Мальчик и Волк

      Полгода спустя.       Внедорожник Вика остановился возле хижины. После случая с Груниным они ни разу не приезжали сюда, как-то не хотелось им возвращаться к тому ужасному дню. Да и некогда было — Тим заканчивал одиннадцатый класс, готовился к экзаменам.       Он долго сомневался, куда поступать. В отличие от Димки, однозначно выбравшего своё направление, Тим не мог решить, с чем хотел бы связать свою жизнь. Вик успокаивал его, говорил, чтобы не торопился с выбором, мол, есть ещё время прислушаться к себе, как и возможность попробовать разные варианты — никто не гонит его учиться, чтобы быстрее освоить профессию и начать взрослую жизнь. По большому счёту, Тимофей вообще мог бы не учиться, а просто заниматься чем-то в своё удовольствие, поскольку острой необходимости зарабатывать на жизнь не было — жителям Борольска с лихвой хватало доходов от алмазного карьера и лесопилки. Тем не менее, он не представлял, что просто не будет ничем заниматься, особенно теперь, когда он жил в комфортных условиях в чудесном посёлке, не задумываясь о том, как банально выжить.       В итоге он выбрал графический дизайн в том же институте, в котором восстановился Вик — тот так и не доучился пару лет, когда покинул общину. Учиться решили заочно — жить во время учёбы в большом городе обоим казалось теперь пыткой.       В хижине надолго задерживаться не стали — скинули вещи, перепаковались и отправились в путь: их целью была пещера. Это Тимка предложил прийти сюда — к годовщине их с Виком встречи его накрыло ностальгией, и захотелось снова окунуться в атмосферу летней тайги, изолированности от всего остального мира, чтобы побыть какое-то время только вдвоём.       Часть пути Тим проделал верхом на Дыме, часть — пешком бок о бок с Виком. Они лениво переговаривались, обсуждая какие-то дела и события в общине, изредка отвлекаясь, чтобы оказать друг другу незамысловатые знаки внимания — коснуться ладони, протянуть флягу с водой, улыбнуться, поцеловать…       Жизнь с Виком казалась Тимофею чудом. Каждое утро он просыпался в его объятиях, ощущая себя желанным и любимым. Постепенно все вопросы и сомнения по поводу того, почему оборотень выбрал именно его себе в пару, улеглись, и на смену им пришло успокоение. Эти двадцать пять процентов его волчьей крови, попортившие немало нервов им обоим, наконец-то были приняты его организмом, и последние пару месяцев Тим практически не испытывал внезапных гормональных всплесков. Но даже их редкие проявления подавлялись Виком с удивительной лёгкостью — он просто затаскивал Тимофея в постель и залюбливал, долго и качественно, до того состояния, когда в голове ни одной мысли не оставалось. Отличный способ. Тимка не возражал.       Иногда его пугало то, насколько они с Виком спаяны, сцеплены. Их связь можно было бы расценить как нездоровую зависимость, будь они простыми людьми, но среди оборотней такая крепкая привязанность к своей паре была нормой, и Тим только радовался, что имеет возможность хотя бы частично чувствовать так, как чувствуют волки. Хотя иногда начинал загоняться, что не может в полной мере проявить свою любовь и недодаёт Вику эмоций и внимания… А что Вик? Вик в такие моменты хватал его в охапку и — правильно — тащил в спальню.       Тим, шагая по летнему пряному лесу, вспоминал прошлые выходные и приезд родителей. Мама после месяца, проведённого в общине под присмотром Алексея, вернулась в Мирогорск, что переполошило весь город. Когда выяснилась вся правда, Грунина, чей обгоревший труп «нашли» в сорвавшейся в обрыв машине, посмертно обвинили в жутком убийстве и подмене свидетельских показаний. Кем была та несчастная женщина, похороненная вместо Полины, выяснить так и не удалось, и каким образом Грунин вообще так быстро нашёл её — тоже. Зато в итоге никто больше не захотел связываться с охотничьим клубом, ведь ассоциировался он теперь только с этой ужасной историей. Одно дело искать мифических оборотней и устраивать охотничьи вылазки в тайгу, другое дело — убийство человека. Как и предсказывал Мир, деятельность клуба без поддержки Мишина вскоре распалась. А с некоторыми его членами стали происходить «несчастные» случаи.       