Величайшая сила во вселенной

23 декабря Разочарованно вздыхая, Инара ещё минуту провозилась с краном, но пользы это не принесло. Единственное, чего ей удалось добиться, была тонкая струйка ледяной воды. Ей придётся попросить Кейли ещё раз взглянуть водопровод. Это был третий раз за последнюю неделю, когда её душ не работал должным образом. Должно быть, какая-то проблема с сантехникой, которую пока не удалось решить. С ворчанием она полностью закрыла кран и вышла из узкой кабинки. Её волосы и кожа всё ещё были покрыты глазурью, и теперь она ещё и мерзла вдобавок ко всему, кожа покрылась мурашками. Видимо, придётся довольствоваться душевыми для экипажа. Она потянулась за халатом, который остался висеть на внешней стороне двери, хотя он был слишком тонким, чтобы обеспечить хоть какое-то тепло. Она с трудом просунула руки в рукава, поскольку глазурь уже начала застывать, и торопливо завязала пояс вокруг талии. Однако она не могла не улыбнуться. Как бы то ни было, оно того стоило. Интересно, Мэл всё ещё в душе? Часть её наполнилась головокружительным возбуждением от этой мысли, хотя она и попыталась успокоиться. Схватив с полки мягкое полотенце цвета золота, она перекинула его через руку и покинула свой шаттл. Снаружи она могла слышать, как Джейн всё ещё стучит чем-то и грозно топает по кухне, ещё оттуда доносились более высокие голоса Кейли и Ривер. — Нет! — услышала Инара крик Джейна. — Это не для еды, это для украшения! После Мэла и Инары, а теперь и вас двоих, вообще ничего не останется! Ей едва удалось не фыркнуть. К счастью, душевые для экипажа были недалеко — она уже действительно сильно дрожала — и дверь легко распахнулась. Справа от неё в ряд стояли три душевых кабины с дверьми. Напротив них располагались длинная деревянная скамья и ряд шкафчиков. На стене вдоль задней части комнаты было длинное зеркало, стойка с четырьмя раковинами и полки под полками для полотенец, мыла и других туалетных принадлежностей. Одна душевая кабина была занята — мужской голос напевал дрянную любовную балладу, которая в последнее время была популярна в тавернах. Всё её тело начало покалывать от предвкушения и возбуждения. Мэл. Он никак не отреагировал на то, что дверь открылась; он, конечно, думал что она принимала душ в своём шаттле — ведь они расстались с головокружительным поцелуем у её двери меньше двадцати минут назад. Она могла бы постучать в дверь его кабинки… он бы открыл её. Пар бы вырвался ей навстречу. Его обнажённая кожа, порозовевшая от горячей воды… Он одарил бы её той чудесной улыбкой, которая сводит её с ума, и раскрыл бы ей объятия, и она… Она заставила прервать свои мечтания, хотя это было и заманчиво, но ей нужно было время, чтобы сначала всё обдумать. Заняв дальнюю от него кабинку, она заперла дверь и положила своё полотенце на верхнюю полку, чтобы оно не промокло, прежде чем снять халат и повесить его на крючок с внутренней стороны двери. Очевидно, здесь не было такой проблемы, как в её шаттле, потому что когда она открыла кран, оттуда послушно полилась вода. Обычно она бы постанывала от удовольствия, стоя под приятными тёплыми струями, но она не хотела, чтобы Мэл знал, что она здесь… во всяком случае, пока. Он всё ещё напевал слова той песни, его голос эхом отдавался от кафеля, и ей с трудом удавалось подавить смешки. В спешке она забыла взять мыло или шампунь. К счастью, кто-то оставил на полке бутылочки с какими-то остатками. Средство достаточно хорошо пенилось в её ладонях, хотя позже ей нужно будет нанести кондиционер, если она не хочет, чтобы волосы высохли и превратились в массу вьющихся, непослушных колтунов. Шампунь не пах каким-то экзотическими ароматами, которыми она обычно пользовалась, что неудивительно, но она узнала знакомый запах волос Мэла, и от этого в её животе по спирали разлилось тепло. Она поняла, каково