Ветер дует с севера

      Тыква терпеть не мог смотреть сны. Потому что утром, открывая глаза, он чувствовал себя ничуть не поспавшим. Как будто это не его воображаемый персонаж проносился всю ночь по голубому полю, догоняя осла в золотой сбруе, а он сам. Да ладно если бы просто бегал: персонажи этого спектакля часто выкидывают такие драмы, что приходит ещё и эмоциональное истощение, в связи с чем появляется нежелание разговаривать и агрессия (именно по этой причине Галька тоже не любит, когда Тыкве снятся сны). Но и с этим можно смириться, это терпимо, хотя бы по сравнению с кошмарами. Там уж точно отдыха не жди. Сначала просыпаться посреди ночи, пусть и без криков, как в кино, но всё же, потом ещё пытаться уснуть обратно, и всё это в плюс к вышеупомянутому эмоциональному истощению. Получается, что сны, особенно кошмары, напрочь лишают смысла сон.       И, согласно закону подлости, в самый плохой из дней этой недели, месяца, года и далее по списку сон Тыкве приснился отличный. Детальный, по всем канонам идеального проведения ночи без отдыха. Однако, несмотря на обыкновенный эффект, сам сон был довольно странным, таким, что даже описывать нечего. Тыква просто лежал на сером гладком полу, не в силах пошевелиться, и смотрел в пустоту перед собой. И так почти всю ночь — только под самый конец сна его подхватила какой-то мягкий сгусток материи и унёс… Куда-то. Место, куда его отнесли, мозг, видимо, придумать не успел и поэтому оборвал всё на полуслове.       Тыква провалялся в кровати аж до полудня, снова пропустив завтрак. Он остался бы и подольше, но, увы, подходило время фехтования, а Незабудка на почве опоздания всегда устраивал парад высокого самомнения, выбивая из ученика извинения в самой уважительной форме. А изъясняться в таких почтительных выражениях такому человеку было смерти подобно для самооценки. Поэтому за прошедшие четыре дня Тыкве пришлось ощутить подобную динамику всего дважды.        Присев, чтобы достать из-под стола правую повязку, он ощутил сильную боль в мышцах ног — последствие вчерашнего ОФП — и тут же понял, чего ему не хватало для идеального утра. Кое-как собравшись, он вышел из номера и поковылял походкой калеки к тренировочному полю.       Конечно, заниматься с Незабудкой (обучением это называть язык не поворачивался) было всё так же скучно. Спасало только общение с другими Альфами, в том числе из Первого, и вечерние встречи с Галькой. Ему можно было выговорить всё, что накипело, а потом послушать его собственные рассказы и понять, что всё познаётся в сравнении. Оказывается, на ОФП Гамму тоже стабильно гоняют как не в себя, а вождение, в противовес радужным мечтам, было сплошной теорией. Галька с печалью в голосе рассказывал, сколько всего их учитель заставляет запоминать и о том, что этот же учитель напрочь отказывается давать ученикам даже заводить транспорт, пока они всё не зазубрят. А ведь Незабудка уже с третьего раза позволил Тыкве сесть за руль, пусть и под чутким присмотром.       На момент выхода до занятия оставалось почти двадцать минут. Спустя тринадцать из них Тыква уже почти достиг цели, когда посреди коридора вдруг услышал цоканье каблуков, а вслед за ними взволнованные женские возгласы:       — Стой! Погоди-ка, эм… Тыква!       Хозяйка голоса очень старалась догнать его, но для этого сначала нужно было совладать с четырёхсантиметровыми каблучками на белых туфлях. Коротко стриженная девушка (хотя, вернее сказать, женщина, но молодая) махала Тыкве рукой и, увидев, что он остановился и внимает, чутка успокоилась и перестала кричать.       Когда она подошла ближе и её стало лучше видно, оказалось, что волосы у неё ничуть не короткие, а просто забраны в русую косу чуть выше бедра сзади, и лишь немного падают на лицо, мешаясь перед живыми светлыми глазами. Незнакомка слегка раскраснелась от бега, и теперь её щёки гармонировали по цвету с нежно-розовой помадой. Форма явно выдавала в ней работницу лечебного крыла, а чёрные повязки даже подсказывали, какого. Тем не менее, за всё время поисков Милочки Тыква не видел её там.       — Тыква же, да? — неловко переспросила девушка, смутившись, видимо, из-за продолжительной паузы.       — Точно так.       Незнакомка с облегчением вздохнула и заправила прядь волос за ухо.       — Наконец-то я нашла тебя! Весь день бегаю, ищу, а из данных только цвет волос, ужас. Но справилась, значит всё же на что-то годна.       Она отряхнула подол белого халатика и сердито посмотрела на свои ступни.       — И справилась бы быстрее, — добавила она, — если бы не эта ужасная обувь.       — Так… Что-то случилось? — Тыква нервно посмотрел на часы, благо, время ещё оставалось. — Зачем Вы меня искали?       — Ах, да! — воскликнула девушка, — Я вот зачем пришла-то…       Она стала рыться в сумочке около пояса, но ничего оттуда не достала, а на немой вопрос во взгляде собеседника только махнула рукой.       — Потерялась куда-то. Ну и ладушки, словами разберёмся.       — Что потерялась?       — Да я вообще-то несла тебе записку… От Незабудки.       — Я же и так с ним скоро встречусь. — Тыква изогнул бровь.       Зачем наставнику понадобилось писать ему заказное письмо, да ещё и с гонцом, за без малого полчаса до встречи? Он решил перенести время или место? Отменить? Только почему бы господину пунктуальности это делать. А что если…       В голову Тыквы полезли всякие мрачные мысли, и чувство тревоги ещё сильнее надавило ему на желудок. Да что могло с ним случиться на полной базе людей, при том, что он на битвы-то вообще не попадает? Ничего!       Правда ведь?..       — Не встретишься. — отрезала девушка в плюс к беспокойным мыслям Тыквы.       — А… Почему? — тот, стараясь выразить полное безразличие, скрестил руки на груди.       — Видишь ли, — девушка замялась, — У него сегодня совсем нет сил.       Тыква даже посмеялся над самим собой. Конечно, что может случиться с этим парнем, он ведь не особо кому нужен.       «Сегодня у него нет сил». Вот уж удивила.       — А обычно они у него есть?       Девушка улыбнулась.       — По твоим-то меркам, нет. Но по меркам Незабудки, он был очень активен последнюю неделю.       — И, видимо, за это поплатился?       — Вроде того. Думаю, ему нужен день-другой хорошего отдыха.       — Он даже теории никакой не сможет рассказать?       Тыква, разумеется, предполагал и видел сам, насколько мало энергии вмещает его тренер, но два дня пребывания в состоянии овоща всего за четыре дня наблюдения и болтовни это многовато.       — Боюсь, с непривычки он большую часть сегодняшнего дня будет без сознания в больничном крыле.       — В смысле спать?       — Не совсем. — покачала головой девушка и задумалась, — Впрочем, не забивай голову, пусть будет «спать».       — Но это ведь безопасно? — уточнил Тыква, вспомнив слова про больничное крыло, на что получил кивок, — А… Могу я с ним повидаться? Мне всё равно надо кое-какие дела закончить в лечебнице.       Под «кое-какими делами» подразумевались затянувшиеся поиски Милочки, что на два последних дня прервались в связи с днём рождения Гальки, подготовка к которому заняла намного больше времени, чем планировалось.       Девушка наклонила голову и пристально посмотрела на Тыкву.       — Ты там новенький? Не помню, чтобы я нанимала ученика Незабудки. Или кто-то похозяйничал в моё отсутствие?       Нанимала? Стоп, не означает ли это…       — Вы что, главный врач? — вопрос по лучшей, пусть и только по скорости использования, тактике «в_лоб».       — Можно сказать и так. — улыбнулась девушка.       — Тогда Вы сможете мне помочь!       — С «кое-какими делами»? Буду счастлива. Только можем ли мы заняться ими по дороге к больничному крылу? У меня, так-то, тоже есть там дела.       Тыква кивнул и пошёл вслед за собеседницей. Точнее, это она пыталась поспевать за ним, недовольно фырча на каблуки.       — Так вот, мой вопрос. — начал Тыква, обернувшись назад для сохранения зрительного контакта, — Вы, наверное, хорошо знаете всех в лечебнице?       — Верно.       — Я уже несколько дней пытаюсь отыскать там Милочку, и всё никак не выходит. Мне Бор посоветовал к ней обратиться.       — Милочку? — усмехнулась девушка, — Не удивительно, что ты её не нашёл. Она была в отъезде, контролировала сбор лекарственных трав.       — Но сейчас она тут?       — Да, и доступна для разговоров. Только зови меня, пожалуйста, Милкой. ***       Ну Бор и дал Тыкве задачку, конечно. Оказывается, тот всё время искал не ту, ну, то есть, ту, но не так. Зато теперь стало понятно, почему на него так странно смотрели работники.       Милка оказалась молодой, всего два месяца старше двадцати лет, но очень перспективной леди. За три года, что она провела здесь, ей удалось достичь определённого характера высот в медицине: правда, она занималась чаще фармацевтикой, чем непосредственным лечением, то есть, разрабатывала новые лекарства. Хотя, конечно, и в реанимации, и в хирургии разбиралась отлично. Состояла Милка в Альфе-три.       Чем больше Тыква с ней общался, тем чаще ему казалось, что перед ним просто подросшая женщина-Галька, только без глупых шуток. При углублении общения Милка разговорилась, и стала даже внешне на него походить, сверкая горящими глазами во время рассказов о работе.       Как оказалось, Незабудка не был болен. По неизвестной науке (в лице Милки) причине он всегда, сколько она себя помнит, был таким, хотя фактически абсолютно здоров. Кстати, надо извиниться перед Галькой: его догадка оказалась верна, Незабудка и правда ест практически в два раза больше других. Милка назвала это явление птенецизмом, потому что сравнивала это с поведением птенцов, а для описания этого термина всегда использовала фразу «И непонятно, куда девается».       Спустя полдороги мучений с каблуками, Милка наконец сняла обувь, гордо заявив, что будет носить то, что удобно, и не слушать других. Потому что:       — Не мои проблемы, что все женщины низкие.       — Пусть из-за роста комплексуют остальные.       — Я и так высокая.       Насчёт последнего… Конечно, это было не так, но Милка со своими «около метра семидесяти» была выше доброй трети женского коллектива и, стоит отметить, Незабудки.       Проведя остаток пути (на нормальной скорости ходьбы) под гневные монологи о каблуках, Тыква записал себе в памяти попробовать когда-то попробовать пройтись на них, потому что хотел знать, что именно не даёт жить в них спокойно.       Разумеется, ничего интересного по пришествии в палату он не увидел. Незабудка, как и обещала Милка, спал себе спокойно в кровати, разложив волосы по белой подушке с точным попаданием в цвет его кожи. Блестящие, как в рекламе шампуня. Теперь в список его прозвищ можно добавить ещё «Ваше Сиятельство».       Окончательно убедившись в неспособности тренера что-либо делать, Тыква попрощался с Милкой и направился куда глаза глядят, надеясь, конечно, посмотреть в сторону столовой. ***        На обеде он попался в засаду, устроенную неусыпным Галькой, который всё отведённое на еду время пялил в угол Дельта-стола. Едва дождавшись, пока Тыква положит вилку, он утянул его куда-то прочь.       — Я хочу знать! — воскликнул он, едва сел на скамейку в небольшой аллейке около входа в корпус. С места в карьер, по лучшим традициям. — Рассказывай быстро и по порядку!       — Или ты съешь меня заживо? — фыркнул Тыква, снова обращая своё внимание на кусок хлеба, стащенный с обеда.       — Да, прямо как эту булку! Съем твои мозги и всё равно всё узнаю! — Галька потряс соседа за плечи, — Говори! Я ведь умру от тягостного ожидания!       Тыква даже сам заинтересовался, что же успело случиться у него в жизни такого важного, что Галька при одной мысли о случившемся оказывается в предобморочном состоянии.       — Что рассказать-то?       — Про твоего тренера, конечно! Он ранен?! Умер?! Кстати, ты ведь невиновен?       — Да он просто…       — А я так и не познакомился с ним. Кто убил его? И что…       — Цыц!       Магическое слово сработало отменно. Галька притих и даже сел обратно на лавку, хотя совершенно непонятно, когда он успел с неё встать.       Оказалось, он утром прогуливался по пустым коридорам, погружённый в собственные мысли, и вдруг увидел широким шагом идущего мимо него солдата (по описанию Тыква легко узнал в незнакомце Ручья). Он нёс в руках светло-серое одеяло, внутри которого лежало что-то чёрное и частично оттуда виднелось. Галька, будучи господином любопытным, попросил у проходимца минутку на разговор и во время лёгкой беседы разглядел внутри одеяла лик Его Светлости, ещё даже более белый, чем всегда, посему решил, что тот умер.       — Он и правда выглядел ужасно. — добавил Галька по окончании рассказа.       — Как, в общем-то, и обычно.       — Неправда. На экзамене он выглядел намного живее.       Тыква поделился с другом всем, что произошло за последнее время. И про казус с Милочкой, и про двухдневный «сон» который будет теперь нужен Незабудке. Знак кавычек, который прилагался к слову «сон», Гальку ощутимо насторожил, но Тыква, цитируя Милку, сказал ему не забивать голову.       Однако беседа не закончилась: в рядовой жизни Гаммы происходило что-то интересное, и Галька просто физически не мог проигнорировать это «что-то». По словам анонимных русых очевидцев, в Гамме-три, в которой они значились, присутствовал прелюбопытный субъект: некто высокий, с градиентом на волосах и тёмными глазами, красивый до колик, а имя у него, добавляя образу изысканности, имело связь с Японией, но его анонимные очевидцы забыли.       Этот некто, помимо внешности, выделялся также невероятными способностями буквально ко всему, что преподавали в школе. Его, кстати, первым допустили до реального вождения боевой машины и даже брали на границу к Бетам, причём дважды. Анонимные очевидцы оказались очень недовольны, потому что Гамма должна сидеть с Гаммой и смотреть на спокойные пустоши, даже несмотря на навыки стрельбы, а не наслаждаться обществом опытных бойцов и реальных битв.       И вообще, ходят слухи, что этого Японского присматривает себе кто-то из Альфы-один!       — Что?!       — Ну да. Постоянно на переменах около нас трётся какой-то мутный тип с чёрными повязками, а некоторые утверждают, что он из Первого.       — А он выглядит… круто? — опасливо спросил Тыква, надеясь, разумеется, на отрицательный ответ.       — Я же сказал, мутный тип. Молчит и ходит, ходит и молчит, да ещё немного сгорбившийся. Нет, не круто. Я даже сам до сих пор не верю, что он Альфа-один. Вот тот, который твоего тренера на руках носил, это другое дело!       Ну, это хорошо. Потому что стань тот парень учеником Ручья, это было бы совсем печально.       Полчаса разговоров спустя Галька хотел было уже попрощаться, но Тыква решил пойти и проводить его до места проведения урока, чем привёл друга в настоящий восторг. Теперь, когда даже Милочка уже найдена, заниматься между тренировками вообще нечем, поэтому он решил как бы не при делах прогуляться около аудитории, прямо перед началом урока у Гаммы-три, чтобы посмотреть на Японского, а по возможности понять, что он из себя представляет.       Следующим уроком у Гальки и, собственно, Японского должно было быть вождение военной техники, что делало этот момент идеальным для разведки, потому что вход на полигон открыт даже во время занятия, а значит, можно одним глазом посматривать на учеников.       Всю дорогу Галька подпрыгивал и взахлёб рассказывал о том, как рад, что может показать своему лучшему другу всех действующих лиц своих рассказов, а по приходу на полигон встал немного поодаль от одногруппников и стал болтать совсем уж безостановочно, забывая иногда даже вдыхать. Спустя минуту Тыкве пришлось перестать вслушиваться, чтобы не допустить взрыва головы, но в один момент болтовня вдруг затихла.       — Я слушаю. — вздрогнул Тыква. — Продолжай.       — Япика нигде не видно. — озадаченно протянул Галька, — Как же я тебе его покажу?..       — Япик?       — Ну, Японский.       — А, ну точно.       Замешательство длилось недолго: жестом поманив друга за собой, Галька направился к группке учеников, оживлённо обсуждающих что-то неподалёку.       — Приветик! — радостно воскликнула какая-то рыжая девчонка, завидев его, и вскинула ладонь в качестве дополнительного приветствия.       — Здравствуй! — тем же тоном ответил Галька и повторил жест.       — Кто это с тобой?       — Это Тыковка, мой бывший сосед. Я тебе о нём рассказывал.       Для описания лучшего друга он, разумеется, выбрал лучшие слова. Тыква поздоровался, представился и стал по очереди пожимать руки всем в компании, а именно… Впрочем, имена он мгновенно забыл. Люди стояли полукругом, и это были, слева направо: какой-то парень с чёлкой до подбородка, Рыжая, девушка с разными глазами и красивым кулоном, светловолосый парень с веснушками и некто совсем непримечательной наружности, чей пол определить наверняка не удалось, поэтому было принято решение предположить, что незнакомец - парень.       Тыква скрестил руки на груди, пытаясь как можно явнее указать на цвет повязок и в особенности чёрную полосу. Зря он, что ли, с Незабудкой занимается? Если уж его тренер не способен улучшить его навыки боя, пусть повышает социальный статус.       — По какому поводу столько внимания? — спросил Некто, внимательно осматривая повязки, — Ты давно не говорил с нами.       — Да, Галик! — встряла Рыжуля, — Уже два дня почти! А с Компасом и того больше!       Тыква все больше думал о том, что двух таких активных людей компания из семи человек не выдержит. Кто такой Компас осталось загадкой, потому что, не успел Галька прокомментировать долгий перерыв в общении, разноглазая девушка перехватила инициативу.       — Но ты точно вернулся вовремя.       — Ой, да! — снова заголосила Рыжуля, — Сегодня на ужине будут булочки с изюмом, и надо построить схему по отвлечению контролёра!       — Тьфу ты, да я не про это. — отмахнулась Кулончик, — Я имею в виду…       — Хокку! — пискнул веснушчатый и, заметив обратившееся к нему внимание, спрятался за Некто.       — Именно. Он пропал.       — Когда? — охнул Галька, — Как?       — Никак. — сердито бросил Чёлка, кивнув головой влево от себя, — Вон он, на входе стоит.       Все остальные участники разговора синхронно повернули голову на воротца, являющиеся выходом с полигона. Там стоял парень, точно соответствующий описанию, данному Галькой, а рядом с ним низкое и сутуловатое подобие Ручья, только волосы скорее коричневые, чем чёрные. Сутулый что-то обсуждал с высоким коротковолосым мужчиной, который, по словам Гальки, был преподавателем вождения. Он явно был сильно озадачен тем, что говорил ему Сутулый, но покорно кивал и лишь изредка вставлял что-то своё. Кончилось тем, что Хокку, вслед за Сутулым, ушёл с полигона, а преподаватель направился к ученикам.        — Уже договорили. — тоскливо вздохнула Рыжуля, провожая взглядом учителя. — Значит, урок всё-таки начнётся, ещё и почти вовремя.       — А куда он ушёл-то, раз перемена кончилась? — спросил Тыква, пытаясь понять, куда дальше собирается пойти Японский, по направлению траектории его движения.       — Так он теперь, похоже, как ты. — Чёлка хмыкнул.       — В плане?       — Подопечный. — подсказал Некто.       — Избранный. — с благоговением протянул веснушчатый, выглядывая из-за его спины.       — Счастливчик! — мечтательно выдохнула Рыжуля.       — С привилегиями. — кивнула разноглазая.       — Чёрненький. — с усмешкой добавил Чёлка.       Но не успело желание Тыквы прописать ему между глаз подавить силу воли, как преподаватель вождения громким возгласом возвестил о начале занятия.       — Его в ученики взяли, если что. — шепнул Галька другу на ухо и, помахав рукой, спешно проследовал за одногруппниками.       — Спасибо, то-то непонятно было.       — Расскажи, если что случится! — послышался уже издалека возглас.       — Пренепременно. — буркнул Тыква себе под нос и, развернувшись на каблуках, зашагал прочь.       Уже начиная чувствовать себя шпионом или сыщиком, он понял, что начался новый эпизод серии увлекательных поисков, только теперь это скорее наблюдение: нужно поглядеть на Хокку и наконец понять, что в нём такого.       Держась на почтительной дистанции метров в тридцать, Тыква хвостом следовал за Хокку и Сутулым и внимательно за ними наблюдал. Они о чём-то беседовали, изредка кивая и качая головой, что означало большое количество вопросов в диалоге. Вероятнее всего, судя по его собственному опыту, они обсуждали предпочтения/навыки/особенности Хокку и, возможно, составляли расписание. Ничего точнее этих мутных догадок Тыква придумать не смог, сколько не вспоминал прочитанные в детстве мамины детективы.       Точно как он и ожидал, наблюдаемая группа вскоре скрылась за дверьми тренировочного поля Альфы. Выждав для приличия пару секунд, он пошёл было за ними, но дверь вдруг раскрылась, и выбежавшие оттуда двое мальчиков, ураганом проносясь по узкому проходу, сбили Тыкву с ног, упав на него сверху.       — Эй! Можно повнимательнее?! — сердито крикнул он, приподнимаясь и пытаясь спихнуть с себя тушку одного из детей, того, что левее.       — Тыква! — в унисон завопили Шалфей и Шафран, — Тебя Незабудка зовёт!       — Что?       Проснулся уже, что ли? Странно, два дня ещё не прошло. Тяжело вздохнув, Тыква проводил взглядом Япика и решил отложить пока исследование его особенностей, всё равно успеется.       — Так он же в лечебнице.       — Да. — кивнул правый клон, — Но очень хочет тебя видеть.       — Он сказал Бору, чтобы он сказал нам, а мы передали тебе. — поддакнул левый.       — Понял. — Тыква снова вздохнул, — Кстати, отличные заколки.       Братья синхронно коснулись цветных клипс на левой стороне головы, переглянулись и, улыбнувшись, кивнули.       — Это вместо бейджиков. — пояснил левый, с жёлтой заколкой, — Чтобы нас отличали.       — Угу. — кивнул правый, с зелёной, — Я, к слову, Шафран.       — А я — нет.        Шалфей хихикнул и его смех подхватил брат.       — Ну а тебе, кстати, уже пора к Незабудке. — добавил он, глядя на Тыкву.       — Он что, задал время? — изогнул бровь тот.       — Только сказал, чтобы ты пришёл как только сможешь.       Что это такое срочное вырвало Его Светлость из объятий Морфея и заставило устроить такую сложную схему передачи сообщения? В целом, «как только сможешь» это уже сейчас, так что ладно, можно и выслушать. Хотя, по всей вероятности, Незабудка приготовил горячо любимому ученику какую-нибудь интересное и очень важное поручение, самому выполнить которое ему кажется унизительным.       Разминувшись с Шалфеем и Шафраном, Тыква медленно, пиная какой-то камушек, направился к лечебнице. Ничего, подождёт Его Сиятельство пару лишних минут. Интересно, заснул ли он уже заново? А то пока Бор передал ученикам, пока они его нашли, пока теперь он дойдёт до лечебницы, пройдёт ну не меньше часа, а целый час бодрствования может стоить Незабудке ещё одного дня «активного» времяпрепровождения на следующей неделе.       Кипарис, встретившая Тыкву в дверях лечебницы, оперативно привела его к тренеру, даже не отрываясь от работы: всю дорогу она что-то считала в уме, иногда проговаривая числа вслух. Видно, ей уже сообщили о визите заранее. Очень смело, потому что вдруг он состоялся бы только завтра? Тыква, между прочим, мог пойти досыпать, и тогда отряд гонцов мог вообще не найти его.       Незабудка не спал, и ему даже не было скучно. Рядом с его постелью на треногой табуретке сидел Ручей, которому он вполголоса что-то рассказывал, получая в ответ немые кивки и, изредка, короткие односложные ответы. Пока Тыква ещё стоял за ширмой около входа, не решаясь войти, до него доносились отрывки фраз, но очень смутно, и вне контекста ничего из этих отрывков смысла не имело.       