Ветер дует с севера

      Через три дня адаптации и экскурсий по базе начались занятия. Но к программе «становления героями своего поколения», как красноречиво выражался гид, явно не относилась большая часть их распорядка дня. Тыква плохо запоминал что бы то ни было, и всегда пытался составить какие-то ассоциации, поэтому, с согласия Гальки, раскрасил копию их расписания, висевшую на стене комнаты. Название предмета он закрашивал мелком цвета, с которым ассоциировал. Основы медицины — извечным зелёным, который его мать на протяжении всей жизни именовала цветом здоровья, Владение оружием дальнего боя — синим, на Общую физическую подготовку, она же ОФП, расщедрился почти закончившимся жёлтым, и тэ дэ. Рыжий мелок он, под фырканье Гальки, заранее отодвинул подальше.       По окончанию раскраски Тыква даже расстроился, хотя думал, что сильнее нового имени его уже разочаровать ничего не сможет. Оказалось, что фиолетового цвета, обозначавшего историю, было столько же, сколько в сумме Рукопашного боя и ОБЖ, а изучению языков отводилось ещё в полтора раза больше времени.       Но и с этим Тыкве удалось смириться посредством идиотских шуток соседа. Ровно до того момента, как он попал, собственно, на занятия.       Тем не менее, урок за уроком проходили дни и недели. Коллектив оказался почти сносным, если бы не некоторые индивиды, но куда уж без них. Однако, ни с кем кроме Гальки у Тыквы не было никакого желания водиться. Девушки, едва завидев на горизонте парня, переходили на такие высокие ноты, что ни говорить, ни слушать их смех не представлялось возможным. Парни же, если не были смотри-какой-я-крутой-альфасамец, или отпускали глупые шуточки для привлечения писклявых дам, или молча отсиживались за партами и вели конспекты. Хотя в глупости шуток с Галькой можно ещё поконкурировать. В общем, Дельта оказалась пристанищем идиотов, поэтому Тыква, под руку с Галькой, мечтал как можно скорее перевестись в Гамму, а оттуда и дальше.       Прорываться к реально полезным в бою навыкам приходилось через тернии английского, французского и литературы. Но это ладно, преподавательницы языков, родные сёстры преклонного возраста, вообще редко обращали на учеников внимание и просто что-то бормотали себе под нос на радость конспектёрам, хотя чётко проверяли присутствие учащихся по списку в начале урока. Учитель литературы же сразу Тыкве понравился. Молодой человек по имени Бархат, с приятным тембром голоса и снисходительным отношением к учащимся, делал свои занятия идеальным временем для сна. Гораздо сложнее оказалось сладить с учительницей истории, которая обладала исключительным талантом преподносить информацию в скучной и неудобной форме, вместе с этим успевая придираться к любому поступку учеников. Были ещё, конечно, математика, физика и прочее, но они были настолько непримечательны, что Тыква иногда забывал приходить.       Однако ему удавалось, несмотря на презрительное отношение к непрактическим предметам, сдавать через пень-колоду на удовлетворительные оценки промежуточные тесты и даже не получать выговоры. К тому же, помимо отдыха, у «гуманитарных» предметов были и другие плюсы — например, Тыква смог познакомиться с легендарной Потоп благодаря истории, объединённой с Дельтой-пять, через списывание домашнего задания.       И только спустя четыре недели после начала учёбы началось наконец движение: объявили о начале курса Основ медицины, отложенном по причине болезни преподавателя. Галька даже придумал серию шуток о том, что их «медик» опоздал на собственные уроки, не сумев совладать с простудой, но по достоинству их так никто и не оценил.       Для медицинских нужд их обучения оборудовали специальную комнату в почти противоположном конце базы от остальных классов, где-то там же, где находился тир и зал для борьбы у отрядов высшего уровня. Маршрут прокладывать пришлось самим, карандашом на плане базы, потому что провожать новичков, как сразу им дали понять, явно никто не собирался.       