Ветер дует с севера

      У Гальки, что в тот вечер, что на следующий день, была куча внеплановых контрольных работ и странных внезапных зачётов, так что всем, что они с Тыквой успели обсудить, было то, когда они смогут встретиться для нормального разговора. Так как совещание предстояло далеко не публичное, место было выбрано с особым старанием, правда, нужно было ещё и дождаться подходящего момента.       А до той поры Тыква решил, чтобы порадовать друга, собрать побольше сведений. И, исходя из этих соображений, едва закончилась утренняя тренировка, он отправился прямиком в больничное крыло, дружелюбно встретившее его запахом свежих лекарств.       Милку он обнаружил совершенно незанятой в своей комнате. Она явно очень обрадовалась, увидев у себя на пороге человека, который не собирался снабжать её новой порцией работы: за считанные секунды она дополнила убранство своего стола так, чтобы он оказался рассчитан на двух персон, и приготовилась слушать.       — Что рассказывать? — не понял Тыква призыва собеседницы.       — Ну, то, с чем пришёл. Просто так ко мне никто не ходит. — хихикнула Милка, потягивая чай.       Тыква задумчиво обвёл глазами свою чашку, формулируя вопрос и создавая в голове пометку о том, что надо как-нибудь наведаться в лечебницу и просто так.       — Это опять про Незабудку. — наконец сказал он, вздохнув. Главврач широко улыбнулась и закивала, давая понять, что и так догадалась. — Я ничего не понимаю. Вы говорили, что он здоров, но он не только нездоров, но ещё и нуждается в каких-то таблетках…       — Му, помимаефь ни, — Милка проглотила кусок печенья, — говоря, что он здоров, я имею в виду только то, что он не болен ничем из известных мне вещей. Ясное дело, с ним что-то не так, но я не могу найти никаких неполадок в работе его внутренних органов и, следовательно, не могу говорить, что он нездоров. Всё, что у меня есть — незначительное смещение щитовидной железы.       — И Вы просто… смирились?       Милка выгнула бровь.       — У меня есть выбор? Я работаю и исследую СОТ, мне пока хватает. И вообще, как по-твоему я должна понять, что с ним не так? Если это что-то не фиксируемое приборами и анализами, то оно вычисляется только серьёзными инвазивными методами.       Тыква с пониманием кивнул, но всё же чем-то выдал себя, и Милка пояснила:       — Вскрытием. — она усмехнулась, видя, как собеседник поперхнулся. — Вот-вот. Если вдруг Незабудка согласится, дай мне знать.       — Хм-м, но, если Вы не знаете… От чего тогда таблетки, которые Вы ему даёте? Или это плацебо?..       — Нет, никакого плацебо. — главврач на секунду стала серьёзнее, но это быстро прошло. — Эффект у таблеток есть, и вполне конкретный — они повышают ЭЗП.       — О! — воскликнул Тыква, заставив собеседницу дёрнуться от неожиданности. — ЭЗП?!       — Ну, да… — Милка, видимо, оказалась немного растеряна энтузиазмом гостя. — Знаком?       — Нет. Я просто совсем было забыл о нём, а ведь хотел спросить… Вы ведь мне не рассказывали. — с нажимом сказал он, бросая на соседку взгляды из-под бровей.       Ту, правда, совсем не впечатлило представление, только немного озадачило.       — А зачем? — хлопнула она глазами, протягивая руку за очередным печеньем.       Это, в свою очередь, озадачило уже Тыкву.       — Как это — зачем? — удивлённо и вместе с этим раздражённо спросил он, — Мы же, вроде как, исследовательский дуэт?       — Наш дуэт исследует СОТ, ЭЗП тут ни при чём. — обиженно фыркнула Милка, на момент задумалась и вдруг ойкнула, оборачиваясь на Тыкву. — Или ты думаешь, что они как-то связаны?       Тот, конечно, ничего такого не думал, но решил присвоить эту идею и кивнул головой. Главврач же, сверкая глазами и не отрывая их от какой-то бумаги, висящей на стене, напряженно думала и столь же напряжённо мешала чай.       — Считаешь, что ЭЗП или то, что за него отвечает, вызывает и СОТ тоже? Я никогда об этом не думала… А ведь точно… Может, это и мешало мне разгадать загадку?       Тыква, который сразу понял, из опыта с Галькой, что он ещё долгое время в диалоге будет не нужен, почти без сарказма согласно вздохнул.       Милка, демонстрируя богатый словарный запас, без пауз и перерывов складно размышляла над поставленной проблемой ещё добрых четыре припева заевшей у Тыквы в голове песни.       — Впрочем, это можно проверить серией тестов, определяющих соотношение уровня ЭЗП и интенсивности СОТ, либо просто отслеживающих их взаимное изменение…       — Для начала мне нужно узнать, что такое вообще ЭЗП. — буркнул Тыква между мыслей о том, как бы снова направить разговор туда, куда надо.       Но дальше размышлять ему не пришлось: высказывание привлекло внимание Милки, и она, пару секунд потратив на то, чтобы вспомнить, где находится и почему тут какой-то рыжий, обратилась, наконец, конкретно к нему.       — Извини! — виновато потупленные глаза сверкнули один в один как у Господина Детектива, — Сейчас всё объясню.       Милка решила как следует проиллюстрировать свой рассказ, поэтому достала из ящиков, помимо своей записной книжки, коробочку таблеток, пожёванную бумажку с рукописным текстом, воду и приборчик с трубочкой, который Тыква уже имел честь видеть наполовину погружённым внутрь Его Светлости.       — Это, — главврач протянула Тыкве для ознакомления таблетки, — то, что я даю Незабудке. Особенный рецепт моей матери специально для него. — она развернула бумажку. — Вот её памятка по использованию. Она велела мне колоть их Незабудке, когда уровень ЭЗП, который показывает вот этот прибор, будет меньше шестидесяти. — Милка любовно пробежалась глазами по строчкам записки. — О-опс, тут написано «шестидесяти пяти»…       — Это понятно. Но как их… колоть?..       Милка изящно и плавно достала из блистера таблетку и кинула её в заранее принесённую воду. Таблетка, издав предсмертное шипение, опустилась на дно и проворно растворилась в стакане, образовав светло-зелёную муть, с которой Тыква тоже уже был знаком.       — Следовало догадаться. — заключил он.       — Следовало. — поддакнула главврач.       Он взглянул на неё, ожидая продолжения рассказа. Она же, кажется, ждала чего-то от него, потому что упорно молчала, лишь изредка моргая.       — А дальше?.. — подтолкнул Тыква, делая в дополнение подталкивающий жест головой.       — А уже всё! — улыбнулась в ответ Милка. — Жду твоего комментария.       Тыква, впервые в жизни испытавший желание выслушать лекцию, оказался, видимо, в качестве возмездия, трагически обломлен.       — Как это? Вы разве не обещали «всё объяснить»?       — Но… Это всё, что я знаю! — развела руками главврач. — Когда я говорила «всё», я имела в виду «всё», но ты должен был понять, что не прям всё, а…       — Ладно, ладно… — Тыква вздохнул. — Как хотя бы расшифровывается «ЭЗП»?       — Понятия не имею.       — А как его измеряет прибор?       — Не знаю!.. Из горла как-то.       Тыква обхватил голову руками и вздохнул ещё раз, но так страдальчески, что Милка даже с какой-то виной посмотрела на стакан с жижей.       — Ещё один тупик…       — ЭЗП — не тупик! И СОТ так-то тоже. — насупилась главврач. — Мы ещё много чего не пробовали и много кого не спросили.       — Например, Незабудку? — мрачно прорычал Тыква.       Милка, как настоящий Галька, подняла указательный палец и с довольной улыбкой медленно покачала им в воздухе.       — Не всё так тупиково, как тебе кажется! Можно спросить Ручья. Нужно только немного шантажа.       — Чего?..       — Игры на его братских чувствах. — главврач зловеще оскалилась, глядя куда-то в сторону. — Если он будет думать, что жизнь Незабудки в опасности, выложит всё как миленький…       На этой ноте Тыква решил завершить разговор. ***       Он решил, что с таким количеством загадок нужно расправляться с умом и продуманным планом. Позволив себе обговорить с Галькой несколько деталей вне специального секретного места, он сумел озадачить ещё и друга. Тот взял на себя расшифровку ЭЗП и, следовательно, выяснение его предполагаемых функций, эффектов и всего остального. Сам же Тыква решил заняться, в общем-то, тем же вопросом, только по другой тактике: он решил следить за тем, как меняется состояние Его Светлости начиная с начала приёма таблеток. Правда, здесь была другая проблема.       В течение всех тех четырёх дней, которые Тыква и Господин Детектив ожидали субботы, динамика наблюдалась исключительно отрицательная. Бывали, конечно, улучшения, но они были бессистемными и вообще едва ощутимыми, так что их можно было и не заметить, если специально не всматриваться. В общем, чудесное лекарство имело… весьма специфичную манеру помогать больному. Хотя последний, в целом, сохранял свои обычные характеристики, не считая всё сильнее тускнеющих глаз и понижающейся с каждым разом скорости.       