One Step at a Time

***

Сегодня правда не самый лучший день, Чимин. Мне жаль. Может в следующий раз. Юнги посмотрел на текст, который он отправил, надеясь, что он не прозвучит слишком резко. Он не хотел обидеть младшего, но сегодня был не лучший день. Хорошие дни. Хорошие дни — это дни, когда солнце светит ему в лицо. Сейчас хороших дней стало больше. Раньше хорошие дни случались очень редко. Юнги любит хорошие дни. Но иногда хороших дней просто не случается. Он в инвалидном кресле. Это не то, что нужно романтизировать. Он часто ненавидел себя. Ненавидел свои чувства, боль, то, как люди смотрели на него. Он жаждал близости, но никогда не мог ей предаться. Ни с кем, потому что все боялись прикоснуться к нему, не говоря уже о сексе с ним. Его стул, его ноги, его всё: это не должно быть романтизировано. Как это могло произойти? Как это могло быть, когда он был таким чертовски уродливым? Когда наступают его плохие дни, он только об этом и думает. Плохие дни. Плохие дни проходят с закрытыми жалюзи. Он не хочет, чтобы к нему прикасались, даже Хосок, который живёт с ним как сертифицированный медбрат. Хосок теперь не остаётся с ним постоянно, он также преподаёт танцы в summit. Он помогает Юнги купаться, одеваться и готовить. Он — костыль для Юнги. Только не тот, на который можно встать. Он не может стоять. Юнги ненавидит плохие дни. Плохие дни — ужасны. Депрессия внутри него увядает, делая боль намного сильнее. Плохие дни полны боли, слёз, которые грозят вот-вот пролиться. Плохие дни — это, ну, плохие. Ужасные. Каждый раз они понемногу ломают его. Плохие дни. Юнги снова посмотрел на свой телефон, где Чимин быстро ответил. Чимин Всё в порядке. Дай мне знать, когда захочешь что-то сделать. Союн говорит о тебе без остановки после ужина у тебя дома. Может, в этот раз мы поужинаем у меня? Чимин милый. Юнги нравится Чимин, и каким-то образом его упрямство пошатнулось как, только он увидел, что парень обернулся и посмотрел на него. Он упал ещё сильнее, когда встретил маленький свет мира Чимина. Мини — стал для него миром. Чимин делал его счастливым с самого начала. Прошло около двух месяцев с момента их первой встречи. Зима сменялась весной. Это идеальное время, чтобы влюбиться, не так ли?

Юнги

Твой дом звучит здорово.

Я хотел бы как-нибудь прийти на ужин.

Он старался, чтобы текст звучал искренне. В плохие дни он обычно не был искренним. Однако Чимин сделал его дни немного лучше. Он хотел Чимина больше, чем кого-либо, кого он когда-либо хотел раньше. Чимин не сомневался в способности Юнги что-либо делать. Он не подвергал себя самокритике рядом с блондином. Ему не нужно было это. Но сколько ещё должно пройти, пока Чимин окончательно сдаться? Он даже не пытался поцеловать Юнги так сильно, как того хотел блондин. Единственный вид контакта, который он действительно знал, это поцелуи. Обычно люди не боялись наклониться и соединить губы. Но Чимин этого не делал. Считал ли он Юнги уродливым? Неужели прикосновения Юнги отталкивали его? Чимин Отлично. Дай мне знать, когда ты захочешь его провести. Я свободен большинство ночей. Юнги хотел, чтобы к нему прикасались, чтобы его любили. Он не мог ходить, потому что рак разрушил его кости. Но он всё ещё мог чувствовать. Он чувствовал каждое прикосновение к своему телу. У него не было никаких проблем с позвоночником. Так что он всё ещё мог возбуждаться, он мог чувствовать каждое лёгкое прикосновение, с которым соприкасался. Неужели двадцатишестилетний девственник может оттолкнуть Чимина? Он не ходил с пятнадцати лет, вещество, из которого состоят его кости, было слишком хрупким. Они ломались под тяжестью его тела. Он всё ещё мог шевелить ногами, они были не настолько хрупкими, чтобы сломаться при падении пера. Он просто не мог ходить. Он чертовски злился на себя за это.

Юнги

Спасибо, Чимин. Я дам тебе знать.