Проблемы с навигацией, вытекшие из пренебрежительного отношения организаторов, дали о себе знать во второй же день занятий медициной. Тыква, оставленный Галькой на завтраке по причине «Дурик, мы уже минуты три должны быть в пути», вполне самостоятельно и оперативно потерял свою карту базы и, несмотря на то, что уже ходил в медицинский кабинет, пришёл совершенно не туда, куда было нужно.       После ознакомления с планом пожарной эвакуации на стене какого-то коридора, Тыква выяснил, что на нём не отмечены ни жилые корпуса, ни нужная аудитория. Тогда ему пришлось переступить через свою гордость и спросить дорогу. По оборванным подсказкам прогуливающихся неподалёку солдат он добрался до места, которое запомнилось ему ещё при первом походе благодаря необычному сколу на стене, но радоваться ему было рано. Добравшись уже практически до конца пути, Тыква открыл для себя новую подробность — все коридоры, уходящие в стороны от широкого холла выглядели буквально одинаково, а указатели после недавнего ремонта устанавливать не спешили. Но не успел он расстроиться, как увидел неподалёку уборщика.       — Доброе утро. — как можно вежливее начал Тыква. — Не подскажете… Извините?       Сморщенный пожилой мужчина был слишком увлечён протиранием плиток, чтобы ответить. Две минуты спустя Тыква решил перейти к применению насилия, и лёгким тычком в плечо наконец привлек внимание господина со шваброй.       — Доброе утро. — он кивнул головой в знак приветствия, когда пересёкся со стариком взглядами и чрезвычайно галантно убрал руки за спину, — Мне нужно…       — Что?       — Мне нужно попасть в…       — Ну, это понятно… а зачем копать?        Тыква даже ненадолго растерялся, поражаясь собственному невезению.       — Я не… — он усилием воли снова заговорил спокойным тоном, только в этот раз громче, — Мне нужно в медицинский кабинет.       — Медиков сегодня нет, да.       Уборщик хотел было вернуться к любимой своей работе, но Тыква угадал его намерения и предотвратил прекращение разговора.       — Кабинет. — едва ли кому-либо вообще мог бы помочь в осознании произнесённых слов жест, который был показан в этот момент уборщику. — Медицинский.       Тем не менее, старик, немного подумав, энергично кивнул:       — А, медицинский кабинет?       Бинго. Это оказалось легче, чем казалось Тыкве минуту назад.       — Да, медицинский кабинет для Дельты.       Уборщик хрипло засмеялся и махнул шваброй в холл, орошая пол на два метра вперёд каплями грязной воды.       — Так бы сразу и сказал. Туда по коридору до конца, потом повернёшь направо и в… третье ответвление слева.       — Спасибо большое!        — Хм? Почему сразу дубина-то?..       Тыква спешно зашагал в указанном направлении. В считанные минуты преодолев внушительное расстояние по холлу, он на ходу бросил быстрый взгляд на настенные часы. Он опаздывал уже на семнадцать минут, но думал про себя, что ничего страшного… Пусть, конечно, на самом деле это и было довольно страшно, но ведь лучше поздно, чем никогд…       — А!       Заворачивая вместе с холлом вправо, Тыква на всей скорости своего широкого шага на кого-то налетел. От неожиданности он сразу после столкновения отпрянул и упал на спину, задевая по пути рукой голубую плоскую штуку в руках второго участника происшествия, которую уже только что впечатал в живот последнему. Мгновенно вскинув голову, он увидел, как Второй ловко ловит свою взлетевшую дощечку, оказавшуюся, вообще-то, пластиковым подносом, и всю посуду, что раньше на нём стояла.       Через пару секунд напряжённого молчания, воцарившегося вокруг, Тыква заметил, что вытянутые над ним руки Второго под тяжестью подноса начали дрожать, а сам он угрожающе покачнулся. Тыква, подхватив поднос, вскочил на ноги, думая о чем-то, что можно было перевести на приличный язык как «Гадство какое».       — Извиняюсь. — сквозь зубы прорычал он, пихая собеседнику поднос. — Я…       И тут Тыква замолчал. Все мысли, которые он только что хотел безо всякой цензуры выплюнуть в лицо человеку рядом, куда-то испарились из его головы, едва он встретил взглядом незнакомца. Парень перед ним был очень тонким и низким, настолько, что задирал голову, чтобы смотреть Тыкве в лицо; сантиметров тридцать разницы минимум, по предварительным оценкам. Голову, казавшуюся слишком большой на фоне узких плеч, покрывали зализанные назад в небольшой пучок чёрные волосы, на коротком светлом лице между расслабленными бровями и прямым, но недлинным носом — полуприкрытые, как будто от усталости, большие миндалевидные глаза. Радужка, непроглядно-чёрная, сливалась со зрачком и даже, как показалось, не отражала света. Сам взгляд, вдумчивый и несколько отрешённый, накрепко захватил внимание Тыквы. Какая-то неописуемая сила не позволяла ему отвлекаться и, кажется, думать…       — Вы? — подал голос незнакомец.       — Я? — Тыква вздрогнул и заморгал, как будто просыпаясь.       Брюнет сделал паузу, ожидая, видимо, когда собеседник начнёт соображать.       — Вы начали говорить, но что-то помешало Вам закончить, и фраза оборвалась на «Я». То некоторое время, что я дал Вам, чтобы сформулировать остальное, уже прошло, и я, если честно, устал ждать.       Тыква раскрыл было рот, но вспомнить продолжение начатой мысли так и не смог, поэтому закрыл его обратно. Незнакомец, выждав ещё пару секунд, снова заговорил.       — Тогда, могу я Вам кое-что сообщить? — в ответ он получил молчаливый кивок, — Вы совершенно не туда идёте.       Опять повисла тишина. Тыква постепенно вспомнил, куда и зачем шёл, а также про свою агрессию и её причины. С этим пониманием брюнет снова стал его раздражать.       — Э… И с чего это Вы взяли? Мне знающий человек дорогу подсказал, между прочим…       — Ваши повязки — знак принадлежности к Дельте, а Вы держите курс на аудитории отряда Бета.       Невозмутимый, монотонный голос брюнета стал сипловат, а под конец фразы тот закашлялся. Тыква на всякий случай прикрыл свои органы дыхания ладонью и прищурился. А не пытается ли этот коротышка его обмануть?. Выглядел он немного сомнительно, даже одет не по форме.       Незнакомец, словно отвечая его мыслям, оглядел свой рукав и сдул с него ниточку.       — Не смею задерживать. — тихо сказал он, снова кашляя, видимо, после ударившего по его здоровью сдувания нитки, — Аудитории Дельты вдоль правой стены обратно по коридору. Вам куда именно?       — В медицинский. — процедил Тыква, стараясь показать всю степень своего недоверия.       — Пятый коридор. Всего доброго.       Последняя фраза была сказана уже полушёпотом, кажется, брюнета медленно покидали силы. Он медленно, мягким шагом, завернул за угол. Чтобы не давать ему понять, что он помог, Тыква решил идти следом не сразу, и поэтому сделал вид, что ему срочно нужно постоять конкретно тут. У него не было выбора кроме как последовать совету незнакомца, каким бы странным тот ни был: пока разбирались с ДТП, Тыква забыл, куда должен был идти.       А вообще, говоря о незнакомце, не нужна ли ему помощь?.. Выглядел он мягко говоря не очень.       — Эй! Вы…       Но никакого низкого брюнета в холле уже не было. ***       Тыква добрался наконец до медицинского кабинета. Он опоздал почти на полчаса, что было весьма ощутимо при общей длительности урока в пятьдесят минут, и, судя по лицам остальных учеников, никто его уже не ждал. Тыква пробормотал какие-то формальные извинения, рассказал, что так и так, потерялся. Постояв несколько секунд под суровым взглядом преподавателя, он получил разрешение сесть.       — Где ты научился так быстро ходить? — широко улыбнулся Галька, встречая соседа по парте насмешливым прищуром, — Пробежки оказались настолько полезны?       — Завались.       — Лаконично и со смыслом, как я люблю.       