Сломанный на ¾

***

Билет был один, но новым друзьям Алекса не составило труда выкупить ещё несколько с доступом на закрытую вечеринку. — Что за отстой, — морщится Отто, сын стареющей, но ещё умудряющейся продаваться актрисы, когда машина останавливается напротив входа в массивное, сверкающее рекламой здание. — Сюда же пускают всякую шелупонь… — Я уверена, у нас в билетах указана VIP-зона… — косится на ридикюль Тия, тоже чья-то там дочка, дожидаясь, когда шофёр дойдёт до её двери. — Да ладно вам, иногда неплохо выйти в народ, — лениво потягивается Сиф, смугляш со светло-голубыми глазами, внук сразу и владельца столичного бейсбольного клуба, и арабского шейха, на чьём лимузине они сюда и приехали. Отставив бокал с шампанским, араб провожает масляным взглядом выходящую первой Тию и переводит на Алекса — не менее масляный, но и не менее ленивый. «Ха-ха… Нет, ни за что». Алекс не против таких вот самодовольных павлинов, считающих себя слишком богатыми и неотразимыми, чтобы утруждаться соблазнением кого бы то ни было; среди них, конечно, попадаются те ещё снобы, однако Сиф кажется приятным исключением. Хотя лучше, наверное, сказать «терпимым». На самом деле Алекс не торопился становиться частью местного бомонда, найдя неожиданное удовольствие в простых развлечениях японской молодёжи… Но слух о новеньком меньше чем за месяц дошёл до студентов побогаче, и, получив пару тройку приглашений на закрытые тусовки, Алекс сам не заметил, как обычные студенты начали его сторониться — а ведь среди них он чувствовал себя королём. При арабе же теперь… «Я словно бедный родственник, которого приютили из чистого любопытства». Честно говоря, отвратное чувство. Но… сегодня же концерт! Зачем кукситься, если можно веселиться?! Выбравшись из лимузина последним, Алекс поправляет лацканы шёлковой рубашки благородного винного цвета и подаёт руку нетерпеливо переступающей с ноги на ногу Тие в коктейльном чёрном платье и лисьем манто. Всё чинно, цивильно, благородно… и по-прежнему насквозь фальшиво. В концертном зале их ждут затенённые балконы с улучшенной передачей звука и обзорным видом на сцену, какая-то мелкая группа уже играет на разогреве, толпа внизу дёргается, а VIP-гости лениво распивают напитки. Алекс тоже хотел бы спуститься вниз и, может, даже подобраться к сцене — но его новые друзья вряд ли это оценят. Вон как брезгливо разглядывает пёструю толпу с балкона Отто, Тия же достала телефон, только сейчас решив почитать про группу, на концерт которой пришла… Сиф лениво поглядывает на экран её Vertu, инкрустированный несколькими брильянтами, и потягивает вино, кося одним глазом на соседние балконы. «Наверное, всё же стоило пойти без них…» Пока остальные откровенно скучают, Алекс нетерпеливо поглядывает на часы. Разогрев затягивается. «Выступление же не отменят?» Когда наконец объявляется выход «Frost», Алекс перестаёт дышать при виде мощной фигуры вышедшего на сцену солиста: даже на балконе чувствуется мощная энергетика Йоханнеса Грина, седовласого мужика, чем-то похожего на викинга или древнерусского богатыря. Впрочем, солисты многих рок-групп — зрелые накаченные мужики, однако Алексу особенно импонирует сдержанная ярость «Frost»: что солист, что басист, что соло-гитарист… они не скачут по сцене, словно безумные обезьяны, не машут длинными волосами и не ссут в разгорячённую толпу. Нет. В их выступлениях, начиная от музыки и текстов песен, заканчивая подобранными спецэффектами, чувствуется стиль и достоинство. Но при этом и глубина. Глубина… Которой так не хватает в жизни Алекса. И поэтому, когда до балкона долетают первые ноты первой песни, он закрывает глаза, чувствуя, как ритмы проходят сквозь кожу. Как начинает вибрировать кровь. Как из недр души поднимается немой восторг предвкушения. А потом Алекса уносит — по северным волнам на тяжёлых ладьях навстречу поднятой богами бури… на огненных крыльях к пылающим небесам, грозящим рухнуть на землю… верхом на могучем скакуне, рождённом самой тьмой, к краю мира… За тоскливой песнью о мертвеце, разыскивающем любимую, следует удалая — о весёлом застолье и о проникшем на празднество хитреце-колдуне, превратившем рыцарей-победителей в стаю гиен. Соло-гитара визгливо смеётся, словно тот самый колдун… бас-гитара ревёт, словно тот разгневанный король, которого колдун оставил напоследок… и Алекс растворяется, почти переставая осознавать себя и лишь слыша, как колотится сердце в такт мощным ритмам. Он был прав. Никакие