Let Love Bleed Red

Я бездумно смотрел в телевизор. Келлин был сильно заинтересован тем, что там шло, а я не мог никак сосредоточиться, мягко поглаживая его бедро. Мы уже не лежали друг на друге, и Келлин был одет. Он быстро повернулся ко мне, чтобы чмокнуть, а затем наклонился вперед, беря еще одну конфету из коробки, принесенной мной. Почувствовав, что он напрягся, я сел прямо и проследил за его взглядом. Мои глаза наткнулись на одеяло. Я услышал вздох Келлина от отвращения и он подскочил, потянувшись за ним. Его лицо исказилось от боли и я подошел к нему, кладя свои руки на его. - Не напрягайся, Келлин. Я займусь этим. - Вик, все хорошо. Тебе не надо... Пробежав рукой по его ребрам, я прошептал: - Ты причинишь себе еще больше боли. Он улыбнулся, поцеловав меня в лоб. Я попросил его присесть, собираясь уничтожить ценные данные. Снимаю пододеяльник, сворачивая его в руках и бросая одеяло на диван. Келлин все еще улыбался, и я изо всех сил стараюсь повторить его действия, но он все равно видел, что улыбка не настоящая, и прекратил. Келлин быстро проводит меня в стиральную комнату, которая оказалась на кухне и была отделена от нее дверью. Зайдя в нее, я положил пододеяльник сверху на машинку, давая Келлину еще пару минут на то, чтобы сменить решение. - Последний шанс, мистер Куинн, - предупредил я. Келлин промолчал, что немного подогрело мою надежду на то, что он передумал. Прошло еще несколько минут, но все еще стояла тишина. - Келлин? Его ответ был едва слышен: - Пожалуйста, избавься от этого. - Как пожелаешь. Я слегка вздохнул, бросил пододеяльник в машину и, настроив её, запустил, смывая единственную вещь, которая могла бы посадить этого ублюдка за решетку. Вернувшись в гостиную, я заметил, что за окном уже было темно, а это значит, что мне скоро надо будет вернуться домой. - Мне пора идти, Келлин. Он зевнул: - Сколько уже? Я достал телефон из кармана: - Восемь. - Восемь? - переспросил он. Я кивнул и он поднял бровь, скорее всего размышляя, где была его мать. В конце концов, становилось уже довольно поздно. Я подошел к нему, наклоняясь над диваном и мягко целуя его в губы. Он попытался углубить поцелуй, но я отстранился, пока мы не дошли до этой стадии. - Ты справишься здесь один? - Я уже взрослый, Вик. Я буду в порядке. Наклоняюсь и, прикусив мочку уха, шепчу: - Приятной ночи, малыш. Келлин прислонил губы к моей шее: - Я постараюсь её такой сделать. Засмеявшись, поднимаюсь: - Прекрати, Келлин, я не смогу сопротивляться. Он схватил мой воротник здоровой рукой и посмотрел на меня: - И не надо. - Я должен, - отвечаю, чмокая еще раз. Келлин надулся, и я с трудом преодолел желание остаться. - Тогда увидимся в школе? - Почему ты идешь туда? Келлин взял меня за руку: - Потому что не хочу оставаться здесь на весь день и я уверен, что смогу потерпеть. - Ты действительно не умеешь заботиться о себе, - вздохнул я, целуя его. - Тогда увидимся завтра. Выхожу на улицу с опущенной головой, идя в четком направлении. Уличные фонари не работали, но это мне не мешало: я знал, куда шел. Уже столько раз я преодолел этот путь, что мог бы пройти его с закрытыми глазами. На самом деле я так и шел, учитывая, как темно здесь было. Ворота заскрипели, когда я их открыл. Остановившись около ворот, вздыхаю и продолжаю свой путь, доходя до нужного места. Я упал на колени и уставился на серое надгробье перед собой. Потянувшись, я положил руку на имя, выгравированное на камне. - Как глупо, Вик, - посмотрел я со злостью. - Как же глупо. Я развернулся и привалился спиной к надгробью. Свернувшись в клубок, я положил голову на колени и всхлипывал. Почему я поступаю так с собой? Почему я поступаю так с Келлином? Он не заслуживает этого, он не заслуживает меня. Я был ничем, в отличие от него. Я разрушу такого прекрасного человека, но не смогу заставить себя отпустить его. Запустив руки в волосы, я продолжал кричать на себя. Пальцы царапали кожу и мне казалось, что они срывали её. Будто бы это имело какое-то значение. Я заслужил это за то, что я такой идиот и втягиваю в это его. Руки схватили волосы и тянули их со злостью, пока боль не стала невыносимой. Сжав зубы, я поднял голову и закричал изо всех сил. Отпустив волосы, начинаю сильно царапать кожу ногтями, проводя руками по всему лицу и шее. Я чувствовал, как они все глубже врезались в кожу и оставляли огромные красные царапины. Слезы потекли по щекам, проникая в открытые раны, и заставили меня кричать от боли. Я прикусил нижнюю губу и, если бы сжал сильней, прокусил бы её. Опускаю руки на землю и сжимаю её, чтобы перестать царапать себя. - Да, хорошо! Увидимся завтра, - разнесся голос по пустой местности. Я держал голову опущенной, не собираясь смотреть кого занесло на кладбище. Шаги становились ближе, пока не остановились прямо передо мной. Подняв голову, я увидел Майка, стоящего напротив, но он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен сквозь на надгробье, на которое я облокотился. Его грубый взгляд смягчился, а глаза наполнились слезами. Он упал на колени и зарыдал в землю. - Не плачь, Майки, - прошептал я. Он не обращал на меня никакого внимания. Вместо этого он подполз ближе к памятнику и, положив на ледяной камень руку, продолжил плакать. Ненавижу видеть его в таком состоянии. Подползаю ближе и кладу руку ему на спину, но все еще не получаю никакого ответа. Он все также говорил с могилой. - Почему ты оставил меня? Почему ты так рано ушел?, - он положил голову на надгробье и начал сильней всхлипывать. - Иди домой, Майки. - Я так скучаю. Почему именно ты? Майк плакал все сильней и уже начинал кашлять и задыхаться слезами. Ему нужно остановиться, иначе он сделает себе хуже. Я уже видел его таким. - Майк, мама наверняка ищет тебя. Не поступай так с ней, - сказал я ему, свернувшемуся на земле. Это был настоящий Майки. Тот, которого я любил. Если бы Келлин увидел бы его сейчас, он бы понял его, у него бы появилось правильное представление о том, каким Майк был на самом деле. Подхожу к нему и сажусь рядом, проводя рукой по его волосам и пытаясь успокоить. - Все будет хорошо, - пообещал я ему.