О последнем Тимофей услышал от Гольдина. В один из последних своих приездов папа рассказал о самоубийстве молодого парня — тот повесился, не оставив никакой записки. Всё это Олег готов был списать на его депрессию, если бы он не был одним из тех, кто надругался над Димкой, а до этого загадочным образом не погибли бы ещё двое из их компании. Сам Димка об изнасиловании в полицию не заявлял, но Гольдину рассказал почти всё, хотя и не знал наверняка, кем были те четверо уродов, что похитили и двое суток насильно удерживали его, жестоко издеваясь. Озёрский только примерно назвал адрес дачи и имена, которыми парни обращались друг к другу.       Одним из насильников оказался тот парень, который вместе с Груниным ошивался возле хижины в тот ужасный день. Он сам тогда признался в том, что они с «корешами» развлекались с Димкой, и Ден с Миром разобрались с ним в тот же день, а вот смерти остальных троих казались загадочным совпадением.       Гольдин долго беседовал с Денисом, пытаясь выяснить, знает ли он что-то об этих случаях, ведь все три смерти совпадали по времени с теми днями, когда Ден приезжал в Мирогорск. Оборотень пожимал плечами, прорычав только, что «они заслужили», и Олег, вздохнув, отстал от него. Да, заслужили. Каждая из смертей хоть и вызывала вопросы, выглядела в итоге вполне несчастным случаем или самоубийством. Никто и не думал подозревать, что в причине этих смертей замешан кто-то посторонний.       Зато Димка теперь мог спать спокойно. Он долго ещё приходил в себя после того, что с ним произошло, но обволакивающая любовь Дена и работа поселкового психолога сделали своё дело — месяца три назад Тимка заметил, что друг его почти полностью вернулся к тому себе, которого он всю жизнь знал — беззаботному и весёлому Митьке Озёрскому, душевному парню с искренней улыбкой и открытым взглядом. За одно это Тим готов был пригладить все свои колючки, которые неосознанно выпускал в сторону Дена, стоило им обоим оказаться на одной территории. Впрочем, их обмен «любезностями» доставлял обоим удовольствие, и переходить в стадию задушевных друзей они не спешили, хотя оба были безмерно благодарны друг другу за то, что делают дорогих им людей счастливыми.       А за ними двумя Тим вообще без улыбки наблюдать не мог. Этот мрачный немногословный оборотень, который если и раскрывал рот, то только чтобы выдать миру какую-нибудь гадость, при взгляде на своего «котёнка» менялся до неузнаваемости: становился таким милым-милым волчком, что на зубах скрипело от сахара. Димка на такую перемену Дена смущался, но Тим замечал, что втайне ему жутко льстит иметь такую власть над сильным взрослым мужиком.

***

      Тимка разделся догола и с разбегу прыгнул в озеро. Вода с брызгами приняла его, ласково окутывая приятным теплом. Озерцо с горячими источниками, к которому привёл его Дым почти год назад, было одной из остановок по пути из хижины к пещере. Тим вынырнул на поверхность и огляделся по сторонам — Вика видно не было. Повертел головой, собираясь уже плыть к берегу, как почувствовал под водой едва уловимое движение, и в ту же секунду — лёгкое прикосновение к правой ягодице. Тимофей замер в ожидании и весело заверещал, когда пальцы вцепились в его бока и принялись щекотать.       — Ви-и-ик, — ужом извивался он, отбиваясь от настырных рук и разбрызгивая вокруг воду. Развернулся кое-как к нему лицом и обвил руками и ногами. Смотрел в любимые светло-зелёные глаза и глубоко дышал, пытаясь усмирить вмиг зачастившее сердце.       