Welcome to Россия!

Мы стояли на остановке. Ждали автобус. Приезжать он не спешил, а я подошвой, кажется, уже примерзла к земле. Места на лавочке хватило только бабушке Тоне, а я и Саша стояли возле столба с дорожным знаком. На нём был автобус в синей рамке, а внизу на это самой рамке значились через запятую номера. Я стояла оперевшись об свой чемодан, а Саша перекрещивала то одну ногу, то другую. Постоянно будто не знала, чем себя занять и появилось ощущение, что это какая-то демонстративная скука. Якобы перекрещивать ноги куда занимательнее, чем начинать со мной разговор. – Меня, ты уже слышала, Сашей звать, – я вскинула голову с такой резкостью, что в затылке что-то защемило, – Друзья зовут меня Сашкой, хочешь, тоже так называй. В голове бегущей строкой проскочила мысль о возможном существовании телепатии. – Я... А, хорошо, – кажется, у меня в голове сломался внутренний переводчик, не желая никак переводить слова. Саша улыбнулась, может посмеялась с меня, но вряд ли насмехаясь. – А ты значит, Анька, да? – она повернула к себе плакат, рассматривая надпись. – Анька? – нахмурилась я. Саша рассмеялась, но снова смеясь, не насмехаясь. – Твоё имя похоже на русское имя Аня, – пояснила она, продолжая улыбаться, – Аня, Анька, то есть уменьшительно-ласкательное... Короче, диминутив, понимаешь? Ласковое обращение или типа того. Да, вскоре стала догонять о чем она. Что-то вроде мамочка, папочка и тому подобное. – Понимаю, – кивнула я, – Меня друзья так не зовут, но ты тоже можешь меня так называть. Тут смеялись мы обе. Паузы, которые я делала между словами звучали правда забавно, пускай я не слышала себя со стороны, бьюсь об заклад, это выглядело так, будто я рассказываю стих, который начала учить две минуты назад. При том прожигала взглядом небо, видимо, прося сжалиться надо мной и починить мой переводчик. Уж больно барахлит. – Не налегай так, полетишь к едрене фене, нам такого не надо, – кивнула на чемодан Сашка. – Куда? Эти их выражения. – Далеко и... – Саша прищурилась, – Надолго. Хвала небесам, автобус! Пришёл никогда никуда не спешащий автобус. Я осмотрела его с осторожным скепсисом. Лидер в конкурсе "Я – самый дряхлый автобус"? Заходя в салон, слыша стон этой махины, я искренне пожелала ей долгих лет жизни. Или хотя бы дней. Хотя бы, чтобы смерть не наступила прямо сейчас. Сашка была активнее всех. Она быстро нашла нам свободные места, пока бабушка расплачивалась за проезд, а я осматривалась и катила за собой чемодан. Внутри, кстати, ничего так. Водитель не поленился развесить мишуру и глянцевые шарики. Когда я поняла, что стою на проходе загораживая людям путь, то быстро направилась к месту, которое нашла Саша, извиваясь между телами, стараясь никого не задеть. Стараясь, но не значит, что не задевая. Даже бабушка оказалась проворнее меня и сидела на одиночном сиденье у окна. Сашка заняла два свободных места и когда я подошла, то убрала с одного мой рюкзак, который она у меня забрала, чтобы таскать. Но ведь от лишнего рюкзака я уж точно не надломлюсь. – Хочешь у окна сесть? Сразу скажу, смотреть не на что, но если ты любитель виды видывать, то пожалуйста, – Саша в приглашении отсела от окна. – Нет, спасибо. Меня укачивает. Увольте. Смотреть в окно в транспорте, идея с последствиями. Я сомневаюсь, что с благоприятными. Если поверну голову хоть на градус к окну в движущимся транспорте, то тошнота в опасной близости к выходу наружу, застрянет посреди горла. Саша пожала плечами, придвинулась обратно и откинула голову назад. Я неуклюже плюхнулась на сиденье рядом, подумав, что, в принципе, о недостатках стоит предупреждать заранее. Как о укачивании, так и о неуклюжести. – Прости, а сколько нам ехать? – сидеть я уже никак не могла, но и, в общем, стоять тоже. – Не засекала, – ответила она, не поднимая головы, – Минут сорок примерно. Сорок. Приемлимо. Говорю так, будто если бы меня время не устроило я бы могла что-то сделать. Выйти и сказать: "Пардон, друзья! Я пожалуй откланяюсь, ваш автобус непозволительно долго едет". Остаток поездки мы не говорили. Саша так и