записи не способны передать энергетику живого выступления. Душа рвётся из груди, будто птица из клетки. И вот Алексу уже кажется, что он сжимает в руке меч или копьё, а напротив ревёт чудовище-великан, с которым нужно сразиться ради своего короля… или своей королевы? Эти эмоции такие живые, такие настоящие! Словно вся жизнь, что он прожил до сих пор — лишь подделка. Что он родился здесь и сейчас по ошибке. Что ему на самом деле была заготовлена совсем другая судьба… . . . — Эй, ты идёшь? Концерт длился всего три часа. Даже при том что группа трижды выходила на бис, Алекс не успел толком насладиться: например, он не услышал всех любимых песен, но зато услышал три совершенно новые. Голова кружится от эндорфина и выпитого пива. — …у меня в ушах до сих пор звенит, — морщится Тия, переводя взгляд с Алекса на Сифа, а потом обратно. — И у меня, — подаёт ей манто Отто. — Так что я тоже ухожу. — Жаль, — щурится Сиф, выходя за ними с балкона. — Ведь самое интересное только начинается. Алекс не совсем согласен с этим утверждением: личная встреча с группой, конечно, особенное мероприятие, однако он предпочёл бы продлённый на пару часов концерт. А афтерпати… все они проходят похоже: выступление мелких групп, выпивка, иногда наркота и сомнительной ценности возможность пообщаться с кумиром. Хотя… «Frost» всё-таки отличаются от обычных рок-групп, может, что-то будет иначе? «Эх, кого я обманываю?! Я хочу увидеть Йоханнеса вне сцены!» Толпа в холле понемногу рассасывается, а по VIP-залу, который раз в сто меньше концертного, уже разносится капель — похоже на drum'n'bass. Значит, вместо мелких рок-групп играют диджеи. В воздухе стелется дым. Официанты разносят выпивку, лавируя между островками из алых, словно облитых кровью, диванчиков и низких стеклянных столов. — Я проголодался. — Есть такое, — кивает Алекс, от нечего делать разглядывая лениво свапающего встроенное в стол меню Сифа: тёмные с синим отливом волосы собраны в хвост и перекинуты через плечо, кожа смуглая, а глаза голубые, но не такие яркие, как у самого Алекса, а более светлые, почти ледяные — подобное сочетание глаз и кожи сводит европеек с ума, а вот японцы отчего-то не жалуют его внешность. Потому что превозносят светлую кожу? Хотя… вероятнее всего, проблема араба в вычурной манере одеваться. Павлин — именно так за глаза зовут этого студента в универе. Золотые цепочки, мех на жакете, полностью запаянный кристаллами Сваровски телефон… только перьев для полноты образа и не хватает. А ещё Сиф вечно расстёгивает рубашки чуть ли не до пупа, словно ему нечем дышать, при этом демонстрируя гладкую мускулистую грудь. Алекс же по сравнению с ним одет поскромнее: в тёмно-бордовую рубашку, расстёгнутую лишь на пару пуговиц, и потёртые джинсы от «Луи Виттон» — возможно, на размер меньше, чем нужно. Ценность в его наряде представляет разве что серьга в левом ухе с небольшим красным алмазом: редкий самоцвет достался Алексу от покойной матери и стоит дороже, чем всё это здание целиком… или даже вместе с парой соседних. Поигрывая с каплевидным камнем пальцами, Алекс поглядывает на появляющихся одного за другим членов «Frost»: бас-гитариста, вечно скрывающего лицо под маской и единственного в группе не уступающего солисту в комплекции… носатого карлика, виртуозно играющего на ударных… соло-гитариста с мягкой улыбкой маньяка… появляется даже пару раз вышедшая сегодня на сцену вторая солистка с белоснежными волосами и аристократично высокомерным взглядом. Нет только Йоханнеса Грина. — Пожалуйста, не стесняйтесь, — раздаётся над головой знакомый вкрадчивый голос. — Вы можете подойти и пообщаться. Подняв взгляд, Алекс узнаёт мужчину, от которого получил чёрный билет три недели назад. — Вы… разве не работник хост клуба? — По совместительству… — уклончиво лыбится голубоволосый. — Меня пригласили помочь с организацией. — Ясно. Не то чтобы Алексу было интересно, кто и кем тут работает. Его больше беспокоит отсутствие Йоханнеса. Хотя стоит солисту появиться, старика наверняка обступят так же, как и остальных членов группы… Алекс не уверен, что тоже захочет подходить. Тем временем официант приносит бокалы с шампанским. И на диван рядом с Алексом присаживается женщина, которую он узнаёт не сразу: — Не помешаю? — Ни в коем разе, — растягивает тонкие губы в улыбке Сиф, но женщина, которую, кажется, зовут Хельми, даже не поворачивает головы в его сторону. — Конечно, нет, — чуть отодвигается Алекс. Говорит женщина на