Ветер дует с севера

      Галька на новость о появлении наставника отреагировал крайне бурно и очень долгое время не мог оторваться от изучения повязок. Он высказал по крайней мере четырнадцать поздравлений и в подробностях расписал Тыкве все прелести такого ученичества. Во-первых и в-главных, обычные уроки в школе могли его больше не волновать, так как теперь преподавание всех предметов всецело на плечах наставника. Кроме того, ученичество — отличный плюс к социальному статусу, особенно, когда ты ученик настолько высокопоставленного солдата. Ну и, разумеется, в связи с ранее упомянутой высокопоставленностью, все уроки едва ли будут обычными. По слухам, ученики Первых Альф всегда обладали заметным преимуществом перед остальными.       Гальку не смутило даже выразительное описание недогадливости (читай: непробиваемой тупости) и раздражительного поведения Незабудки. Он был твёрдо уверен, что теперь дела у Тыквы точно пойдут в гору.       А сам Тыква… Конечно, перечень плюшек, которые ему теперь полагались, выглядел весьма заманчиво. День за днём, размышляя о ситуации, он ставил перед собой один и тот же вопрос: готов ли он за такую плату проводить кучу, вероятно, большую, времени с Незабудкой?..       Правда, со второго дня и дальше он совершенно без колебаний давал себе положительный ответ. Даже теперь, когда Меланист больше не Меланист, и его образ потерял былую загадочность, мысли Тыквы иногда оказывались заняты им. Ну что в нём такого? Выяснить это и было первой поставленной Тыквой целью как ученика Незабудки.       В травмпункте его продержали без малого три с половиной дня. На чётвертые сутки, уже далеко за полдень, его наконец отпустили, сразу после теста на работоспособность.       Времени Тыква решил не терять. Он быстро забежал в свою комнату, познакомился с новым соседом, имя которого забыл через минуту после знакомства, переоделся и направился прямиком на тренировочное поле Альфы. К помощи глухого уборщика прибегать не пришлось: указатели уже успели повесить.       Легко найдя дорогу, Тыква завернул в узкий белый коридор, в конце которого была прочная дверь. За ней была ещё одна дверь, для большей защищённости. Между внешней и внутренней дверьми находилось что-то вроде раздевалки или камер хранения. Преодолев наконец и внутреннюю дверь, Тыква оказался на пороге места назначения.       Вообще, тренировочное поле по своему строению ничем не отличалось от дельтовского, но атмосфера, которую Тыква прочувствовал с первым же вдохом, была совершенно иной. Везде вокруг кипело активное движение, будь то сотый круг бегом по периметру, бросок макета гранаты или странный кульбит на перекладине. Да и люди казались какими-то необычными, и явно невероятно крутыми. Все до единого выглядели так, будто сотню спасённых жизней уже не считали каким-то особым достижением. Тыква невольно улыбнулся, осознав, что теперь может находиться там чаще. Это тебе не компания выскочек Бет за ужином.       — Добрый день. — Тыква почти подпрыгнул от испуга, дёргано оборачиваясь на внезапно заговорившего. — Вы к кому?       Справа от входа, глядя прямо на него и скрестив длинные руки на груди, стоял высокий, широкоплечий мужчина с тёмными асимметрично стриженными волосами и кривым серым шрамом на левой скуле. Он недружелюбно сверкнул глазами, и с чрезвычайным подозрением оглядел всего Тыкву с головы до ног. Скорее всего, он зацепился взглядом за красные повязки, цвет которых для здешнего коллектива несвойственен.       — А какое Вам дело? — недоверчиво спросил Тыква, медленно пятясь и параллельно оглядывая зал в надежде увидеть тонкого тренера.       — Интересуюсь в целях безопасности. — серьёзно ответил мужчина, шагая следом.       — Я к наставнику. Своему. — Тыква показал повязки черной полосой к незнакомцу и установил зрительный контакт, пытаясь показать свою уверенность.       Того, видимо, это не убедило.       — Имя наставника?       