Когда же он вышел из-за ширмы, на него сразу обратился взгляд чуткого Ручья, и Незабудка, проследив за его взглядом, тоже заметил Тыкву, а тот решил, раз уж его заметили, поздороваться. Холодно ответив на приветствие и наскоро попрощавшись с другом, Ручей покинул палату, и Его Светлость жестом пригласил ученика сесть на только что обсвободившуюся табуретку.       — Ты вовремя. — тихо заметил он, — Но я, честно говоря, рассчитывал увидеть тебя позже.       — Потому что я всегда опаздываю? — фыркнул Тыква, скрещивая руки на груди.       — Нет, потому что прошло меньше получаса с момента, как я попросил тебя сюда. То, что ты здесь — удивительно, потому что я вполне могу представить, какой путь проделала моя просьба. А вовремя в данном случае — если ты думаешь, что мог опоздать — когда угодно.       — Но Шафран сказал, что это срочно.       — Искажение впечатлительным ребёнком было вполне ожидаемо для такого короткого приказа как «привести».       Тыква отметил у себя в голове, что всё, что он услышит от братьев-клонов, надо лишать эмоциональной окраски.       — Ясно.       — Но ты ведь всё равно не очень спешил, так ведь?       — С чего это т… Вы взяли?       — Ученики Бора с докладом о том, что ты идёшь, пришли семью минутами ранее тебя.       — Это…       — Неважно. — оборвал ученика Незабудка, — Меня не интересуют твои оправдания, особенно учитывая то, что они не нужны. Я позвал тебя не за этим.       Несмотря на то, что он даже не открыл глаз после того, как Тыква сел рядом, говорил он уже довольно долго. Тем более, для человека, который должен спать.       — Что-то случилось?       — Вроде того. Сегодня вечером я должен был встретиться с одной своей знакомой, чтобы обсудить с ней некоторые вещи. Но, как ты мог заметить, я оказался не в том состоянии… Всё, что я хотел ей сказать и передать, на прикроватной тумбочке. Пожалуйста, отнеси это всё ей. Её зовут Комета, и ровно в пять вечера она будет на полигоне, где проводились переводные экзамены.       "Ну всё, накаркал" - со вздохом подумал Тыква. Последние слова, сказанные едва слышным шёпотом, приходилось разбирать через силу. Какой-нибудь незнакомый человек, мало знающий о Его Светлости, скорее всего подумал бы, что тот умирает (что, собственно, в своё время и сделал Галька).       — Почему я? Я ведь даже никогда её не видел.       — Весьма резонное замечание. Конечно, можно было попросить Ручья, но у него сегодня много работы. Или Бора, ведь Комета, в конце концов, его жена, но…       — Жена?! — охнул Тыква.       Незабудка приоткрыл ближний к ученику глаз.       — Я не понимаю твоего удивления. Твои родители не были женаты?       — Просто… эм… Разве солдаты женятся?.. У них… есть на это время?       В глазах Его Сиятельства пробежала тень сомнения, видимо, в выборе подопечного. Смерив ученика взглядом, которым обычно смотрят на последних идиотов, он снова закрыл глаза.       — Надеюсь, ты всё же найдёшь время для этого поручения, потому что… кх-кх, я хочу тебе доверять. А если тебя так интересует — Незабудка прокашлялся, — вопрос замужества, то ты можешь расспросить Комету при встрече. ***       Всю дорогу мысли Тыквы занимала последняя фраза тренера. «Я хочу тебе доверять». Так пусть доверяет, в чём проблема? Не-ет, доверие начинается с работы посыльным. Ведь не зря всем почтальонам всегда все доверяют. Пф. Почему бы просто не дать Шафрану и Шалфею этот несчастный свёрток и просто дать команду типа «передать» вместо всей этой мороки? Они бы влёт нашли Комету, даже не дожидаясь времени встречи, где бы она там не шаталась.       