Let Love Bleed Red

БИИП...БИИП...БИИП...БИИП Что это за отвратительный звук? Последнее, что я помню — это ванную, в которую вошел ужасно злым и потом...ох черт, я же умер. Моя мечта сбылась. Я мертв. Мертв ли? Уверен, что смерть не дается с бонусным ужасным рингтоном. Хотя, не могу знать наверняка, мне пока не доводилось умирать. Глаза медленно открылись и я повернулся в сторону звука, осознавая, что был в больнице. Я оглядел тело и заметил на руке гипс, она тоже сломана? На самом деле, единственное, что болело — это запястье, но мы все знаем почему. Вздохнув, я продолжил осматривать свои увечья. В меня были воткнуты самые различные иглы: по две на каждом сгибе локтя, одна в вене на левой руке и две в правой. Ненавижу иглы. Вся задняя часть головы ощущалась тяжелой и болела. С осознанием того, что она не пройдет ближайшие пару часов, я зарычал. Оперившись на края кушетки, я поднялся и оглядел все, что было в руках. Знаю, что они помогают, но не хочу, чтобы они были во мне. Приготовившись к боли от вытаскивания иглы, я прикусил язык, сдерживая крики. Ощущение длинного холодного металлического предмета, понемногу выходящего из кожи, заставило меня покрыться мурашками. Оставалось еще четыре. Вытащив последнюю, я заметил что-то ярко-красное в коридоре. Поднимаю голову и вижу маму, которая с опущенной головой шла в мою палату. Не видя лица, мог заранее сказать, что оно было уставшим. Солнце за окном уже село и она, скорее всего, провела здесь большую часть дня. Я знал, насколько изматывающим это могло быть. Но, тем не менее, сегодня она выглядела приятно. На ней было красное платье, которое она однажды надела на свидание. Волосы были аккуратно причесаны и собраны в хвост сзади. - Келлин! - вскрикнула она, достигнув двери. Я услышал, как стаканчик из-под кофе упал на пол. Она сорвалась с места и бросилась ко мне, крепко обнимая. Это была та мама, которую я потерял. Та, которая медленно ускользала от меня, пока наркотики все сильней разрушали её. - Мой мальчик, - прошептала она. Закрыв глаза, я утонул в её объятьях. Отпустив меня, она тут же стала покрывать меня поцелуями от лба до носа, снова и снова поднося свои мягкие, нежные губы. Пару лет назад я бы оттолкнул её, но прошло так много времени с последнего раза, что я просто наслаждался моментом. - О...мой...прекрасный...маленький...мальчик, - говорила она между поцелуями. Я скривил лицо и мама, последний раз поцеловав меня в лоб, провела рукой по моим волосам и присела на неудобный больничный стул. Пододвинувшись ближе, она взяла мои руки и тепло улыбнулась, проводя пальцем по моей кисти. - Ты меня так напугал. Я повесил голову от стыда: - Прости, мам. Она поцеловала меня в висок: - Я просто рада, что ты в порядке. Даже не могу себе представить, что я могу тебя потерять. Когда я ей улыбнулся, её лицо скривилось от боли: - О чем ты вообще думал Келлин? Я думала, что больше тебя никогда не увижу. Что мне надо было сказать? Я мог поведать ей о Греге, о мужчине, который меня изнасиловал для "моего же блага". Я мог рассказать ей о парне, которого предал и которому врал все время. Или я мог перевести на нее стрелки. Закрываю глаза и вздыхаю, уже зная, что сделаю. И это заставит нас обоих чувствовать себя отвратительно. -Потому что, мам, я не мог представить, что потеряю тебя. Последнее время, твоя зависимость стала такой сильной, что мне не хотелось жить в таком мире без тебя и решил уйти, пока этого не сделала ты. Она провела руками по тем местам, куда вставляла иглы и, облизнув губы, отвернулась от меня с грустным лицом. Наступила тишина. Воздух наполнял только равномерный писк приборов, стоявших позади меня. - Ты голоден, Келс?, - я усмехнулся про себя. Она не называла меня так уже несколько лет. - Я сейчас принесу. Тебе купить кекс или...? - Кекс сойдет. Спасибо, мам, - прошептал я, зная, что больничная еда была дорогой. Дойдя до двери, она развернулась и послала воздушный поцелуй: - Я люблю тебя, Келлин. - Я тебя тоже. Я лег на кровать, морщась от боли. Проведя рукой по волосам, я думал о том, что сказал маме. Заставил её чувствовать дерьмово, а это была даже не её вина. Хотя, мои слова и не являлись ложью. Я не мог представить жизни без нее. Зависимость стала выходить из-под контроля. Все, о чем думал — это если я попытаюсь её остановить, пока она в хорошем расположении духа, то, может быть, это сработает, и она выберется из этой дыры, в которую себя загнала. Я чувствовал себя отвратительно. Она наверняка сейчас проклинает себя за то, что я ей сказал, из-за Грега и того, что сделал Вику. Вик! Где он