Вик втянул его в глубокий поцелуй, удерживая их на плаву одной рукой, но забылся, потянулся обнять за талию, чтобы прижать ещё крепче, и в итоге они оба ушли под воду. Не отпуская Тимку, Вик оттолкнулся от дна и, вынырнув, подтянул их ближе к берегу. Тряхнул мокрыми волосами и возобновил поцелуй. В этот раз медленнее. И глубже.       Завелись оба моментально. Тимка замычал, почувствовав упирающийся в промежность стояк, и поёрзал немного, пытаясь усилить давление. Поцелуями Вик спустился на подбородок, втянул губами тонкую кожу на шее, прикусил ключицу.       — Ты… — прошептал Вик, проведя носом вверх по горлу, и не успел закончить свой вопрос, как Тим нетерпеливо перебил его:       — … да.       Продолжая ногами цепляться за талию Вика, Тимка откинулся спиной на водную гладь, широко раскинув руки в стороны. Поддерживая его под поясницу, Вик провёл ладонью по подрагивающему животу, скользнул по часто вздымающейся груди, двинулся обратно и, наконец, накрыл рукой пах. Тим выгнулся, ахнув, облизнул губы, сквозь мокрые ресницы наблюдая, как темнеет взгляд Вика — верный признак того, что он вот-вот потеряет контроль над собой. И действительно, тот нырнул рукой под воду, и через мгновение Тимофей почувствовал первый толчок. Проникновение по воде, да без подготовки, получалось так себе, но Вик, несмотря на возбуждение, был предельно осторожен, а Тимка — ещё с ночи растянут, так что уже через пару мгновений он, мерно покачиваясь на воде, отдавался на милость остро-сладкому наслаждению. Запрокинул голову так, что над водой остался только нос, и постанывал в такт сильным толчкам. Через какое-то время Вик, скользнув ладонями по спине Тимки вверх, потянул его из воды и, крепко прижав к себе, вцепился зубами в плечо.       «О Господи», — простонал про себя Тим, хватаясь за шею Вика и запрокидывая голову назад.       — Давай, маленький, — шепнул Вик, просунул руку между их телами и, сжав Тимкину плоть, задвигал по ней ладонью.       Почти одновременно раздался крик одного и протяжный рык другого, и, подхваченные лесным эхом, звуки эти понеслись над озером, вспугнув у берега стайку птиц. Тимофей откинулся назад, лёг на воду и прикрыл глаза, наслаждаясь блуждающими по телу отголосками пережитого только что оргазма. Сколько их уже было благодаря Вику? И каждый раз — как новый, непохожий на остальные. Острое наслаждение, вырастающее из доверия, любви и запредельной нежности.       Вик, поддерживая Тимку под поясницу, осторожно вышел, продолжая медленно водить широкой ладонью по его телу. Нехотя Тим расцепил щиколотки и, поймав его руку, подтянулся вверх, чтобы нетвёрдыми ногами встать на дно. Качнулся к Вику и, уткнувшись лбом в его плечо, всё ещё не открывая глаз, молча стоял и дышал своим любимым волком.       — Ты как? — Вик бережно придерживал его, ероша носом мокрые волосы на макушке.       — М-м-м, — замычал Тим. — Охуенно.       Вик тихонько рассмеялся и покачал головой.       — До берега дойдёшь? — спросил Вик, кладя ладонь ему на щёку и приподнимая голову.       — Да-а-а, — протянул Тимка, бросив взгляд в сторону берега. — А ты?       — Я поплавать ещё немного хочу.       — Хорошо, — ответил Тим, получил поцелуй в нос и, покачиваясь, вышел из воды.       Его конкретно срубало в сон, и, растянувшись на тёплом валуне, он прикрыл глаза и погрузился в сладкую полудрёму. В голове каруселью проносились события прошедшего года, начиная с того момента, как он, взвалив на плечи тяжеленный рюкзак, дошёл до леса и после многочасового бега добрался сначала до заброшенной берлоги, а после — и до пещеры. Вспомнил, как впервые увидел огромного волка и почему-то не испугался его, не попытался прогнать, а напротив — рад был его присутствию, хоть и бесился от его дурацких выходок. Лениво улыбнулся воспоминанию о том дне, когда Дым впервые привёл его на это озеро и…       — Ах, — рвано вздохнул Тимка, почувствовав мокрое прикосновение к левой пятке, и поджал пальцы.       