Он уронил телефон на простыни. Он не хотел больше смотреть на него. Он не хотел смотреть на инвалидное кресло, которое стояло в углу. Обычный день для Юнги означал, что у него есть кто-то, кто помогает ему делать много вещей в жизни. К счастью, он мог пересесть в инвалидное кресло со своей кровати, но не наоборот. Он также не мог забраться на диван без посторонней помощи. В основном он мог готовить сам. У него были специализированные столы, а все его вещи были в напольных шкафах. Он даже в туалет мог ходить самостоятельно. Когда Хосок впервые взял на себя эту работу от его предыдущей медсестры, ему всё ещё помогали пользоваться туалетом. Но Хосок предложил опустить унитаз и установить поручни, чтобы он мог сам переносить своё тело. Теперь он мог сам пользоваться туалетом. А вот с другой стороны, душ, теперь они были сложными. Они были скользкими, и ему всегда требовалась помощь, чтобы устроиться в кресле для душа. Всегда кто-то стоит рядом. Он ненавидел это. Ему нужна была помощь, чтобы одеться. Он не мог надеть брюки без посторонней помощи. Он мог использовать убер, такси, даже некоторыми автобусными сетями, приспособленными для инвалидов. Он мог ходить на свою работу. Он не был полностью беспомощен. Он был взрослым мужчиной, и он, безусловно, докажет это. Это просто, Чимин. — Юнги, — Хосок легонько постучал в дверь, — Я знаю, ты не хочешь, но у тебя сегодня физиотерапия. Нам нужно тебя одеть. Ах да, физиотерапия. Проклятие его существования. Он ненавидел физиотерапию. То, чем он занимался с пятнадцати лет. То, что поначалу должно было заставить его снова ходить. Но этого так и не произошло. Когда он пришёл в кабинет физиотерапии, он чувствовал себя немного лучше. Ему нравился его физиотерапевт, но не сама терапия. Субин был его физиотерапевтом с пятнадцати лет, мужчина старше его на пятнадцать лет. С ним ему было комфортнее, чем с Хосоком. — Могу я кое-что у тебя спросить? — Юнги решил, что, возможно, ему следует пойти вперёд и спросить. Субин посмотрел на него, помогая Юнги надеть ботинки. — Конечно, в чём дело? — Я… э-э. — Юнги почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Может быть, он действительно не мог спросить. Почему он должен? Чимин никогда бы не захотел прикоснуться к нему, он даже не хотел целовать его. Субин сел на колени так, что он был на уровне глаз с Юнги. — Юнги, ты не должен смущаться со мной. Ты же знаешь. — Секс. — Что? — Я хочу знать, могу ли я заниматься сексом. Я знаю, что говорил тебе, что не хочу говорить об этом. Но недавно я начал встречаться кое с кем. — Юнги вытер потные ладони о штаны. — Я говорил тебе, когда тебе было двадцать, что ты вполне можешь заниматься сексом. Просто нужно быть осторожным, чтобы не навредить себе. — Но как? Субин усмехнулся: — Так же, как занимаюсь сексом я, так же, как занимается сексом любой человек. Ты ограничен в своих ограничениях. Секс — это не ограничение. У тебя есть ощущение там внизу, твой рак не был в твоём позвоночнике, поэтому у тебя появляется эрекция, верно? Юнги кивнул. Так и есть. Он был здоров, он даже дрочил время от времени, когда чувствовал возбуждение. — Да, у меня бывает. — Хорошо, ладно, — сказал Субин, — тогда ты можешь заняться сексом. Анальным, оральным. Ты можешь дать или взять. Ты просто должен быть осторожен. У меня в кабинете есть книга, если хочешь, возьми её с собой? — Юнги покраснел. Субин знал, что Юнги предпочитает мужчин, но мысль о том, чтобы дать, заставляла его дрожать. Сможет ли он? — Я сейчас вернусь. — Субин исчез, а затем вернулся и протянул Юнги книгу. На обложке красочными буквами было написано Инвалидность и секс. — Это поможет тебе понять, какие позы ты можешь использовать со своим партнёром, а также даст советы, как получать удовольствие от секса. Нет ничего плохо в том, чтобы заниматься сексом, Юнги. Я помню, что ты сказал мне, когда тебе исполнилось двадцать. Но есть кто-то, кто видит тебя в сексуальном плане, иначе ты бы не спрашивал меня об этом. Не бойся поговорить с ним, хорошо? Он должен понять, что у вас двоих разные ограничения. Я уверен, что он тоже. Юнги кивнул и взял книгу. — Ваш сиделец, он живёт с тобой, верно? — Да. — Ты также можешь попросить его помочь. Будучи медбратом, он может подсказать тебе и даже помочь с подготовкой. — Юнги в ужасе посмотрел на Субина: — Юнги, не смотри на меня так. Это клиническая вещь, которую делают люди. Большинство людей занимаются сексом, и медбраты имеют дело со всеми формами секса, от болезней до беременности. Твой медбрат воспримет это как ещё одну форму клинической практики. Юнги кивнул. Мог ли он спросить Хосока об этом? Дорога домой прошла в молчании. Его плохой день превратился в более обнадеживающий. Может быть, у него могло бы быть больше обнадеживающих дней. — Хосок, могу я задать тебе вопрос? — Конечно, это из-за книги, которую ты сжимаешь в руках? Юнги ослабил хватку на книге. Инвалидность и секс. Конечно, Хосок заметил. Он откашлялся: — Думаю, я готов исследовать возможности секса. — С Чимином? — Кто ещё это может быть? — усмехнулся Юнги. Хосок закатил глаза: — Я думаю, что Чимин — хороший человек. Думаю, ему можно доверять. Я давно его знаю, у него много терпения. Хочешь, чтобы я обсудил некоторые вещи с вами двумя? — Нет! — быстро сказал Юнги: — Н-нет сейчас. Мы даже не целовались. Я даже не уверен, что он хочет заняться со мной сексом. — Я думаю, ты ошибаешься. — Что? — Я думаю, что Чимин действительно хочет поцеловать тебя, заняться с тобой сексом. Он не из тех, кто смотрит на тебя так, будто ты вот-вот сломаешься, но у Чимина есть свои заморочки. Я думаю, ему просто нравится не торопиться. — Хосок объяснил: — И когда придёт время, если тебе понадобиться медицинская точка зрения, я могу помочь. Я не буду чувствовать себя по-другому, это не значит, что я не видел тебя голым или даже возбужденным. Юнги фыркнул: — Мы договорились никогда больше об этом не говорить. — Юнги вспыхнул при воспоминании о том, как Хосок начал вытирать ноги после душа, а у Юнги был стояк. Ему было всего двадцать, это было очень неловко. — Как я уже говорил, мне всё равно, чем тебе помочь. Я даже не возражаю, если я понадоблюсь тебе, чтобы устроить тебя или поговорить с Чимином один на один о том, как заняться с тобой сексом, — Хосок наклонился и похлопал Юнги по плечу, — Я хочу, чтобы ты был счастлив и я более чем готов к тому, чтобы это произошло. — Спасибо, Хосок, правда, — кивнул Юнги, — Это значит больше, чем я могу выразить. Той ночью Юнги прочитал книгу от корки до корки. Он смотрел порно (порно не для инвалидов), он мастурбировал, он был возбужден, и у него были свои неудачи. Но теперь он наконец взглянул на это по-новому. Секс действительно был возможен. Удовольствие было возможно.