Короче, Тыква ничего не выяснил.       Но суббота наконец настала, а это значило то, что он, может, сможет, объединив свои наблюдения с наблюдениями Гальки, что-нибудь понять. Господин Детектив, очевидно, думал о том же самом, потому что, не дотерпев до секретного места, ещё за метров двести начал делиться своими результатами. Говорил он много и долго, но процентное содержание не относящейся к делу всякой всячины в его речи неудержимо стремилось к ста.       Короче, Галька тоже ничего не выяснил.       Двое ничего не узнавших господ направлялись сейчас к одному из ангаров полигона для вождения, в котором и располагалось секретное место, которое присмотрел Тыква. Ясное дело, ничего секретного в этом месте не было: вездеход «Рассвет», стоящий около левой стены в дальнем углу ангара, так или иначе видел каждый, кто в названный ангар заходил, однако сейчас, в субботу, когда утренняя уборка уже кончилась, а единственный запланированный урок ещё не начался, в ангаре было пусто и тихо. Существовал, конечно, риск, что сюда заявится какой-нибудь заблудший Альфа, но тех, кто знал его напрямую, Тыква проверил и исключил возможность их появления, а остальных мог, сделав умное лицо, убедить в том, что точно не занимается ничем подозрительным. Ведь ему нужно было только сесть в вездеход, а уж внутри бы их никто не побеспокоил: вездеходы типа «Рассвета», последний раз замеченные в битве ещё до отмены рабства, не использовал никто, даже для тренировки. Никто, кроме Его Сиятельства.       А вот вероятность его возникновения, к слову, существовала: тренера Тыква видел только на вчерашней тренировке, а после неё не успел спросить о планах на следующий день. Впрочем, он вряд ли сделал бы это даже при наличии подходящей ситуации, вспоминая предыдущие разговоры на неучебные темы. Незабудкой Тыква решил, как говорится в задачах по физике, пренебречь, потому что даже мысль о том, что тот может без причины встать с любимого места и прийти в ангар, чтобы просто таинственно там посидеть, вызывала смешок.       В общем, когда Тыква пытался одновременно удовлетворить потребность Гальки в разговорах и открыть неподатливую дверь вездехода, он совершенно не беспокоился о том, что кто-то потревожит их собрание.       Галька, кажется, вообще ни о чём не беспокоился и развлекался как мог. Он, прождав недопустимо большое количество времени, устал и уселся прямо на пол ангара, чтобы никакие сторонние заботы не мешали ему говорить с другом. Впрочем, уже совсем скоро ему стало скучно просто говорить и он начал готовить бутерброды, доставая из рюкзака нарезанный хлеб из столовой, ломтики колбасы и, непонятно зачем, запоздалый нож. Бутерброды, как следовало ожидать, были приготовлены быстро, и он, взяв в руки фонарик, пошёл ассистировать другу.       — Не работает, кажется. — пояснил тот подошедшему с сердитым вздохом.       — А чего ты ждал? — усмехнулся Галька. — Это, может, знак, чтобы мы не лезли… Или просто нечего было ключи у всяких самозванцев заказывать.       История ключей была короткая, но его в своё время впечатлила: Тыква незаметно забрал у Незабудки ключи, выяснил, от какой они машины, в течение одного дня раздобыл у какого-то механика-самоучки из Гаммы дубликат ключей и всё так же незаметно вернул их на место. Жаль только, что весь процесс, видимо, оказался проделан зря.       — Гр-р, ну и чёрт с ним! — наконец рявкнул Тыква, бросил ключи на пол и сердито пнул их ногой для пущего эффекта.       — И леший, и водяной! — поддакнул Галька, но ногой по ключам промахнулся.       Однако, даже если дело с «Рассветом» казалось законченным, оно таковым не было: едва господа совещающиеся отошли от вездехода, его дверь, которая минуту назад казалась недвижимой и недоступной к управлению, плавно, без скрипа двинулась вверх, словно гигантское крыло. Галька взвизгнул, Тыква вздрогнул, а дверь, не обращая на них внимания, продолжила свой путь и продолжала ровно до тех пор, пока что-то не щёлкнуло, сигнализируя о том, что пик достигнут.       