Он так разнежился на солнце, что не заметил, когда Вик вылез из воды. Язык широко прошелся по всей подошве, сильные пальцы подхватили под голень и осторожно приподняли ногу. Губами Вик пробежался по внутренней стороне стопы и, прикусив косточку, втянул большой палец в рот.       «Вот же фетишист», — подумал Тимка, издав приглушённый стон. Он давно понял, что его оборотень, и в волчьем обличье, и в человеческом, неравнодушен к его ногам.       Пройдясь по всем пальцам, Вик чуть дольше задержался на аккуратном мизинце и, пробежавшись мелкими укусами по внешней стороне стопы вверх, прихватил губами тонкую кожицу под косточкой. Поцеловал в пятку и перешёл к другой стопе.       «Господибожемой», — простонал Тим, утыкаясь лбом в тёплый камень. Он уже снова завёлся, да так сильно, будто и не кончал вовсе четверть часа назад. А Вик даже не думал прерывать свою сладкую пытку, смакуя каждый миллиметр такой чувствительной кожи, горящей от прикосновений и поцелуев. Покончив с Тимкиными стопами, Вик провёл носом по левой икре, языком — по правой и принялся выцеловывать бедра, медленно продвигаясь вверх.       Тимка открыл глаза и, приподнявшись на локтях, оглянулся через плечо. Вик, стоя на четвереньках, нависал над его голой задницей с таким видом, будто сожрать хочет. Бешено мерцающие глаза и поза Виктора напомнили Тимофею, как однажды точно так же над ним склонялся волк. Тогда Дым, понявший, видимо, что зашёл слишком далеко, попятился и сбежал. А сейчас Вик, не сводя с него обожающего взгляда, положил ладони ему на ягодицы и, разведя их в стороны, наклонился и провёл языком по промежности.       — Твою мать, — заскулил Тим, рухнув обратно и прогнувшись в пояснице.       Вытянул руки вверх и попытался уцепиться пальцами за гладкий камень, как он обычно цеплялся за простыни, когда Вик нежил его в их спальне. Когда Вик заявил ему, что ничто в нём для него не противно, Тим и мечтать не мог, что до такой степени. Вик сам, урча и порыкивая, кайфовал от того, что может довести Тимку до состояния невменяемости этой интимной лаской.       — Блядь-блядь-блядь, — шептал Тим, чувствуя, как упругий язык проникает в его чувствительный зад. — Ви-и-ик, — заскулил он. Заведя руку назад, он запустил пальцы в русый затылок и потянул вверх. — Давай уже.       Сколько раз они уже занимались любовью, то страстно, едва успевая срывать друг с друга одежду, то медленно и нежно, после периодически устраиваемых романтичных вечеров-сюрпризов, перетекающих иногда в настоящие секс-марафоны. Сколько слов и признаний уже было, изучающих прикосновений, откровенных ласк. Так почему же Тимку каждый раз так выбивало от одной только близости Вика? До мелкой дрожи и бегущих по позвоночнику мурашек, до поджимающихся на ногах пальцев и сбившегося дыхания. Сердце бешено колотилось где-то в груди, и стоило Вику сделать первое движение бёдрами, прижавшись грудью к Тимкиной спине, как глаза его наполнились слезами. Не от боли совсем, а от переполнявших чувств — их было так много, что внутри все не помещались.       Вик, размеренно двигаясь, вдавливал его в твердый камень, раз за разом проходясь по чувствительной точке внутри, и шептал на ухо милые пошлости. Покрывал поцелуями лопатки и покусывал плечи, утробно урча, вылизывал шею и прихватывал губами загривок. Зарывшись носом в его затылок, глубоко вдохнул, потом отстранился на мгновение и попросил его перевернуться. Тим послушно опустился на спину, широко разведя ноги, и обнял его за шею, притягивая для поцелуя.       В последнее время он особенно любил полностью передавать контроль любимому. Доверяясь ему и отпуская себя. Чувствуя его своим тонким волчьим чутьём, даря всего себя без остатка и получая взамен такую дозу затапливающей любви, что дышать становилось больно.       — Люблю тебя, — выстанывали они друг другу в губы, растворяясь в своей любви, становясь одним целым и деля одно наслаждение на двоих.