Юнги

Субботний вечер подойдёт?

Чимин В субботу было бы здорово, как насчёт того, чтобы прийти на ранний ужин/поздний обед? Может быть, в три часа. По субботам мы с Союн ходим в кино. Тебе будет интересно? Вечер кино, как поздно он продлится? Союн ещё маленькая. Наверное, не позже восьми. Он будет в порядке. Хосок ещё сможет приехать и забрать его.

Юнги

Звучит неплохо. Я буду там тогда.

Приятных снов, Чимин.

Чимин И тебе тоже. Не позволяй постельным клопам себя укусить. Юнги рассмеялся над этим глупым замечанием, но что-то в нём его немного взволновало. Он наклонился, открыл ящик и вытащил бутылочку со смазкой. Юнги не часто мастурбировал. Ему казалось, что от этого его тело просто жаждет большего. Что-то, чего у него точно не могло быть. Он даже не ожидал, что это возможно. Но теперь, возможно, появился проблеск надежды. Секс теперь был возможен. Он застонал, сжимая в кулаке свой ноющий член, но достаточно тихо, чтобы Хосок не услышал его сквозь тонкие стены. Он был чувствительным, таким чувствительным. Его тело хотело найти разрядку. Наслаждение, которое укоренилось глубоко внутри него. В его голове промелькнули образы невысокого мужчины с пухлыми губами и яркой улыбкой. Чимин. Ему было всё равно, что это неправильно, это заставляло его чувствовать себя живым. Это заставило его почувствовать, что есть шанс. Он хотел получить всё и отдать всё. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти это. Уже через мгновение его член истекал спермой. Он почувствовал, как его живот вздрагивает, удовольствие, которое так деликатно накапливалось, высвободилось так божественно. Секс. То, что было так далеко за пределами досягаемости, теперь было мыслью в его голове. Была ли такая же мысль у Чимина?