тим и потёрся макушкой о колючий подбородок.       — Так крепко спал, не добудиться было. Что тебе снилось-то?       — Снилось, что я под водой как будто. И так лень было что-то делать. Хотелось просто лежать и ни о чём не думать.       — Ну, впадать в спячку — это твой метод борьбы со стрессом, видимо, — хмыкнул Виктор. — Перезагрузка такая.       — Да, наверное, только Новый год вот проспал… Ты сам-то хоть отметил со своими? — спросил он.       — Нет, конечно. Я бы не оставил тебя одного.       — Ты… — Тим вспомнил ощущение родного присутствия в то время, пока он погружался в своё подводье, и приподнял голову, заглядывая Вику в глаза. — Ты всё это время рядом был?       — Да. Но я старался не мешать тебе, честно… Просто волком рядом находился.       — Я чувствовал тебя. — Тимка провёл ладонями по лицу Вика. — Всегда чувствую. — Почему-то это признание показалось сильнее простого признания в любви.       — И я тебя, маленький.       — Эта волчья связь, мне она нравится, — улыбнулся Тим, осознавая, что действительно проникся этой особенностью оборотней. Мощное чувство связи со своей парой — другом, любовником, единственным — давало стойкое ощущение внутренней силы, уверенности в себе, чувства поддержки и, конечно — ответственности, когда и радости множатся вдвое, но и горести разделяются напополам.       Тимофей наклонился и легко поцеловал Вика в уголок губ, тот вернул ему поцелуй, но углублять его не стал.       — Чем хочешь заняться? — спросил он, поглаживая Тимкину поясницу.       — Хочу Новый год отметить.       — Сейчас?       — Нет, вообще. Хочу собрать всех вместе. Твоих, моих, Димку… Немного поздно, конечно, но знаешь, у меня так давно не было счастливого Нового года… А сейчас вроде как и повод есть, вся семья в сборе. С ума сойти… И мама, и папа. Бабушка с дедушкой.       — Хорошо, соберём всех. Можем прям завтра, как раз выходные же. А семья у тебя чудесная, знаешь? Вот уж никогда не думал, что моей парой станет внук самого Первого!       — Ой, только не зазнавайся! — Тимка показал ему язык.       Вик засмеялся и резко перевернул их, подминая Тимофея под себя, а тот, тихо охнув, с готовностью оплёл его своими конечностями.       — Ну, раз других планов на сегодня нет, — зашептал Вик на ухо, — предлагаю заняться кое-чем интересным.       — Это чем же? — проскулил Тим, закидывая назад голову и открывая шею, по которой тут же широко прошёлся язык.       — Всем, чем захочешь, маленький, — ответил Вик, прокладывая дорожку из поцелуев по его торсу вниз.

***

      — Да ладно! — воскликнул Тим, увидев выбежавшего в коридор тощего серого котёнка. — Откуда?       Котёнок не рассчитал скорость и, затормозив, чуть не врезался в стену, а, увидев незнакомца, выразительно выгнул спину, вздыбив шерсть, и боком попятился от Тимки.       — Денис на Новый год подарил, — ответил Озёрский и прикусил губу, явно сдерживая улыбку.       — Где он его нашёл? — Тимофей оставил обувь и верхнюю одежду в прихожей и повернулся к другу, пристально окидывая его внимательным взглядом и подмечая изменения. Глаза блестят. На щеках румянец. И губы какие-то… воспалённые? Так-так-так.       — Ой, — вздохнул Димка и повёл его на кухню. — Ден же уехал тридцать первого, а куда — не сказал, и пропал в общем. Я уж думал, Новый год одному встречать придётся, даже собирался к вам с Виком идти.       Озёрский поставил на плиту чайник и так по-хозяйски достал из навесного шкафчика печенье и плитку молочного шоколада, что Тимофей с щемящей теплотой отметил, как хорошо его друг вписался в эту кухню и каким расслабленным выглядит.       — И? — спросил Тим зависшего над чашками Димку и сел за стол.       — М? — отмер тот. — А. — Он засыпал заварку в чайник и смущённо улыбнулся, видимо, вспоминая. — Представляешь, приезжает домой под вечер, злющий такой, глазами своими сверкает. Ты видел, как у них глаза могут сверкать?       — Ага.       — Во-о-от! И этот — глазами молнии мечет, взъерошенный весь. Смотрит на меня, пыхтит, я уж думал — задымится прям там. — Димка смешно размахивал руками, изображая Дениса, и по ходу накрывал на стол. — А потом руку за пазуху суёт и кота оттуда вытаскивает. Тот в него когтями вцепился, орёт, шипит, у Дена руки — в мясо. Он мне котёнка впихнул, а я всё на руки его смотрю. Бля, Тим, ты видел, как у них раны заживают?       — Видел.       — Это ж пипец, как крипово!       — Привыкнешь.       — А ты так умеешь? — Друг уставился на него огромными глазищами.       — Нет, кажется. Не знаю, — растерялся Тим, пытаясь припомнить, но, кажется, он в последнее время просто не ранился, чтобы сказать наверняка.       — Чёрт, — пробормотал Димка, отворачиваясь к плите, чтобы залить кипяток в заварник. — Эти оборотни. — И покачал головой.       — Что? — хмыкнул Тим.       — Кла-а-ассные, — повернувшись, протянул Озёрский и немного смущённо дёрнул плечом. — Волки у них прикольные такие.       — Прикольные, — согласился Тимка, с нежностью вспоминая своего Дыма. — А что потом-то? — спросил он, возвращая друга в реальность из явно приятной задумчивости.       — М? — встрепенулся тот, встречаясь с ним взглядом. — Ну… Что ты на меня так смотришь?!       — Рассказывай давай, — потребовал Тим, откидываясь на спинку стула.       Дима разлил чай и переставил чашки на стол. Сел напротив Тимки и, заметив, что тот всё ещё ждёт от него признаний, раздражённо фыркнул.       — Ну, я его поцеловал, — сказал он наконец. — В щёку. Исключительно в знак благодарности за подарок.       — Ну-ну. — Тимка выгнул бровь. — И-и-и?       — Блядь, Тим! — Озёрский закрыл лицо руками и зарычал.       — Да ладно тебе! — рассмеялся Тимофей на такую реакцию.       — Тогда больше ничего не было, котёнок спрыгнул с рук и забился за диван, в общем мы пока вытаскивали его, пока лоток ставили, миски, корм… потом на стол накрывали, мы же вдвоём были, нас, кажется, мама Вика приглашала с ними праздновать, но Денис отказался. А в полночь он меня сам поцеловал, так романтично было, чёрт. — Димка от смущения прикрыл глаза. — В общем… — начал он, тряхнув головой, но запнулся.       Тимка потянулся через стол и ладонью накрыл кисть друга. Они улыбнулись друг другу понимающе, и Дима, покачав головой, смущённо добавил:       — У нас ничего ещё не было, ну, только поцелуи. Но он… Тим, он такой… Я не знаю, как объяснить, но… Мне с ним хорошо, знаешь?       — Знаю.       — Спокойно. Как будто я его всю жизнь знаю.       — Угум.       — Я не думал… Ну, после всего, что случилось со мной… Не думал, что снова смогу кому-то поверить. А Ден, он… Просто рядом. Ничего не требует, не давит. Он словно чувствует меня, понимаешь? Чувствует, что мне нужно, когда остановиться, что сказать…       — Оборотни, — пояснил Тим, — они же очень чувствительные. И если выбирают себе пару, они как бы сонастраиваются друг на друга и образуют особую связь.       — У вас с Виком тоже так? — спросил Димка, склонив голову набок.       — Эм… Да, с его стороны — сильнее, конечно, но… — Тимофей замолчал, решая, рассказывать ли Диме об интимных моментах, ведь они вроде как были только для них с Виком, и в итоге добавил: — После того как он меня… как мы занимались любовью, я тоже начал чувствовать эту связь. Вряд ли в той же мере, как её чувствует Вик, но тоже очень мощно.       — Мне бы тоже хотелось хотя бы раз испытать такое, — вздохнул Озёрский.       — Мы бы, наверное, с ума сошли, Мить. Мне кажется, простой человек просто не выдержит таких сильных эмоций.       — Ты прав, наверное. И всё же… Иногда ловлю на себе взгляд Дена и не понимаю, в нём так много всего… И глубокого, и высокого одновременно. Столько нежности и страсти, понимаешь? И всё это направлено на меня, а я… я же обычный, Тим. Ну что во мне такого?       — Если волки выбирают, значит, есть за что. А ты заслужил, Мить. Просто принимай и наслаждайся, м?       Димка благодарно кивнул и опустил взгляд в стол.       — Дима? — послышалось со стороны входа, и Озёрский, вздрогнув, поспешил встать из-за стола.       Но не успел он выйти навстречу Денису, как столкнулся с ним в дверях кухни. Ден замер, бросил беглый взгляд на Тимку и вернул своё внимание к Диме. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, слово беззвучный разговор вели, и когда Озёрский коротко кивнул, Денис облегчённо выдохнул и поцеловал его в щёку. Тимка был уверен, что услышал тихое «привет, котёнок». Выгнув бровь, он таращился на парочку, когда Ден положил руку Диме на лопатки и повернулся к нему.       — Проснулась наша спящая красавица? — подстебнул он.       — А ты, я смотрю, котёнка всё-таки раздобыл? — подстебнул его в ответ Тим, закатив глаза.       Денис бросил тёплый взгляд на Диму, а тот, обняв себя за торс, порозовел щеками и опустил глаза.       «Твою мать, — подумал Тимофей, — кажется, пора сваливать». Шлёпнув ладонями по столу, он поднялся и, обращаясь сразу к обоим, сказал:       — Сегодня празднуем Новый год, дубль два. Отказы не принимаются. Ждём у нас с Виком к восьми. Можете не провожать.       В полной тишине, под недоумёнными взглядами он вышел в коридор и поспешил к своему волчишке — как-то внезапно жутко соскучился по нему.

***

      Тимофей принёс с кухни два блюда с бабушкиными пирожками и поставил их на празднично сервированный стол на веранде. Стянул с подноса баклажановый рулетик и быстро запихнул в рот. Облизывая пальцы, повернулся к гостиной и тут же наткнулся на потемневший взгляд Вика — тот неотрывно следил за его губами, обхватившими фалангу указательного пальца. В паху сразу потяжелело. Вот же ж. Всего пару часов прошло, как Вик оторвался от него, заласкав почти до отключки, а возбуждение уже снова гуляет по телу.       Тимофей опустил руку вниз и закусил губу. Если бы не начинающие собираться гости, Вик точно утащил бы его сейчас в спальню, а может, взял бы прямо здесь, вот на этом самом диване, на котором его мама увлечённо говорила о чём-то с мамой Леной. Тим почувствовал, как начинают полыхать щёки, и отвёл взгляд. А буквально через секунду Вик оказался совсем близко — положил горячие ладони ему на талию и прижался губами к виску. Тимка неосознанно прислушался к его дыханию — глубокому и медленному, и не заметил, как и сам начал дышать так же. Поднял недоумённый взгляд на Вика — как ему удалось сначала завести его одним взглядом, а потом остудить, просто с минуту побыв с ним рядом? Виктор ласково улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. Хотел что-то сказать, но со стороны прихожей послышались новые голоса, и они оба поспешили встретить гостей.       До полуночи оставалось чуть меньше часа. Засиживаться за столом не стали, поужинали пораньше, и теперь разбрелись кучками, весело общаясь. Несмотря на то, что ночь была не новогодней, в воздухе всё равно витало ощущение настоящего праздника, приправленное ароматом хвойных лап, которые Вик днём принёс из леса, и сильным запахом цитрусовых.       