Внутри «Рассвета», по злой иронии, было настолько темно, что, как казалось, черная пучина, видная в дверцевый проём, издавала звуки, сходные с теми, что слышны в совершенно идеальной тишине. Даже вне вездехода будто стало темнее и прохладнее. Галька в мгновение ока выкопал из рюкзака недавно сунутый туда нож и тяжёлый, чем-то наполненный термос и трясущимися руками протянул клинок другу.       — Двигаемся к выходу, — прошептал он, — если что-то случится, я кину термос, и мы побежим…       — Эй, там! — крикнул, принимая нож, Тыква пучине, несмотря на Галькино истошное «Тс-с!». — Выходи и покажись! И без лишних движений, ты в меньшинстве!       Пучина тихо пошуршала, зевнула и сонно поправила:       — Вы.       Ответом ей стал звук падающего ножа.       Поправляя скомканную плед-ткань, протирая слипшиеся глаза и очень стараясь не скатиться кубарем со стремянки, из глубин «Рассвета» неторопливо высунулся, сначала частями, а потом и весь, Его Сиятельство. Галька захлопал глазами и вопросительно охнул.       — Что Вы тут…       — Ждал вас. — Незабудка бросил короткий изучающий взгляд на Гальку. — В процессе ожидания я уснул, но, к счастью, ваши голоса оказались достаточно громки, чтобы меня разбудить.       К чьему счастью это произошло, он не пояснил, но Тыква ясно понял, что точно не к его и не к Галькиному. Помимо этого он внезапно понял, зачем Его Светлость затаился в месте столь несветлом. Словно в подтверждение его догадки последний медленно высунул из-под ткани белую руку, вздрагивая от холода, и протянул её ученику, намекая совершенно понятно на что.       — Сейчас. — покорно вздохнул Тыква и отправился искать между широких колёс вездехода связку ключей-дубликатов.       Пока он шёл туда, он думал о том, что никогда ещё не был настолько пойман с поличным. Пока шарился между колёс, думал, очень ли Незабудка зол. На обратном пути он был уже абсолютно уверен в том, что тренер ему это всё ещё много раз припомнит.       — Спасибо. — внимательно осмотрев ключи, Его Светлость утянул их под ткань. — У меня нет любимого цвета.       Тыква был готов уже удивиться, но Галька не дал ему этого сделать, мгновенно объяснив ситуацию, даже если такой цели у него и не было.       — А я люблю жёлтый!       Видимо, Господин Детектив не из воздуха взял своё звание эксперта по общению. За те три-четыре минуты, которые Тыква изучал асфальт под шинами, Галька смог сблизиться с Его Светлостью сильнее, чем собственный ученик последнего за множество десятков дней.       — Но разве Вы не любите чёрный? У Вас почти вся одежда такая.       — Это скорее привычка, чем прихоть.       — О, ну… Я думаю, Вы правильно привыкли: костюм хорошо подчёркивает Ваши глаза.       Тыква записал эту фразу у себя в голове, видя, как тренер пристально вглядывается в собеседника, выказывая, пусть и «по-своему», желание продолжать разговор.       — Почему ты не представил мне своего друга раньше? — спросил Незабудка, оглядывая своё одеяние.       — Да-да! — Галька упёр руки в бока «я же говорил» образом, потому что и в правду об этом говорил, и, посмотрев пару секунд на друга, обернулся обратно к Его Светлости. — Хотя, фактически, мы с Вами знакомы… Вы принимали у меня экзамен, помните?       — Если честно, нет.       — Ну, ничего! Зато я помню. — Галька улыбнулся так лучезарно, что Незабудка, только недавно проснувшийся и привыкший к темноте, сощурился.       — Почему я вообще должен был вас знакомить? — буркнул Тыква, думая, как бы уйти. Неприязнь к складывающейся ситуации нарастала все сильнее, и медленно возникало из ниоткуда нехорошее предчувствие.       — А кто, если не ты?       Незабудка, кажется, немного отвлёкся от разговора, потому что на последних двух фразах пытался совладать со своей бутылкой.       — О, даже не знаю… — Тыква занервничал, обнаружив, что не может придумать ответ. — Ты?!       — Как я могу себя с кем-то познакомить?       — Познакомиться!       Галька, едва заслышав повышенный голос, сделал испуганное лицо, приподнял руки, будто готовился в случае чего поймать дикую собаку, и воспроизвёл интонацию для разговора с маленькими детьми. Это означало, что он перешёл в успокаивающий режим и собирается зарубить на корню зарождающуюся ярость друга. В целом, вспоминая характер последнего, вполне обычная операция, но с некоторым побочным эффектом.       