***

      Тим с Виком рука об руку приближались к пещере. Оба расслабленные в той стадии опьянения друг другом, когда по телу разливается приятное тепло, а в голове — пусто.       Внезапно Вик остановился и потянул Тимку за руку. Тот недоумённо оглянулся на него и вопросительно вздёрнул брови.       — Тут кто-то есть, — зашептал Вик, став предельно серьёзным, и повёл носом, глубоко втягивая лесной воздух.       Тим тоже принюхался и почувствовал еле уловимый запах дыма и какой-то подгоревшей еды. Встретился взглядом с Виком и дёрнул плечом, мол, что делать будем? Вик скинул рюкзак, передавая его Тимке, и начал раздеваться.       — Возьми мою одежду, — сказал он. — Я первый пойду, ты — сразу за мной, хорошо?       Тимофей кивнул.       — И без самодеятельности мне. Понятно?       — Ладно, ладно, — буркнул Тим, забирая из его рук одежду.       Вик перекинулся и, осторожно ступая, продолжил их путь. Он низко склонил к земле голову и явно готовился к нападению в случае необходимости. Чем ближе они приближались к своей конечной цели, тем очевиднее становилось, что запахи доносятся из пещеры, и человек, ставший их источником, живёт здесь уже какое-то время. Дым, тихо рыча зашёл внутрь, Тимка последовал за ним.       Тимофей понял, что буквально проживает дежавю: у костра, застыв, сидел подросток, на вид лет пятнадцати, и с ужасом таращился на Дыма.       — Эй, — позвал его Тим, привлекая к себе внимание.       Парень дёрнулся и перевёл взгляд на него. Тимофей кожей ощущал его животный страх, ему казалось даже, что парень стучит зубами, сотрясаясь от крупной дрожи.       — Мы не причиним тебе вреда, слышишь? — попытался успокоить его Тим.       Он уже бегло осмотрел пещеру и, не обнаружив никакого оружия, сделал вывод, что угрозы незнакомец из себя не представляет. Дым шагнул ближе к парнишке, но тот, уловив движение, попятился назад, елозя задницей по каменному полу.       — Всё в порядке, — проговорил Тим. — Не бойся, пожалуйста.       — Вы кто? — подал наконец голос парнишка.       — Я Тимофей, а это — Дым, — указал он на волка.       Дым перестал делать попытки приблизиться к парню и лёг возле выхода из пещеры. А Тимка, присев на корточки, попытался убедить незнакомца в том, что они не представляют для него никакой опасности.       — Ты давно тут? — спросил он и, вместо ответа получив настороженный взгляд из-под насупленных бровей, вздохнул и продолжил: — Послушай, я не знаю, от чего ты сбежал и почему ты здесь, но ровно год назад я был на твоём месте, в этой самой пещере.       В глазах парня мелькнула заинтересованность. А ещё робкая надежда на то, что его кто-то поймёт.       — Ты тоже беглец? — спросил он.       — Да.       — И ты обещаешь, что не сдашь меня?       — Если ты сбежал, значит, на то были веские причины.       — У тебя тоже были веские причины?       Тимофей вздохнул. Как в двух словах рассказать о себе, не вдаваясь в подробности, и при этом не запутать парнишку?       — Это очень долгая история, но я обязательно расскажу её тебе, если захочешь.       — Это твоя пещера?       — Да, я провёл тут всё прошлое лето и часть осени.       — А сейчас ты где живёшь?       — Сейчас я живу в одном замечательном месте с удивительными людьми, — ответил Тим, улыбнувшись, и покосился на Дыма. Тот уложил голову на лапы, и коротко дёрнул хвостом, словно выражая своё одобрение. — Я могу отвести тебя туда, если хочешь.       — Не знаю… — парень, обняв себя за плечи, потупил взор.       — Как тебя зовут? — спросил Тим.       — Вася, — ответил тот и, прокашлявшись, поправился: — Василий.       Тимка окинул взглядом лохматые рыжеватые кудри мальчишки, вздёрнутый конопатый нос и печальные карие глаза и подумал, что это имя удивительно ему подходит.       — Вась, — сказал он, — я был на твоём месте. И, поверь, я знаю, что такое — быть беглецом. Я умею выживать в тайге, а вот ты — кажется, не очень. У тебя ни оружия нет, ни запасов. Охотиться ты, видимо, тоже не умеешь. И зиму банально не переживёшь. Ты сбежал, значит, хочешь жить. Не хотел бы — нашёл бы способ, верно?       Вася слушал его, замерев, разве что рот не раскрыл от удивления. А Тимка продолжал:       — Не знаю, почему, но у меня есть чувство, что тебе можно доверять, м?       Парень вскинулся, не ожидая, видимо, что фокус доверия с гостей перекинется на него, и, пару мгновений поразмыслив, уверенно кивнул головой.       — Ты хочешь пойти с нами?       — Куда?       — В общину оборотней.       Вася заморгал, пытаясь переварить услышанное, и, переведя взгляд на Дыма, махнул на него рукой.       — Так это…       — …оборотень, да, — подтвердил Тимка.

***

      Тим шёл по летнему лесу, всей грудью вдыхая влажный ароматный воздух. Рядом, держа его за руку, шёл Вик, а чуть позади — Васька. Он заинтересованно косился на их сцепленные пальцы и тайком разглядывал Вика. А Тим, смотря на него, почему-то думал о Мире, о том, что старосте очень, ну вот прям очень нужен именно такой солнечный мальчишка. И, возможно, в общине с приходом туда Василия станет на одну счастливую историю больше.       Историю о мальчике и волке.