это — по-настоящему желать другого человека, зная, что он чувствует то же самое. Могла ли она опасаться их близости из-за каких-то физических факторов? Она разбирала пальцами комками затвердевшей глазури на волосах, пытаясь размягчить их под водой. Нет, решила она, дело вовсе не в этом. Барьеры между ними рушились теперь, когда они могли, наконец, говорить — по-настоящему говорить — о том, что они чувствовали. Это было далеко не из-за отсутствия реальной физической химии и притяжения. Она хотела его, хотела уложить его в свою постель и доставить ему удовольствие всеми известными ей способами, и этого было в ней гораздо больше, чем стремления получить удовольствие самой. Всё ещё было странно думать, что он захочет доставить удовольствие ей, ведь так поступало большинство людей… Обычных людей, не компаньонов. Возможно, всё сводилось к тому, что она должна принять это, а не бороться. Возможно, она никогда не сможет заставить замолчать голоса в своей голове, которые разделяют и искажают её действия и реакции, но она была единственной, кто мог контролировать ситуацию. Её руки замерли, когда эта мысль поразила ее. Все её тренировки были посвящены контролю, но это был её контроль — не Жрицы и не других компаньонов. Только её. И она могла сделать с этим, что захочет. Потребовалось некоторое время, чтобы убрать спутавшуюся глазурь с ее волос, но Мэл всё ещё напевал, и от этого она чувствовала себя спокойно и в безопасности. Комфортно. Она расслабилась, позволяя струям воды разбиваться о её спину, температура воды была достаточно высокой, и она чувствовала, как кожу немного покалывает. Закончив мыться, она с некоторой неохотой выключила воду и провела полотенцем по волосам, прежде чем вытереть тело. Она покачала головой. Она слышала как вода в кабинке Мэла ещё была включена, хотя пение прекратилось. Что он мог там делать… как будто она не подозревала. Это делало мысль о том, чтобы постучать в его кабинку, ещё более заманчивой. Должна ли она?.. Инара обернула полотенце вокруг тела, открыла дверь своей душевой и вышла. Жар от обеих душевых полностью затуманил широкое зеркало, и в помещении стоял пар, почти как в сауне. Она бросила свой халат в высокую корзину для белья рядом со шкафчиками. Стопка одежды — очевидно, Мэла — была свободно разложена на скамейке, ближайшей к его душевой, а его любимая красная рубашка лежала на вершине кучи. По правде говоря, она сама её обожала. Глубокий винный цвет шёл ему, подчеркивая голубизну его глаз. Она представляла, каково было бы сорвать с него эту рубашку, огромное количество раз. Из его кабинки донёсся тихий стон. Настолько тихий, что она могла бы и не услышать его. Её сердце забилось в груди. Он делал именно то, что она и предполагала, и значимое подтверждение её мыслей пронзило её электрическим током, заставив застыть на месте. Он гладил себя прямо сейчас, и теперь, когда она уже сама получила возможность доставить ему удовольствие, образы в её голове стали ещё ярче. Её дыхание участилось, когда она стояла словно парализованная, а её пальцы касались пуговиц на его чертовски сексуальной рубашке. Она напрягала слух, надеясь на большее, зная в то же время, что ей следует уйти до того, как он её увидит, на случай, если это может его смутить. Тяжёлый вздох, её имя, а затем торопливый стон поочередно вырвались из его горла. Она хорошо могла представить, как он стоит там, откинув голову к плитке, доводя себя до оргазма, и она сама так возбудилась, что едва могла дышать. Она больше не была компаньонкой. Это был её выбор. Её настоящий выбор. Инара уронила своё полотенце на пол, расстегнула две верхние пуговицы на его рубашке и натянула её через голову. Затем прислонилась спиной к холодным металлическим шкафчикам, и на ней не было ничего, кроме его любимой красной рубашки. Она приготовилась ждать.