был? Это он меня спас? Или он оставил меня? Мягкий смех наполнил палату: - И снова он. Я увидел его, прислонившегося к двери: - Взгляд. Полный грусти и отчаяния. - Вик, - я улыбнулся и попытался подняться повыше, морщась, но он остановил меня. - Лежи, Келлин, тебе так будет лучше. Я остался внизу, как он просил. Подойдя ближе, он встал около кушетки и положил мне руку на лицо с заботливой улыбкой. - Как долго ты здесь прождал? - прошептал я. - Достаточно долго, чтобы начать серьезно беспокоиться, - сказал он, садясь на край кровати и беря меня за руку. - Понятно, что это решение не могло прийти к тебе за такое короткое время. Что случилось на самом деле? Я покачал головой и уткнулся в подушку, пытаясь спрятаться: - Я не могу сказать - Келлин, пожалуйста... - Я...я... - всхлипы мешали мне говорить. Вик быстро положил руку мне на голову и успокаивающе погладил. Я повернулся, и наши взгляды встретились. Вик стоял на коленях, положив голову на кровать и ожидая ответа. - Как я и сказал, все, что ты скажешь, останется между нами. Я прошептал так тихо, что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать: - Вик...я...меня...меня изнасиловали. Его лицо сначала побледнело, а затем стало красным. Тяжело задышав, он резко вскочил: - Кто это сделал? Я убью их. Я, блять, убью их, Келлин! Назови мне этих ублюдков! - Я не хочу об этом думать, пожалуйста, просто останься со мной. Он остановился и наклонился надо мной: - Я всегда буду рядом. Я улыбнулся и, расслабившись, пробормотал: - А ты не мог бы мне спеть? Я хочу услышать твой голос. - Конечно. Он начал петь Never Shout Never – On The Brightside. Его голос был таким бархатистым, успокаивающим; он наполнял меня счастьем. Снова открыв глаза, я понял, что заснул, слушая Вика. Оглядев белую стерильную комнату, я увидел маму, стоящую около меня с маффином в руках. - Спасибо, мам, - я тихо сказал ей. - Сколько ты здесь уже сидишь? Она пожала плечами: - Не очень долго, минут 5-10. - Ты должна была меня разбудить. - Я бы не смогла это сделать, ты выглядел таким умиротворенным, - она отдала мне еду и снова поцеловала в лоб. - Поешь. Я вернусь через минутку. С полным ртом еды я спросил: - Куда ты уходишь? Она ободряюще улыбнулась: - Просто на улицу. Не на долго. - Хорошо, мам. Когда она вернулась, тарелка уже стояла пустой на столике. На мамином лице все еще была улыбка, а вот моя пропала, когда я увидел, что следом за ней в палату вошел Грег. Он тоже подготовился к визиту. По крайней мере, вещи на нем были не моими. Рассмеявшись, он обнял меня, но я сжался от прикосновения, пытаясь спрятаться. -Ох, черт, твои ребра. Прости, забыл, - он отстранился и потрепал меня по голове. - Да, это из-за ребер, - ответил я с сарказмом. Грег отошел к маме и, положив руку на её бедро, прижал к себе: - Мы так переживали за тебя, Келлин. Ты чуть не довел нас до инфаркта. Я хотел бы, чтобы ты умер от него. В палату вошел доктор и улыбнулся, видя меня в сознании: - О, мистер Боствик, наконец-то! Меня зовут доктор Бекетт, и у меня есть для вас новости. Кем вы двое являетесь? - Я его мать, - прощебетала мама. - А вы? - Она моя девушка, - заявил он. - Ну, тогда я продолжу. Мистер Боствик, вы попали в довольно неприятное положение. У вас незначительные повреждения ребер и вам придется оставить руку зафиксированной, - он указал взглядом на гипс, который я снял. Мне пришлось надеть его обратно с виноватой улыбкой. - Примерно каждые 10 минут вам надо покашлять, иначе в легкие попадет инфекция и у вас начнется пневмония. Также, вам придется видеться со мной по поводу ребер, потому что их лечение займет от четырех до восьми недель. Что касается руки, я попрошу медсестру сделать вам прививку от столбняка и пропишу антибактериальную мазь. Её вам придется наносить на раны и заклеивать пластырем на день, снимая только ночью и при принятии душа. Мамина улыбка к этому моменту уже испарилась. Она смотрела в землю и винила себя за это. Я был ужасным сыном. - И, наконец, мы нашли в вашей крови экстази. К счастью, мы отчистили её перед тем, как это нанесло какие-то повреждения, - проинформировал нас доктор. Я вздохнул и кивнул ему: - Спасибо. - И что случилось с иглами, мистер Боствик? - Я их вынул. Доктор Бекетт вздохнул: - Они для вашего же блага. Я позову медсестру, чтобы она сделала прививку и вернула это все на место. Завтра утром мы уже сможем вас выписать. - Спасибо, доктор, - мама пожала ему руку. - Не за что, Миссис Боствик, - ответил он и ушел. Мама повернулась ко мне: - Мне так жаль, что я заставила тебя через это пройти. Это не твоя вина.