На горизонте всё никак не мелькала черноволосая голова. Тыква думал в три направления: «Что ему надо?», «Он шпион?» и «Я конкретно, конкретно влип».       — И зачем Вам знать?       — Я мог бы помочь найти его.       — Спасибо, не надо.       Тыква развернулся и широким шагом пошёл прочь, но мужчина остановил его, ловко схватив за руку.       — Эй!       — Имя наставника? — повторил незнакомец, уже значительно строже сощуривая стальные глаза.       — Отпустите!       — Имя. Наставника.       Лицо мужчины, и так не лишённое злобного вида, совсем ожесточилось. Тыква попытался выдернуть руку.       — Отстаньте!       — Я буду вынужден просить Вас покинуть помещение.       — Сами покиньте!       — И всё же я прошу Вас…       — Ручеёк! — раздался вдруг откуда-то со стороны тихий голос. — Подожди.       Тыква почувствовал, как хватка мужчины ослабла. Он повернул голову на звук. В с трудом переводящем дыхание подбегающем к ним подростке, которого он увидел, он быстро узнал своего учителя.       — Незабудка, — от агрессии в голосе темноволосого незнакомца не осталось и следа, — Что такое?       — Не выгоняй его. Это мой.       Мужчина на мгновение потерял дар речи и в шоке, который был скорее предсказан, чем увиден на практически неподвижном лице, выпустил руку Тыквы.       — Что… Когда?.. — растерянно пробормотал он. — Как…       — Это потом. — Незабудка обернулся на Тыкву и зачем-то осмотрел его. — Ты быстро поправился. — После небольшой паузы он обернулся обратно. — Чем он провинился, Ручеёк?       Незнакомец, уже почти оправившийся от удивления, мельком взглянул на Тыкву.       — Он не желал говорить, куда идёт. — Незабудка медленно моргнул. — Пойми меня правильно, я просто… проявил осторожность.       «С каких пор «проявить осторожность» включает в себя допросы и применение насилия?» — сердито подумал Тыква, специально опуская свое собственное поведение.       — Ясно. — Незабудка снова посмотрел на ученика. — Но почему ты просто не показал ему повязку?       Повисло молчание. Тыква не хотел признаваться, что увидел в друге своего наставника вражеского шпиона.       — Но, раз уж мы разобрались… Ручеёк, это Тыква, с недавних пор мой подопечный. Тыква, это Ручей, мой друг и товарищ по отряду.       «Товарищ по отряду»?.. Значит, он тоже Альфа-один… Впрочем, это как раз не удивительно.       — Наше общение началось немного сумбурно. — Ручей протянул Тыкве руку, — Извините, если был груб, и приятно познакомиться.       Тот, хоть и в жизни бы этого не признал, смутился и обрадовался одновременно.       — Взаимно.       Какие, оказывается, люди общаются иногда с тонкими низкими брюнетами. Рядом со своим другом Незабудка выглядел ещё мельче и немощнее. Ручей был воплощением того самого идеального воина из воображения Тыквы, который может спасти мир: сильный, как телом, так и духом, серьёзный, скорее всего, очень волевой, с непреклонным характером и стальной хваткой. А рядом с ним, э-э…       И почему это «э-э» использует уменьшительно-ласкательные суффиксы, обращаясь к столь превосходящему его по всем характеристикам человеку?       Ручей повернулся к соседу.       — Всё же, Незабудка. Откуда…       — Я всё расскажу тебе вечером дома. Сейчас нам с Тыквой надо много чего обсудить.       — А… — видимо, Ручей хотел что-то добавить, но, подумав, перехотел. — Хорошо. Ты в порядке?       — Да, спасибо. Сегодня я чувствую себя даже лучше обычного.       Распрощавшись с другом, Незабудка уверенно (но медленно) повёл Тыкву к одному из углов тренировочного зала. Тот же получил возможность ещё раз обдумать по пути смешной размер спутника. И всё же он до сих пор не понимал, что в нём особенного. Почему Ручей, настолько крутой и, очевидно, сильный боец, общается с этим типом? Ещё и так заботливо…       Тыква решил, что лучше пока не нарываться на конфликты и просто попробовать стать как можно ближе к тренеру, а потом станет ясно.       — Если я в этом зале, то обычно нахожусь вот здесь. — Незабудка кивнул на угол, к которому привёл ученика, — Когда придёшь в следующий раз, будешь знать, где меня искать. И, пожалуйста, отвечай сразу, если спросят имя наставника.       — Угу. — Тыква оглянулся назад. — А Ручей типа охранник здесь, да?       Незабудка ответил не сразу, так как некоторое время потратил на странный взгляд.       — Официально, нет. Но он проводит в этом зале много времени, поэтому знает всю Альфу и прикреплённых к ней учеников наперечёт. Незнакомый человек в наших кругах — большая новость, а ты ещё и появился не сразу после экзаменов. Вот Ручей и забеспокоился.       — Ага, понятно… А ты близко дружишь с ним?       Незабудка взглянул Тыкве прямо в глаза ещё в два раза страннее, чем в прошлый раз.       — Думаешь, мы должны перейти на «ты»? — спросил он после продолжительной паузы. — Это только четвёртая наша встреча.       — Но т… Вы ведь перешли.       — Я думал, такое обращение взрослого к ребёнку является нормой. Но, если тебе угодно…       — А сколько Вам лет?       Незабудка прохрипел что-то невнятное и, недовольный результатом, выпил немного воды из бутылки, висевшей в небольшой сумке на поясе.       — Двадцать девять.       Тыква замер. Сколько?..       Следуя за наставником во время осмотра снаряжения, он всё не мог переварить информацию, которую только что получил. Вот этому человеку столько лет? Со спины Незабудка выглядел вообще лет на десять и, если закрыть лицо, со всех сторон был похож на ребёнка. Хотя, в целом, лицо можно было тоже не закрывать. Да… Учитывая его реальный возраст, Тыква и правда поступил невежливо. «Ну, — подумал он, — да и ладно».       Следующие минут сорок Незабудка проводил для Тыквы экскурсию. Здесь-то и тут-то мы тренируемся, там — стрельба, туда и направо — медицинское крыло…       Да, точно. Помимо всяких новых дисциплин вроде фехтования или того же вождения военной техники, Тыкве теперь полагался доступ к специальной Альфа-лечебнице. Почему им выделили отдельную — непонятно, но это определённо не минус. Пусть будет.       И персонал там оказался намного приятнее. Правда, с главным врачом познакомиться не удалось: её не было на месте, но зато Незабудка представил двух её заместительниц. Первая из них, Барбарис, была на редкость красивой, фигуристой девушкой со светлыми волосами по пояс и розовой банданой, поэтому её имя, по понятным причинам, в разговорах часто сокращали до Барби. Вторая же, со схожим именем Кипарис, оказалась серьёзной, но ничем особо не примечательной брюнеткой в полукруглых очках. Эти двое почему-то, пусть и противоположности, не притягивались, и даже за то время, что Тыква осматривался, успели поссориться.       Короче говоря, здешнее медицинское крыло Тыкве понравилось особенно. Он даже пожалел, что не перевёлся сюда несколько дней назад на ученических правах.       После экскурсии Незабудка, сев в свой угол, обговорил с Тыквой планы на обучение. Они договорились на четыре часа занятий в день, утром и вечером, плюс произвольное посещение тренировочного зала и один выходной — в субботу. Из непрактических предметов Незабудка ничего предлагать не стал, только сказал, что может преподавать их, если это вдруг заинтересует Тыкву. Но этого явно на горизонте не предвидится.       Под конец беседы, ближе к полутора часам после встречи, Незабудка стал вялым, начал спотыкаться, медленнее соображать и меньше говорить, поэтому предложил на сегодня закончить. Сразу условившись о планах на завтра, они разошлись: Тыква направился к себе в комнату, а Незабудка, позвав с собой Ручья, пошёл куда-то в противоположную сторону.       По дороге домой Тыква наконец смог сосредоточиться на собственных мыслях. Надо признать, в обычных разговорах, когда не делает ударения на неудачи других, Незабудка был не очень уж и раздражающим, но достаточно ли этого для наставника? То есть, разве мог такой, как он научить Тыкву драться? Он даже продемонстрировать ничего не сможет. Его хватило меньше чем на час ходьбы и на полчасика разговоров. И это ведь «я чувствую себя лучше, чем обычно». Страшно было представить, насколько боевым он выглядит в остальное время.       