***

Ему потребовалось ещё несколько минут, пока вода стекала по его телу, прежде чем он убедился в том, что колени его не подведут. Он всё ещё ощущал вкус глазури во рту, и ему не потребовалось много времени, чтобы воскресить воспоминания о теле Инары, когда она прижималась к нему, о том, что она делала с ним прошлой ночью своим ртом… Он выключил воду, напевая застрявшую у него в голове песенку. Было неправильно, что он ощущал себя таким счастливым, он как обычно чувствовал в этом какой-то подвох. Тем не менее, можно было бы наслаждаться этим, пока возможно. Он усмехнулся, стряхивая воду с лица и вытирая волосы полотенцем. Он обернул и закрепил полотенце вокруг талии и открыл дверь душевой кабинки. Tian xiao de… Прислонившись к шкафчикам напротив него стояла Инара. Его взгляд скользнул по её восхитительным длинным обнажённым ногам, потому что на ней не было ничего, кроме его же собственной рубашки, которую он бросил на скамейку, прежде чем пойти в душ. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, что лишь намекало на то, что было спрятано под ней. Её волосы были влажными, вились мокрыми завитками вокруг её плеч и оставляли полосы темно-красного цвета на ткани, где стекала вода. Её щеки были порозовевшими и раскрасневшимися — после душа, от горячего пара в комнате, от… разных других вещей. Могла ли она слышать его? Конечно, могла, если стояла там всё то время, что он… — Инара. Во рту пересохло. Её губы были слегка приоткрыты, а дыхание было прерывистым и неровным. Он осторожно приблизился, как будто предполагал, что она может исчезнуть, если он оторвёт от неё взгляд хотя бы на секунду. Она не исчезла, не сдвинулась ни на дюйм, даже когда он оказался прямо перед ней. Он не знал, что сказать, что сделать. Он ждал, что она сделает первый шаг, желая убедиться в том, чего она хочет. Что бы это ни было, она получит всё, что ей нужно. Он был сверхчувствителен к каждому её движению, к тому, как слегка раздувались её ноздри, когда она вдыхала, к дрожи в её руках, когда она подняла их, чтобы положить ладони ему на грудь. Он тоже задрожал, но не двинулся, когда она скользнула руками вверх по его груди, исследуя его предплечья и ширину плеч, прежде чем положить ладони на его шею. Он не двигался, пока не почувствовал давление её рук, когда она притянула его голову к себе, увлекая его в медленный поцелуй, нежный и жаркий. Заключив её в свои объятия, он крепко притянул её к себе, задыхаясь, у него вырвался стон, когда его руки нащупали обнажённую кожу под краем его рубашки. Она была полностью обнажена под ней — никакого нижнего белья, он едва успел уловить эту мысль — её попка была мягкая и упругая под его руками. — Это хорошо? — прошептал он, желая убедиться в правильности своих действий. — Да, — промурлыкала она, — продолжай, пожалуйста. Их поцелуи становились всё более жаркими с каждым мгновением, а он всё возился с пуговицами рубашки, пытаясь их расстегнуть. Пуговицы как назло были скользкими от пара, и он почти не мог заставить свои пальцы работать должным образом. — Мэл, позволь мне… — Нет. Я почти расстегнул. — Позволь мне просто… — Подожди, я сейчас… Ему больше не хотелось тратить ни секунды. Схватив рубашку с обеих сторон, он яростно дернул. Пуговицы разлетелись по всему помещению, отскакивая от кафельного пола, когда он отступил, тяжело дыша. — Вот. Готово. — Отличный способ. Она тоже тяжело дышала, но теперь рубашка была полностью разорвана посередине, открывая её грудь его голодному взгляду. — Ты невероятна, — наконец удалось выговорить ему, всё ещё с благоговением разглядывая её. — Удерживай эту мысль. Не двигайся. — Что ты?.. Мэл подошёл к двери и нажал кнопку на ближайшей панели. Лампочка дверного замка мигнула с зелёного на красный. Он повернулся к ней лицом. — Не хочу, чтобы на этот раз нас прервали. Подойдя к ней, он приподнял её подбородок и нежно поцеловал в губы. — Ты так невероятна… и я никогда не был слишком хорош в словах, поэтому… Он снова захватил её губы, одновременно приподняв её, проглотив ртом её изумлённый вздох. Осторожными шагами — он определенно не хотел бы поскользнуться прямо сейчас — он направил их назад к зеркалу. Когда они оказались около него, он приподнял её повыше и усадил так, чтобы она могла устроиться, на краю стойки, обхватив руками его шею. Ему хотелось, чтобы зеркало не было в разводах от пара, чтобы он мог видеть изящный изгиб ее спины. Он отступил