После урока, по дороге обратно в основной учебный корпус, Тыква пересказал любопытному Гальке историю встречи с незнакомцем.       — Так показал бы тому деду повязки, и никаких недопониманий.       — Откуда же мне было знать, что он глух на оба уха? И кивает, главное, что понял.       — Хм. Но зато какого парня встретил!       — Какого? — Тыква фыркнул, — Идиот идиотом.       — Ну что ты так сразу, — нахмурился Галька, — Идиоты в этом коридоре не ходят. Хотя, может, тоже обслуга какая, раз с подносом… А причёска у него как выглядела?       — Ничего уже не помню.       Это, конечно, была ложь, но как же ещё заставить замолчать неугомонного соседа? А он правда замолчал, задумался и продержался без напоминаний об этом случае аж до самого обеденного перерыва. Однако, стоило им с Тыквой перешагнуть порог столовой, как у него снова задвигался разговорный поршень на нескончаемом топливе. Галька, получив информацию только о цвете волос встреченного в холле парня и приблизительный рост, перетыкал пальцем во всех черноволосых людей зала в попытках найти того самого.       — Это он?       — Нет.       — А это?       — Да нет же.       — А за тем столом его не видно?       — Уверен. Я не пропустил бы такой уродской причёски.       — Ага, помнишь-таки причёску! Никогда не доверил бы тебе ни одного секрета. Но всё же, должен он где-то быть. — Галька разочарованно положил голову на стол, всё равно не прекращая оглядывать проходящих, — Вся база на приёмы пищи собирается…       — Я же тебе говорю, он нёс поднос с посудой. Наверное, ест отдельно.       — Так то был завтрак. А вдруг он просто в два раза больше ест?       — Видел бы ты его, посмеялся бы сам над своими словами. Он тонкий, как вениковый прут и ростом мне по пояс!       — О, и комплекцию помнишь, оказывается.       — Пф.       Пока Тыква приканчивал салат, Галька уже успел переспросить его обо всех сидящих за столом Дельты, зелёного супа с вкраплениями бобовых хватило на Гамма стол, а потом, когда время дошло было до Беты, он начал улавливать нотки раздражения в ответах соседа и замолчал, ковыряя вилкой котлету.       Из угла, в котором сидели они с Тыквой (по настоянию последнего), почти ничего не было видно. Среди четырёх длинных параллельных столов их стол с салфетками характерного цвета стоял справа, прижатый к стене Гамма–соседями. А напротив входа, на небольшом возвышении вдоль короткой стены зала столовой, перпендикулярно остальным стоял стол преподавателей. Там, всегда в одном и том же порядке, сидели все персонажи ночных кошмаров учеников (ну, и учитель литературы). В центре же стола, между бессмысленно пафосными канделябрами, сидел единственный не-преподаватель — суровый мужчина средних лет, с немного горбатым орлиным носом, густыми светлыми бровями и холодными глазами цвета закалённой стали, облачённый в строгий костюм. Галька, который уже успел во всём разобраться, беседуя с кем попало, пояснял, что это Директор — собственно, директор базы. Он занимает этот пост уже много лет, и предыдущего имени его никто не знает, кто знает, тот не помнит, а кто помнит, тот не рассказывает. Впрочем, Тыква с полной уверенностью утверждал, что за преподавательским столом таинственного брюнета нет.       Пытаясь смотреть сквозь головы учеников Гаммы, Галька оглядывал стол Бет.       — Ну какая у него причёска?       — Уродливая.       — Ну Тыквичка, ну скажи. Я же стану намного реже приставать, если получу больше критериев.       — Да иди ты в… Погоди, как ты меня только что назвал?       Так и не узнав почти ничего нового о таинственном коридорном проводнике, Галька был вынужден уйти из столовой, как только начало подходить время следующего урока. И весь оставшийся день он демонстративно делал перед Тыквой вид, что он печален, разочарован и вообще не собирается больше разговаривать с предателем. Даже на ужине он с заметным усилием воздержался от расспросов. На следующий день, однако, его интерес снова превозмог гордость.