Тим, привалившись плечом к стене, наблюдал за своей, ставшей такой большой, семьёй.       Мама с папой быстро нашли общий язык с родителями Вика и сидели небольшим кружком, делясь воспоминаниями и историями из жизни. Тимка задержал взгляд на счастливых лицах родителей, на ладони Гольдина, лежащей на маминой талии, и искренне порадовался, что они снова вместе, такие молодые и влюблённые. Ведь совершенно очевидно, что Гольдин безумно любит маму и будет делать всё от него зависящее, чтобы рядом с ним она была счастлива.       Алексей с бабушкой сидели неподалёку и периодически включались в их разговор, но видно было, что они находятся в каком-то своём мире. Такие трогательные и милые в этой запоздавшей любви с тёплыми взглядами, лёгкими поцелуями пальцев, нежными заботливыми касаниями.       На веранде раздался взрыв хохота, и Тимка перевёл взгляд туда. Ден стоял, опершись бедром о стол, и со спины обнимал Димку, весело хохочущего над какой-то историей, рассказываемой Степаном. Стоящий рядом Ярослав смущённо дёрнул плечом и, встретившись взглядом с Тимофеем, ещё больше смутился и покачал головой.       Один из братьев Вика, студент, с которым Тимка познакомился только сегодня, обсуждал что-то с Ильёй, уютно устроившимся в объятиях своего «мужа».       Всё было идеально. Волшебно даже.       Тимофей подумал вдруг, а как всё сложилось бы, не решись он сбежать в тайгу. Ведь тогда он не познакомился бы с Виком и не узнал бы всей правды об оборотнях. С другой стороны, рано или поздно, мама, застрявшая в форме волчицы, снова перекинулась бы в человека, вернулась бы в Мирогорск и, заручившись поддержкой оборотней во главе с Мишиным, разоблачила бы Грунина, и тогда он сполна ответил бы за своё преступление. И Тимке не пришлось бы его убивать, и Димка не пострадал бы от уродов, которые с подачи Грунина решили отыграться на нём за Тимкин побег…       А мама рассказала бы ему про общину оборотней, возможно, они приехали бы сюда и стали бы жить здесь. И когда-нибудь, возможно, Вик вернулся в посёлок, и они всё равно встретились. Скорее всего так и случилось бы. Или нет? Холодок из сожалений и сомнений пробежался по его спине, и он рассеянно зашарил глазами по гостиной в поисках одного-единственного человека. И тут же, словно почувствовав, что его ищут, Вик возник перед ним, появившись буквально из ниоткуда.       «Ничто на свете не помешало бы нам встретиться, — думал Тим, разглядывая своего любимого волчишку будто в первый раз. — По-другому и быть не могло».       — У меня для тебя сюрприз есть, — прошептал Вик, улыбаясь ему. — Иди оденься, нужно будет на улицу выйти.       Тим получил быстрый поцелуй в губы и был мягко вытолкнут в прихожую. Он оделся, и за пять минут до полуночи Вик вытащил его на задний двор. Остальные уже собрались на расчищенной площадке и терпеливо чего-то ждали.       Ровно в полночь Вик развернулся к Тимке, положил ладони ему на щёки и, прошептав «с новым годом, маленький», нежно поцеловал. Тут же с дальнего края поляны раздался громкий хлопок, и через мгновение небо над посёлком озарилось фейерверком, подсвечивая дома и заснеженные деревья яркими разноцветными всполохами. Тимка заворожённо следил за расцветающими в небе шарами салюта, гадая, это эхо от хлопков так отдаётся за грудиной, или его собственное сердце так бешено бьётся от переполняющего его счастья. Нащупал горячую ладонь, переплёл их пальцы и встретился с горящим взглядом любимого волчишки.       Взглядом, который без слов говорил о бесконечной любви и преданности.