назад, чтобы впитать её образ, благоговейно пожирая каждый дюйм её золотистой кожи глазами. Он был чертовски удачливым человеком. Подушечкой большого пальца он обвёл один потемневший сосок, наблюдая, как он напрягается и твердеет под его прикосновением. — Так хорошо? Дождавшись её кивка, он наклонил голову и взял его в рот, нежно посасывая, пока её пальцы не оказались в его волосах, прижимая его ближе, и она издала один из самых прекрасных звуков, который он когда-либо слышал в своей жизни. От неё так хорошо пахло — только мыло и её собственный естественный запах — и это заводило его гораздо больше, чем таинственные ароматы духов и благовоний. Никакой искусственности, никакого макияжа. Он не хотел компаньонку, он хотел её саму. Никого, кроме нее. Он переместился к другому соску, его рука легла на её верхнюю часть ноги и погладила кремовую, гладкую кожу внутренней стороны её бедра. — Инара, я хотел бы… если ты хочешь меня… Он коснулся зубами ее соска и был вознагражден приятной болью, когда её руки сильнее сжали его волосы. Схватив её бедра своими широкими ладонями, он придвинулся, чтобы снова завладеть ее ртом. — Я хочу попробовать тебя на вкус, довести тебя до конца, но только в том случае, если ты готова. Только если ты готова к этому. — Я тоже хочу этого. Я доверяю тебе. — Ты уверена? Мы могли бы… Она остановила его слова страстным поцелуем. — Я уверена, — прошептала она в его губы. Он издал стон удовольствия, который мог быть её именем, а может быть молитвой — сейчас он был почти не в состоянии что-либо выразить словами — и опустился на колени на прохладный, твёрдый кафельный пол. — Если захочешь, чтобы я остановился, скажи только слово, и я остановлюсь. Она улыбнулась ему, поглаживая его волосы. — Хорошо. Она откинулась на прохладную поверхность, балансируя на локтях для устойчивости. Это точно не было сном. Это было реально. Он умер, и рай, в конце концов, оказался реальным. Нежно раздвинув её ноги, он прошёлся линией поцелуев по внутренней стороне её левого бедра, прежде чем остановиться, наслаждаясь её тихими нетерпеливыми стонами, прежде чем перейти к другой ноге и проделать всё то же самое. Её глаза были закрыты, голова откинута назад, обнажая гладкую шею, и это было самое сексуальное, что он когда-либо видел. Она полностью доверяла ему, знала, что он не причинит ей вреда, не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Он прижался к ней целомудренным поцелуем, вдыхая опьяняющий аромат её возбуждения. — Пожалуйста, Мэл… Она умоляла его продолжать, и чёрт возьми, если он не попадет в особый ад за то, как сильно это его завело. Его собственный контроль рвался на части, когда он раздвинул её пальцами и медленно длинным широким движением провёл языком там, где больше всего хотел. Её ноги уже дрожали, когда он скользнул вверх, чтобы сосредоточить ласки языком на том кусочке плоти, который, как он знал, доставит ей наибольшее удовольствие. Он обводил его языком и слегка посасывал, пока она извивалась под его жадными губами. Его колени онемели, прижатые к плитке и бетону, но он не сдвинулся бы ни за что на свете. Мольбы о том, чтобы он продолжал, и его имя — Господь всемогущий, как она произносила его имя — срывались с её губ, когда она ухватилась за край стойки. Она хныкала, инстинктивно дёргаясь под его руками. — Мэл, не останавливайся… Он был так же беспомощен, как и она сейчас. Он чувствовал, что она подошла совсем близко к краю, так близко, что мышцы её живота напряглись. — Мэл… Она кончила с безмолвным криком, её спина выгнулась от нахлынувшего удовольствия, и Инара сжала его голову в ладонях, пока её тело подёргивалось, когда оргазм накрыл её с головой. Ему потребовалось мгновение, чтобы встать, его ноги онемели и ослабли, но он привлёк её к себе и нежно обнял, пока она приходила в себя. — Ты в порядке? Ей удалось слабо кивнуть, прислонившись лбом к его плечу. Её дыхание было прерывистым. — Ну вот, так мы и не ссоримся. Он поцеловал влажные пряди волос, прилипшие к её виску. — Мне этот вариант нравится намного больше. — Мммм… Она, казалось, изо всех сил пыталась снова обрести способность говорить, наполняя его врождённой мужской гордостью, которая удовлетворенно урчала в его груди. — Пожалуй, соглашусь с тобой. — Подожди… теперь ты со мной соглашаешься? Ты уверена, что у тебя нет лихорадки? — Заткнись, Мэл. Она поцеловала его, и ему действительно пришлось это сделать.