Ветер дует с севера

      Следующее утро началось отлично, если опустить «бау-вау» шутки. И «вуф вуф» анекдоты. А их было совсем не мало.       — Короче слушай, — обычно эти анекдоты начинались именно так, — вуф фуф хлопья вуф вуф вуф, вуф, — иногда Галька останавливался в повествовании и испытующе смотрел на слушателя, будто удостоверяясь, что тому ничего не понятно, — фуф ф-ф вуф вуф… — перед развязкой он тоже выдерживал паузу, при этом пытаясь сдержать смех. — Вуф вуф хлопья вуф!       И в конце непременно едва не по полу катился от хохота.       Почему аналога слова «хлопья» в собачьем языке нет, он объяснять отказывался. Тем не менее, по его словам, в этом был какой-то философский смысл…       Тыква вдруг понял, как соскучился по этим тупым шуткам. Того времени, что отводилось на посещение в травмпункте, ему явно не хватало, а теперь они вообще постоянно будут порознь. И каждый день, просыпаясь с утра, Тыква не будет слышать ворчания и сопения Гальки, а потом не пойдет на историю, чтобы после каждой строки конспекта получать очередное остроумное замечание… Вуф. То есть, эх.       Как только наступило десять часов, Галька вспорхнул с кровати, на которой почему-то постоянно оказывался, несмотря на то, что давно встал, и стремительно улетел из комнаты с какими-то криками о том, что жутко опаздывает. На завтрак, конечно. Все уроки вместе взятые у него такой реакции никогда бы не вызвали. Тыква же, проведя глубокий анализ своего состояния, понял, что есть не хочет, и решил прогуляться по базе, наметив конечным концом пути тренировочное поле, чтобы там заняться чем-то до встречи с Незабудкой.       Сегодня, по вчерашней договорённости, днём, в половину первого, должно было быть два часа ОФП с элементами Альфа-оборудования, что бы это не значило, а потом, ближе к вечеру, ознакомительно–теоретическое введение в вождение военной техники. Это было первое, чем Тыкве хотелось овладеть.       Он прогулочным шагом шёл по широкому коридору, который был известен в кругах солдат как Парадный. Не потому, что он был на входе, а из-за того, что там когда-то проходил крупный парад. Подробности никому не были известны, но на одной из стен осталась отметина от не вписавшегося в поворот боевого квадроцикла.       Вдруг где-то в конце коридора, за Тыквой, раздались радостные визги. Тот же решил их проигнорировать: вот ещё, на дураков внимание обращать (а ещё он думал, что так будет выглядеть круче, ведь, как известно, крутые люди не смотрят на взрывы, а уж на кричащих людей и подавно). Но источники криков решительно его догоняли, и скоро к ним прибавилось какое-то тихое жужжание, как от работающего мотора. Впрочем, это и был звук мотора.       — С дороги! — крикнул кто-то, — Осторожно!       Тыква отошёл к самой стене, но это не очень ему помогло: по его ноге пришёлся скользящий удар маленькой синей машинкой, рассчитанной на одно место, в которой сидел мальчик лет одиннадцати с коричневыми волосами и широко улыбался, оглядываясь на Тыкву.       — Извини! — крикнул он, стремительно удаляясь.       И тут же, но уже сзади Тыквы послышался ещё один ребяческий голос:       — Берегись!       Но второй раз сыграть на неожиданности у нападавших не получилось. Ловко отпрыгнув в сторону, Тыква увернулся от второй, красной, машинки, а потом, пробежавшись немного следом, умудрился схватить её водителя за шиворот форменной жилетки. Тот выскользнул из сиденья, машина, ощутившая свободу, вырвала руль из его рук и понеслась по коридору уже пустая. Водителем оказался мальчик лет одиннадцати… Прямо такой же, как на первой машине.       — Пустите, пожалуйста. — скромно хлопая ресницами и потупив взгляд, сказал он. — Я нечаянно.       Стараясь не выдать собственного замешательства, Тыква напустил на себя серьёзный вид.       — А руль твоей тарахтелке для чего?       — Так, э-э… Рулить.       — Почему же ты и… ну, тот, второй, решили не пользоваться этой возможностью?       — Скорости реакции не хватило. — ребёнок очаровательно улыбнулся.       Он лукавил весьма правдоподобно, и, может, Тыква бы даже ему поверил, если бы не знал, насколько хорошо его видно из коридора.       — Пусти-ите… — снова завёл ребёнок своё, — Пожа-алуйста… Мне о-очень надо…       — Нет! — водитель аж дёрнулся, услышав грозный бас из-за поворота. Как, впрочем, и Тыква. — Не пускайте!       Он почти сразу узнал по голосу Бора, с которым был знаком по недавнему экзамену. Тот, с необыкновенной для человека таких габаритов лёгкостью, бежал по коридору, глядя на захваченного ребёнка.       — Уй… — мальчик предпринял последнюю отчаянную попытку высвободиться.       — Попался, подлец? — ухмыляясь, спросил уже подошедший Бор. — Видел, сколько я промарафонил? — он кивнул головой назад. — Так вот, милый гонщик, будь готов пробежать столько же.       — Я не виноват! — захныкал ребёнок. — Это всё Шалфей…       — Да, конечно, конечно. Выворачивай карманы! А то знаю я вас, лисиц.       Мальчик сокрушённо опустил голову и достал из левого кармана три конфеты в разноцветных обёртках.       — То-то же. — довольно улыбнулся Бор и взял конфеты из руки мальчика.       — Извините, сэр, я больше не буду… — ребёнок виновато взглянул на Тыкву, а потом на Бора.       — Не будешь что? — спросил тот, скрестив руки на груди.       — Конфеты красть… И врезаться в людей на Пегасе.       — Вот и правильно. — кивнул Бор, но тут же нахмурился, — Стой, ты сказал, врезаться в людей?       Мальчик бросил быстрый взгляд на Тыкву, дёрнулся вправо, вырываясь из его ослабленной хватки, и кинулся прочь по коридору, победно хихикая.       — Эй! — крикнул Тыква ему вслед, — Вернись, мы не закончили!       Но мальчик уже не слушал. Бор с улыбкой покачал головой, глядя на убегающего, и вздохнул.       — Конечно, опять сбежал. Но всё же спасибо, что поймал его. — обратился он к Тыкве, — Всё утро уже гоняюсь за ними.       Типичные развлечения бойцов самой престижной группы военного сектора — гоняться за гиперактивными детьми с машинами на газировочной тяге и забирать у них конфеты.       Бор ненадолго замолчал, оглядывая собеседника, и вдруг ударил себя по лбу.       — Совсем плоха стала память, — засмеялся он, — Только сейчас вспомнил, значит, где тебя видел. А ведь как мало прошло времени!       Тыква так и не понял, прошло ли мало времени с переводника, или мало времени заняло вспоминание, но кивнул в ответ.       — Ты же тот самый, с экзамена, на которого Незабудка глаз положил! Я сразу и не признал. Тыква, кажется, да?       Что, чёрт дери их обоих, значит «положил глаз»?..       — Точно так.       — Да, верно, я ещё помню, как мне понравилось, что у тебя волосы под имя подходят.       Тыква вздохнул. Ещё ни один человек, познакомившись с ним, не упускал возможности отметить эту деталь.       — Ты бегаешь, значит, рядом с другими поступающими, а Незабудка всё смотрит и смотрит, а я не сразу понял, что на тебя, думал он девушку наконец приглядел, ха-ха. А это ты просто. А перед Рукопашным боем я у него спрашиваю, значит, «Что ты так уставился на этого паренька?», а он отвечает, мол «Я сделаю его своим учеником». Вот уж я удивился.       Оказалось, что Бор тоже собирался скоро пойти на тренировочное поле, и Тыква предложил составить ему компанию, на что тот без раздумий и с радостью согласился.       Случай выдался отличный. До тренировочного поля идти ещё минут пятнадцать точно, и за это время разговорчивый Бор сможет столько всего рассказать о Незабудке… А если вдруг запнётся, удачный вопрос легко подтолкнёт его на дальнейшие рассуждения.       — Я очень, значит, обрадовался, что он себе ученика нашёл. Незабудка он же такой, знаешь, необщительный. — Бор уже успел войти во вкус, и ему вообще перестала быть нужна какая-либо отдача со стороны собеседника. — Вот уже больше десяти лет в Альфах, и всё без ученика да без ученика. Все ему говорят, что надо с людьми общаться, а он сидит себе в своём углу и молчит. И все-то ему не те: этот слабый, этот низкий, этот глупый, и тут ты появился, а он сразу и оп! Взял!       Интересное кино. Если Незабудка так избирателен в выборе ученика, то почему он выбрал себе человека с «совершенным отсутствием навыков боя и теоретических знаний»? Остаётся надеяться, что «положил глаз» приведено не в том смысле, в котором обычно… Тыква даже вздрогнул.       Кстати, пока есть подходящий момент, можно попробовать кое-что разузнать.       — А Вы не знаете, сэр…       — О, никаких «сэр»! — оборвал Тыкву Бор. — Ученик моего друга не должен так говорить. И вообще, можешь звать меня на «ты», так-то, не такой я и старый. Все уважительные формальности оставь для моих провинившихся мальчиков.       Надо же, человек, которого Тыква видит второй раз в жизни, разрешил ему обращаться на «ты» раньше, чем его собственный тренер. Хм…       — Ваших мальчиков? — Бор кивнул. — Они Ваши дети?       — Нет-нет, что ты! Ученики они мне.       — Оба? — удивился Тыква.       — А что такого? — Бору явно понравился эффект, который он случайно произвёл своими словами, и он улыбнулся ещё шире. — И не стольких учили. Вообще я только одного хотел взять, но он, знаешь, всё равно брату все тренировки транслировал, ну а я и брата взял, почему нет-то. Первый, правда, чуть усидчивее, но недолго знакомые с ним люди этого не заметят. Их вообще, чего уж там, мало кто отличает.       «Да они ж разве отличаются?!»       Так, ладно, это было не очень-то интересно. А вот… каким изначально должен был быть вопрос?       — Ох, сколько времени! — сказал Бор, взглянув на часы на одной из стен, — Мне стоит поторопиться, если я не хочу опоздать. Через десять с хвостом минут мы с мальчиками должны заняться стрельбой.       — Они разве не убегают от Вас?       — Убегают они потому, что украли конфеты. К началу тренировки они уже их съедят и явятся не запылятся. Стрельбу-то они любят почти так же, как и шоколад. Будешь, кстати?       Бор протянул Тыкве одну из отнятых у мальчика-водителя конфет, вторую попутно отправляя себе в рот. Конфета была округлая, неравномерно покрытая двумя видами шоколада и отдавала неброским вкусом горелого сахара. Неужели ради такой вещи можно устраивать столько шума?       — Я вот чего думал-то, — продолжил Бор, после небольшой паузы на поедание сладостей, — Вы с Незабудкой уже начали заниматься?       — Сегодня первый день.       — Да? И какая программа?       — Общей физической подготовки пара часов, потом вождение военной техники.       — Отличный выбор. Я тоже в своё время тренеру все мозги проел, что хочу, значит, танки водить.       Бор засмеялся, а потом, видимо, подавился конфетой, и смех перешёл в кашель.       Точно!       — Бор, хм, я давно хотел задать Вам кое-какой вопрос. Как знакомому моего тренера.       — Ага-ага?       Тыква выдержал небольшую паузу, стараясь как можно презентабельнее сформулировать свой вопрос. Нельзя же просто так взять и спросить:       — А Незабудка что, чем-то болен?       Ну да. Хотел как лучше, получилось так, что лучше бы не получалось.       Тем не менее, Бор ничуть не смутился и всерьёз задумался.       — Имеешь в виду его слабость?       — Точно так.       — Ох. Я боюсь, ты спросил не того человека. Ты уже ходил ведь в нашу медицинскую комнату? Так вот, спроси у Милочки: ей Незабудка больше всего доверяет из врачей. Если что-то и есть у него, то она об этом знает.       Милочка?.. Это и правда имя такое? Тогда ей крупно повезло, что она всё-таки девушка. А Тыкве повезло, что «Милочку» уже забрали до него. Попадись ему такое имя…       За непринуждённой беседой Тыква и Бор добрались до тренировочного поля. Там их поджидали двое уже знакомых водителей.       — Я же говорил, что явятся. — улыбнулся Бор. — Дайте мне пару минут, и пойдём стреляться.       Тренер ушёл куда-то вглубь зала, а Тыква почувствовал на себе взгляд двух одинаковых пар глаз и аккуратно обернулся на близнецов-шофёров.       — Привет. — сказал один из водителей, что стоял левее.       — Здравствуй. — добавил второй.       — Э-э…       — Извини, что в тебя врезались. — снова заговорил первый, а второй кивал головой в такт словам. — Давай дружить?       — Ладно…       — Я Шафран! — первый протянул руку.       — А я Шалфей! — второй последовал примеру клона.       — Т-тыква. — изловчившись, Тыква пожал обе руки сразу. Оба собеседника захихикали, — У вас даже имена похожи.       Мальчики переглянулись и поманили Тыкву жестом к себе. Когда он наклонился, они по очереди зашептали ему в уши:       — Ты только никому не говори, но…       — На самом деле нас зовут не так…       — Мы до регистрации поменялись именами…       — С настоящими Шафраном и Шалфеем!       Клоны отскочили на шаг назад и с довольными улыбками захлопали легонько в ладоши.       — Только тс-с, тайна. — сказали они синхронно и сделали соответствующий знак рукой.       А что, так можно было? Эти ребята живут на несколько лет впереди остальных.       — Вы же братья, да? — решил Тыква удостовериться. Мало ли, может, технологии уже успели позволить человеку почковаться.       Мальчики снова переглянулись и улыбнулись ещё шире.       — Вроде…       — Того.       — Кстати, ты… Уже нас отличаешь? — спросил Шалфей, наклонив голову. Или это не Шалфей?       — Ну…       Клоны понимающе кивнули, хихикнули и несколько раз поменялись местами.       — Мы завтра повесим бейджики, не волнуйся. Друзья должны знать имена друг друга.       — И нет, мы не обижаемся.       Вдруг откуда-то сбоку послышался зов Бора. Братья-клоны синхронно поклонились на прощание и скрылись вслед за тренером в дверях коридора, ведущего в тир.