Тыква даже не успел вспомнить, чем именно угрожало ему успокаивание друга, как прозвучало примирительное:       — Что же ты, Тыковка, не сердись…       Тыковка слишком поздно сообразил пнуть рядом стоящего в плечо; противное слово будто зависло в погустевшем воздухе, убеждаясь в том, что его услышали все присутствующие.       Незабудка остановился прямо посреди процесса поглощения жижи и медленно опустил бутылку, чтобы лучше видеть ученика.       — «Тыковка»?       Карьеру в военном секторе можно было завершать. ***       — Язык бы тебе к нёбу пришить.       Галька виновато хлопнул ресницами, на которых местами даже зависли маленькие капельки слёз, и стал ещё грустнее и усерднее перебирать пальцами. Он, конечно, не понимал и не разделял возмущения и смущения друга, но был готов признать вину и даже встать в угол… Тыкву почему-то это не утешало.       — Мне с этим человеком ещё, вообще-то, общаться. — рычал иногда он, желая прекратить молчание.       — Но ты же уже и сам достаточно ему наговорил… — возражал Господин Детектив и, получая сердитый взгляд, снова замолкал и опускал глаза.       Со временем Тыква всё-таки немного успокоился, но Гальке понять это дал не сразу. За выигранное время он ещё раз немного обдумал ситуацию и решил, что за возможное последующее насмехательство Его Светлости он получил, наверное, бонус к исследованию: Галька, самый внимательный из его знакомых, наконец-то встретился с объектом, собственно, исследования. Всё ещё не давая самому внимательному из знакомых понять, что ссора уже закончилась, Тыква обдумал то, что и сам момент для встречи тоже выпал неплохой. Правда, это не «сон», не ЭЗП-обморок и даже, наверное, не что-либо подозрительное вообще, но ведь какой-нибудь толк должен быть?..       — Ладно. — подумав так, сказал наконец он, и Галька едва ли не подскочил от радости. — Сделанного не воротишь… — рядом активно закивали. — Но, раз уж ты там был, можешь ли сказать…       — Да!       Поймав взгляд из-под снова нахмуренных бровей, Господин Детектив поспешно закрыл рот одной рукой, а второй сделал знак, призывающий продолжать.       — Так вот, — продолжил Тыква, почему-то начав крутить рукой в воздухе, — не заметил ли ты чего-нибудь необычного в Незабудке?       Галька задумчиво поднёс к лицу свободную от закрывания рта руку, но вскоре, впрочем, убрал обе.       — Кроме шприца в локте?       — Ну да, да… Во взгляде там, например…       Пока Господин Детектив снова задумывался, до Тыквы дошёл смысл его слов. ***       Девушка с волосами цвета молочного шоколада с плохо скрываемым любопытством проводила взглядом повёрнутого к ней боком неизвестного, шастающего на четвереньках под квадроциклом, который она хотела взять для тренировки. Из-под колёс доносилось сердитое нетерпеливое бормотание, шаркание и звуки ударов черепа о металл с сопровождающими ругательствами.       Пока девушка размышляла насчёт плана действий, Неизвестный заметил её. Он под собственное тяжёлое дыхание выполз из-под корпуса машины ровно наполовину, показывая внезапно обнаруженной собеседнице только встрёпанную, в чёрных разводах голову и такую же, только ещё и рваную, верхнюю часть формы.       Когда неспокойно бегающие глаза неизвестного наконец остановились на глазах девушки, а точнее на левом её зрачке, он разлепил слипшиеся губы и, скрежеща, проговорил:       — Вы здесь не видели шприц?.. С жижей такой…       Тренировку девушка, видимо, решила перенести.       Снова оставшись наедине с собой, Тыква вышел наконец наружу, потянулся, отряхнул почерневшие ещё сильнее форменные штаны и оглянулся вокруг. Он уже облазил весь пол под «Рассветом» и в ближайших окрестностях, надеясь отыскать улику, но результата поиски пока что не возымели, если не считать полученную причёску трубочиста.       Пока что пазл со шприцем складывался вполне ясно во что. Незабудка, который не хочет говорить Ручью о таблетках, потому что это расстроит последнего, решил принимать их сам, и выбрал для этого тайное место, чтобы никто не нажаловался Ручью. Но, так как гении мыслят одинаково, выбранное им место пересеклось с местом Тыквы. Кстати, тогда сразу понятно, откуда Его Светлость узнал про ключи: зачем же Тыква, не имея их, стал бы ломиться в вездеход?       