лежала на спинке сидения с закрытыми глазами, хотя даю девяносто процентов, что она не спала. Я изучала спинку переднего сиденья. Прошло чуть больше чем сказала Сашка и мы прибыли на остановку. Ну как остановку, стояли лавочка и столб с дорожным знаком. Чем вам не остановка как бы? Знак точно такой же, как на остановке рядом с аэропортом. Салон уже был практически пуст. Толкаться, впрочем, не пришлось. Если бы я ещё не зацепилась колесом чемодана об край пола, который отклеился, было бы вообще замечательно. Саша закрыла рот кулаком, а потом потерла нос указательным пальцем. Снаружи было всё ещё холодно. А я будто ждала, что откроются дверцы и я выйду в лето. Вокруг простиралась местность, совсем мне чуждая. Серые многоэтажки строились друг на друге, чуть ли перекрывая небо с концом. Дворы с огражденными детскими площадками, пустые, жуткие. Не хватает скрипа одинокой качели, что качается сама по себе, а подходишь, останавливается. Ещё был гололёд. Я не раз была в шаге от того, чтобы поцеловать асфальт. Но такой близости, спасибо, не надо. В общем, мне тут не нравилось. Всё не так. Облезлые лавочки, старые, едва стоявшие дома, убогие площадки и дворы. Не была мне близка эта убогость. Но возможно так, что убогость эта, как лакричная трубочка. Снаружи тёмная и самостоятельно не самая вкусная лакрица, но сладкая, цветная внутренность. Я же грызу пока лакрицу. Пока я сравнивала окрестности с лакричными конфетами, осматриваясь и привыкая, меня завели к дому. Одному из тысячи серых многоэтажек. Где-то сыпалась штукатурка, где-то были мелкие трещины. Стены дома были обрисованы чем-то вроде граффити. Граффити не ради красоты, ради забавы. Они ничего путного не значили, а лишь кричали о том, что были сделаны рукой вандала, увы. Но как и везде среди разврата находилось место искусству. Или наоборот, среди искусства разврату. Я буду склоняться ко второму. Красота была, была далёкой и выглядела, как фрик среди убогих записей, как белая ворона или как протест. Но ведь была. Возле входной двери стояли забытые кем-то санки. Даже не представляю сколько им может быть лет. Бабушка Тоня открыла нам дверь и пропустила вперёд себя. Подъезд встретил равнодушно, казалось, никого не ждал. Он пах сыростью и краской. Крашеные зелёным стены, уж совсем несуразно смотрелись с остальным видом. Напротив, как я догадалась, лифта были почтовые ящики, занимающие пол стены. На каждом выведены дешёвой краской цифры. Дешёвой, потому что она уже во многих местах осыпалась и цифры было почти не видно. Надписи маркерами встречались на почтовых ящиках. Саша вызвала нам лифт. И это атас. Дверцы лифта обклеены наклейкой с имитацией древесины. Непонятно зачем и почему. Внутри тусклый свет, светит, похоже, свой последний день. Но сколько таких последних дней у него уже было? Сколько ещё будет? Пахнет дурно и ассоциации, честно, не самые приятные. Мутное зеркало, на раме оставлены кем-то жвачки. Зеркало, в котором отображаются вампиры, но никак не простые смертные. На боковых стенках стенды с информацией и рекламами. На одной из стен кнопки с номером этажей, кнопкой "стоп" и вдавленной кнопкой вызова. На этаже пахло снова сыростью, но уже едва-едва. Теперь в нос бил запах еды. Чего-то жареного. Входная дверь в квартиру у бабушки Тони мало чем отличалась от двери соседей. Узорчатая тёмно-коричневая дверь, с фалевой нажимной ручкой. Вверху серебряный номер "26". Первое, что я увидела войдя в их квартиру, коридор. Коридор довольно узкий. Под ногами расстилается пол с ромбовидными узорами и бордовым ковром. У стенки расположился широкий шкаф с круглыми ручками. Две двери, ведущие неясно куда растянулись на параллельной стене от шкафа. Подле шкафа табуретка, а вокруг хоровод обуви. Чуть в сторону к входной двери еще одна дверь и вела она точно не в комнату, а что-то вроде подсобки. Ее открыла Саша и повесила туда парку. Вместе с дверью Саша открыла мне вид на внутренность подсобки. Там висела верхняя одежда, а на полу валялся хлам в облике коробок из-под всего на свете. О коробках. Рядом с табуреткой лежала