Впрочем, Тыква и сам немного устал. День был длинный… Он даже вздрогнул, когда через уже слипавшиеся веки увидел на часах только чуть больше шести часов. Почему так хотелось спать?..        Впрочем, решение проблемы Тыква нашёл быстро: он решил просто наплевать на показания часов и прислушаться к себе самому. «Ведь главное — чтобы мне было комфортно, да?» — спрашивал он себя. «Да.» — тут же отвечал он себе. И ещё тогда ему не пришлось бы пересекаться с новым соседом… Словом, у решения немедленно пойти спать не было ни единого минуса.       Но вдруг, уже миновав все препятствия и оказавшись на финишной прямой, во время возни с замком Тыква услышал певучий голос из темноты коридора, прямо из-под сломавшейся лампы:       — Пригласишь в гости?       Ответ, разумеется, хоть и нелюбезным тоном, последовал положительный. Едва Галька зашёл в комнату и принял сидячее положение на кровати, его рот перестал закрываться.       — Как прошло? Какое там тренировочное поле? Там много других учеников? А есть другие Дельты? О, о, а Незабудка как? Расписание уже составил? А…       — Угомонись!       — Ау, ну-у. — Галька наиграннно-грустно наклонил голову, — Знаешь ли, не каждый день любовь всей твоей жизни становится на одну ступеньку с Альфой. Я же хочу зна-ать!       Тыква фыркнул.       — Ладно. — Галька радостно подпрыгнул и, приземлившись, уцепился руками за кровать рядом с собой, готовый к любой информации. — Но только не так, а по одному вопросу. И подожди, как ты меня назвал?..       И началось, как обычно, вопрос-ответ шоу. Нет, Незабудка не разочаровался (по крайней мере, по нему не было видно). Нет, не раздражает. Почти. Да, понравилось. Да, дисциплины новые будут. Нет, там нет никого, на кого захотелось бы променять Гальку. Да, это было правильным решением. Нет, нет, да, нет, да…       Гальке бы в газету устроиться, вот они бы в жизни проблем с контентом не испытывали. Он явно не любит оставаться в неведении, и поэтому подобные допросы на любую тему могут продолжаться вечно. Но обычно, к счастью Тыквы, они всё-таки прерывались чем-то извне. Например, кто-то разбивал чашку в столовой.       Несколько десятков вопросов спустя в замке входной двери послышалась возня, и в комнату зашёл сосед Тыквы, вместе с четырьмя друзьями. Так, а какой из них — сосед?..       — Привет! — воскликнул один из сзади идущих парней, — Мы не помешаем вам, если посидим тут? У нас просто праздник намечается.       Кто-то из первых рядов звучно сглотнул в тишине.       — Помешаете. — Тыква сощурился, вставая с кровати. — Вообще-то, эта комната нужна для сна. Причем тут, как видите, — на последние слова он мимикой сделал ударение, — не только ваш друг проживает.       Парень явно не был подготовлен к такому ответу, и ему понадобилось переглянуться с рядом стоящими.       — Ты тоже можешь присоединиться. — милостиво разрешил он, — И твой дружок пусть тоже остаётся.       — Дружок!.. — оскорблённо ахнул Галька.       — А кто? Или ты тут главный, а дружок он?       Тыква тихо зарычал. Некоторые парни из группы начали медленно исчезать в коридоре.       — Или Бобик? — Попытку разрядить обстановку явно никто не оценил. — Или Ту…       — Он шутит! Оч-чень шутит! — краснея, воскликнул какой-то блондин из первого ряда, прерывая говорящего, — В-вы его извините… Мы уже уходим, не будем м-мешать… И в-вообще, я сегодня у соседей посплю.        Он кривовато, нервно улыбнулся и спешно стал выталкивать компанию из комнаты. Видимо, это и был сосед?..       Вокруг снова стало тихо.       — Придёшь сегодня на ночёвку, Дружок? — спросил Тыква шёпотом, — Я, кажется, сегодня один дома.       «Дружок» заговорщицки улыбнулся.       — Вуф вуф, бау-вау.