И вот, встретив, скорее всего, совершенно неожиданно, ученика в вездеходе, Незабудка впопыхах не успел вытащить шприц из руки, а дальше понятно что: дзвень, тынь, кать-кать… Всё это услышал в процессе разговора Тыква и тогда не придал этому значения, зато сейчас он понимал, что заветный шприц в тот момент исполнил несколько акробатических приёмов, сбежал от хозяина и сейчас находится где-то на полу.       Ещё раз обойдя «Рассвет», Тыква сердито забормотал что-то непечатное и собрался уже снова опускаться на колени, как вдруг заметил у самой стены манящий стеклянный блеск. Шприц лежал, сиротливо прислонившись поршнем к плинтусу, стекло немного потрескалось, а за ним плескалась знакомая болотистая вода.       Тыква тихо по-победительски засмеялся и, не переставая отряхивать брюки, направился к выходу из ангара. Там он вежливо поздоровался с шоколадноволосой девушкой и её спутником, за которым она пряталась от, собственно, Тыквы, и направился, миновав также прибежавшую медсестру, к выходу с полигона.       Только через несколько минут, спустя несколько недоумённых взглядов от прохожих, он всё же спрятал шприц в карман. Его мысли в тот момент (да и в несколько следующих) были заняты вообще другими вещами. Например, он думал о том, что Незабудка обязательно хватится своего шприца, устроит скандал и преступника легко найдут по показаниям свидетелей. Но что грозит Тыкве за это?.. Ещё один чемоданчик с кофе?       Это была не совесть, а предусмотрительность. В конце концов, шприц был не украден, а потерян и найден, значит, против закона тут никаких действий нет. Но потом вступала, собственно, совесть…       — Всегда слушайся меня! Все идеи, если таковые у тебя появятся, должны через меня проходить. Я здесь врач, ну и за твою безопасность, кстати, по большей части именно я отвечаю.       Тыква тяжело вздохнул. Голос Милки и эти её слова звучали в голове без остановки, как и то, что пробовать на себе какие-либо ЭЗП-штучки без чрезвычайной ситуации и стороннего врачебного контроля ему было строго-строго запрещено.       Запрет, к слову, был не сочинён для перестраховки, а написан, как правила дорожного движения, кровью. Как рассказывала Милка, много (но не очень) лет назад её мать, будучи ещё действующим солдатом, решила испытать на себе подобный препарат, и лучше вообще не вспоминать и не описывать то, что потом с ней было… Если бы не её собственное образование, быстрая реакция и помощь знающего человека, Милки могло бы и на свете-то не быть… По крайней мере, она так говорила.       Тыква ещё раз с сомнением посмотрел на шприц, стоя у дверей своей комнаты. Последний шанс отказаться был у него сейчас: если вдруг Господин Детектив увидит шприц, то ни о какой отмене операции говорить уже не придётся. Он снова перебрал в голове всё то, что знает о ЭЗП вообще, но не нашёл, помимо истории с матерью Милки, никаких противопоказаний к применению. Если Незабудка при повышении уровня ЭЗП перестаёт гнить и вянуть и начинает цвести и пахнуть, то, по простым соображениям, Тыкве тоже должно становиться только лучше от повышения этого самого уровня? Как известно, уколы показано ставить при ЭЗП ниже шестидесяти пяти — нет противоречий. Ведь у Тыквы, как, кстати, и у Милки, ЭЗП стабильно ноль, а то и два тире, означающие «отсутствует».       За решительно распахнутой дверью девяносто седьмой комнаты уже в абсолютной готовности сидел Галька с медицинской книгой в руках и плошкой со спиртом на коленях, в которой вымачивались перчатки, ватка и съёмная игла от шприца. Радостно поприветствовав друга, он с профессиональной точностью процедил жижу из найденного шприца через антибактериальную салфетку, чтобы убрать стекло, и перелил её в новый, с проспиртованной иглой.       Помыв и залив всё тем же спиртом подготовленную руку Тыквы, он выдавил из шприца пузырьки воздуха, сел рядом с ним и покосился на книгу.       — Может, мне? — тихо спросил он, немного помедлив. — За качество не ручаюсь, да и за безопасность…       Тыква отрицательно замотал головой и призывающе придвинул руку ближе к другу.       — Давай.       А всё же Галька знал своё дело. И очень правильно советовал отказаться.