Почему не Ручей? Дела, дела… У Тыквы, может, тоже есть дела! Почему не Кипарис? Время, которое она бы выиграла, начав использовать калькулятор, можно было бы потратить на доставку. Почему не Бор, в конце-то концов?! Или всё-таки есть причина? Например, у Незабудки и Кометы какая-то интрижка, и эта встреча должна была быть свиданием, но прервалась госпитализацией Его Светлости? А если Ручья не привлекли по той же причине? Если эта интрижка — палка о двух концах, и пока Комета изменяет Бору, Незабудка…       Именно здесь Тыква решил перестать обдумывать ситуацию.       Женой Бора оказалась женщина на порядок выше его самого, не меньше ста девяноста сантиметров точно. Широкоплечая, крепкая, с короткими тёмно-коричневыми волосами, собранными сзади в хвост (или пучок?), уверенным поведением и строгим, но доброжелательным лицом. Она говорила, в отличие от мужа, коротко и чётко, однако не так, как Ручей: значительно эмоциональней. По фразам, которые Комета произносит, можно составить вполне конкретное представление о её позиции относительно обсуждаемой темы.       Впрочем, в посылке не оказалось ничего примечательного: только письмо, чтение которого заняло полминуты, и пакет, в котором… другой пакет. Упаковывать пакет в пакете в пакет только для того, чтобы приложить записку — тупо, и поэтому вполне логично предполагать наличие другой причины. Хотя лезть в дела других жутко невежливо, знать, что за мутные интриги крутит Незабудка, хотелось. Но, нарвавшись на второй пакет, Комета решила прекратить распаковку посылки, по крайней мере, при свидетелях. Стоит отметить, пакетов могло быть намного больше двух…       Комета никак не прокомментировала посылку, но зато дала понять, что Его Светлость как боец не стоит вообще ничего. Не совсем понятно, как разговор пришёл к этому. Тыква, конечно, пытался как-то ненавязчиво привести её к беседе о тренере, но никак не ожидал получить полную рецензию о нём: как положено, оценка плюс краткий анализ, включающий список достоинств и недостатков. То есть, никакого света на биографию Незабудки не пролилось, Комета просто протранслировала мысли Тыквы на его счёт, добавив только то, что он «неплохой малый». Страшно представить, сколько Комете лет, раз двадцать девять для неё — это «малый».       В общем, ничего интересного, однако Галька, во время вечерней беседы, под конец рассказа был готов разорваться пополам, чтобы одновременно и задать все интересующие вопросы, и идти исследовать загадочного тренера.       — Я всегда знал, что он что-то скрывает! — говорил он, аж подпрыгивая от нетерпения. — Заговор! Он прикрывается своим безопасным видом! О-о, он отлично всё продумал!       — Что из его действий вообще нужно было продумывать? — скептично спросил Тыква и фыркнул, — Ты приписываешь ему слишком много хитрости.       — Это так кажется со стороны. — прищурился Галька и потёр руки, — Он слишком умён… Мы должны всех спасти!       — Ты перечитал фантастических комиксов.       — Все жертвы там точно так и говорили! Но ничего, у нас ещё есть шанс, он ведь даже не знает, что его раскрыли!       Тыква махнул рукой на это. Такие впечатлительные люди всё принимают всерьёз и чаще всего многократно преувеличивают значение всего, что видят. А Гальку слушать вообще опасно для рассудка. ***       За окном уже занимался рассвет, а Тыква всё не мог уснуть. Его не покидало чувство опасности и подозрения насчёт тренера. А что, если это правда? Он просто шпион, который смог втереться в доверие солдатам, убедить их, что он отличный боец и на их стороне, попал в Альфу, и теперь, находясь в непосредственной близости к Директору, планирует на него покушение? Не зря же он ни разу не появлялся в газетах: пришёл недавно. А посылка, которую он передал Комете? Она его посредница или он решил убрать её первой? Но тогда зачем специально отправлять Тыкву к ней? Незабудка хочет спихнуть на ученика вину? Пытается разрушить сначала управляющие органы базы, а потом и её саму, параллельно грабя и убивая мирных жителей? Выглядит он, конечно, больным и слабым, но это только прикрытие?       Когда настало утро, Тыква подкараулил только проснувшегося Гальку у дверей его комнаты и предложил начало разработки плана слежки.