американском английском с немецким акцентом, в её белых волосах чернеют широкие пряди, а взгляд кажется отрешённым… Это жена Йоханнеса? Та самая, что руководит благотворительным фондом и поддерживает детские приюты? До сих пор Алекс видел её лишь на нескольких фотографиях. — Он не придёт, — вдруг заявляет Хельми, доставая тонкую сигарету из тусклого, совершенно никак не украшенного портсигара. Голубоволосый мужчина опережает официанта, подставив под кончик сигареты огонёк, и к белесому дыму, наполнившему зал, примешивается сизая струйка. — Кто не придёт? — вежливо уточняет Алекс. — Йохан. — Надеюсь, с ним всё хорошо? Чёрные глаза, до этого глядевшие мимо Алекса, теперь обращаются прямо к нему… и Алексу становится не по себе: в этих глазах будто бы нет зрачка, в полумраке зала они выглядят как дыры на выбеленном до синевы лице. Даже жутко. — Не хочешь сходить со мной и проверить? Удивительно откровенное предложение. Не то чтобы Алекс привык к более завуалированным… но чтобы от чужой законной жены, да ещё и на мероприятии, посвящённом её мужу? Соглашаться не хочется. Однако, бросив взгляд на диван по другую сторону стола, Алекс обнаруживает, что Сиф уже облеплен парой откуда-то взявшихся нимф. И когда только успели? Голова кружится всё сильнее. «Наверное, и правда не помешает выйти подышать свежим воздухом». — Благодарю за возможность, — отставив полупустой бокал, Алекс поднимается первым. — Только надеюсь, что не побеспокою вашего мужа. — Не побеспокоишь, — даже не улыбнувшись, кивает Хельми, вставая следом. И Алексу кажется, что на самом деле её окружает не столько жуткая аура, сколько депрессивная. Скорее всего женщина чувствует себя покинутой в этот вечер. «Тц… Йоханнес Грин, я был о тебе лучшего мнения». Покидая зал, они не вызывают ничьего интереса, лишь один из ожидающих в холле шкафов-секьюрити направляется следом. А вот пара охранников Сифа остаётся на месте… хотя с чего бы им покидать своего хозяина? Хельми ведёт Алекса вверх по лестнице, а потом по ярко освещённому коридору. Даже больно глазам. Двери в этом коридоре не выглядят так, словно за ними прячутся комфортные комнаты отдыха — скорее, как обычные офисные. Однако Хельми отпирает ключом одну из них, и Алекс переступает порог… гримёрки? Впрочем это, вероятно, самая настоящая комната отдыха, только не для сексуальных утех: на столах остатки еды и нестройные ряды бутылок, а на диване, полу и креслах раскидана одежда. Освещено всё лишь несколькими встроенными в стены бра — но даже так зрелище не самое располагающее к игривому настроению. — Не обращай внимания, — бросает Хельми, проходя внутрь. Её прямое чёрное платье блестит, лишь слегка обтягивая довольно узкие бёдра, когда женщина наклоняется к темнеющему в углу сейфу и достаёт непочатую бутылку. Сейчас кажется, что Хельми позвала его просто выпить. Но Алекс медлит, прислушиваясь к своему мочевому пузырю… пива он выпил немало, и хоть уже отлучался по малой нужде, похоже, что и шампанское скоро вот-вот попросится на свободу. Однако ситуация как-то не располагает отпрашиваться на «пи-пи». «Потерплю…» Достав ещё два бокала, Хельми сбрасывает с дивана чьи-то брюки, и Алексу остаётся лишь сесть на освобождённое место. Обстановка кажется странной, но не то чтобы неприятной. Вино журчит, наполняя комнату тонким ароматом, женщина садится рядом и протягивает ему бокал, а когда Алекс отпивает немного — подаётся ещё ближе и целует в уголок губ. Потом спускается ниже… к шее, к плечу. Постепенно укладывая его на диван. Неплохо. Хотя особой страсти не чувствуется, только настойчивость: тонкие пальцы легко и умело справляются с пуговицами на рубашке. Наверное, в этом и состоит прелесть секса со зрелой женщиной? Однако кое-что кажется странным — горячая выпуклость, что иногда касается колена Алекса… Выпуклость, которой у женщины быть не должно. — П-подождите. У него не получается нормально поставить бокал на низенький столик, и тот падает, но не разбивается, а бесшумного приземляется на ковёр. Или что-то случилось с ушами? Потому что Алекс даже собственный голос толком не слышит. — Это… послу-… -шайте… Хель-… -ми… По мышцам растекается вялость, в то время как сильные тонкие пальцы сжимаются на ширинке, сквозь плотную ткань джинсов всё же умудрившись нащупать член. — Кх-х… Ко рту прижимается вторая ладонь. В шею впиваются зубы. Больно. Но сознание уже уплывает, словно солнце, уходящее за горизонт: медленно и неумолимо, погружая весь мир во тьму.