побитая временем коробка, а внутри была постелена зелёная подстилка, тряпка. Клочками в коробке виднелась на подстилке шерсть. Кошачья. Я в кошечках души не чаю. – У вас есть домашнее животное? – уточняю я. –Кошка есть, – ответила мне бабушка Тоня, – Мы с Сашей подобрали на улице котёнком. Сашке затихла, ей снова зашили рот. Я глянула на бабушку и задалась вопросом. Не может ли это быть из-за неё? Протест или стесняется? А ещё. Можно ли спрашивать у Саши насчёт этого? Вместе с собой я принесла в этот дом слякоть с улицы. Замарала пол. Оправдываясь, скажу, что не я одна. – Прости-те, я могу помыть... Меня перебили. – Не переживай, милая, всё быстро вытирается. Я ещё не настолько старая, чтобы не мочь помыть пол, – погодя бабушка добавила, – Слава Богу. Идите мойте руки, и, Анни, помни, что никаких "вы". Я не забыла, скорее даже вспомнила. Вспомнила я, что мама, на одной из наших тем по русскому языку, вдалбливала долго-долго мне в голову о том, как нужно обращаться к старшим. Это "прости-те" было, что называется, рефлекторным в купе со стеснением. Бабушка широко раскрыла одну из двух дверей, тех, что параллельны шкафу, и скрылась в ванной. Только тогда Саша подошла ко мне. – Руки помоем я тебе комнату мою покажу, – сказала она, – Нашу. Нашу комнату. Ванная была совсем маленькая. Пускай и в нашем доме ванная масштабами велика не была, здесь она просторами вдвойне не блещет. Еле-еле поместилась небольшая ванна, немного ржавелая. От ванны пиксели керамической плитки растут до самого потолка. На полке зеркала стояло много баночек, тюбиков с кремами, спреев, бутылочек с растворами, флакончиков и всё это ярко пестрило и благоухало. Я подумала, что всё это может быть Сашино. Дома я занимаю две полки (в ванной) своими уходовыми средствами, и гора баночек-скляночек со временем лишь растёт. Руки были помыты и Саша повела меня в комнату. На экскурсию. Дверь за нами захлопнулась. – Добро пожаловать в барахолку, мисс! – щелкнул переключатель и комнату озарило тёплым светом, – Два по цене одного и пятидесяти процентная скидка на бульварные романы. Последний день акции "эротика для бедных", если любите погорячее. Но это, конечно, при предъявлении паспорта, пардоньте. Сашка подвела меня к шкафу. Огромному шкафу-великану. Внизу у него два выдвижных ящика, а выше застекленные полки. По всему периметру он оклеен светодиодной лентой, сейчас горящей синим. – Так-так... – Саша открыла стеклянную дверцу и стучала по ней пальцем, прошлась взглядом по шкафу сверху вниз, – Ассортимент поубавился, извините, барахолка подрабатывает библиотекой, а некоторые личности очень уж любят не возвращать книги месяцами. Бесстыжие. О, глядите, быть может наука? Я взглянула на полку, куда указала Саша. Да, может быть наука. Я любитель научных статей на самых забытых Богом форумах. Особенно о тех, где поднимаются темы, о которых никто ничего не знает наверняка. Типа квантовой физики. А вообще душа моя лежит к фантастике. Особенно об НЛО. Я сторонник мнения о том, что мы во вселенной не одни. И хоть меня увлекают пришельцы, инопланетяне и прочие внеземные жители, место их обитания – космос, мне далёк. Морально и физически включительно. – Выбор невелик, я по художке, – поджала губы Сашка, – Есть Хокинг, астрономия, есть Фромм, философия. Что тебе в принципе близко? В литературе в целом. Я помедлила с ответом. Отвечать то я знала что, но вот сформулировать, сложить из слов предложение составило мне больших усилий. Даже с переводом дело обстояло лучше. – Фантастика, – отчеканила я не нарочно, – Научная. Я не... Специалист, короче, я не много читаю книг. Сашка поискала что-то и ткнула пальцем. – Адамс, "Автостопом по Галактике", – представила она, – Из фантастики моя любимая. А, вообще делит место с трилогией "Назад в будущее", точно же знаешь. – Фильмы смотрела. – К вашим услугам, постеры, – Саша повернулась к кровати и показала наверх, – Купить нельзя, любоваться можно. Одноместная кровать Сашина представляла собой основание из темного дерева, из такого же дерева прямоугольное, невысокое изножье и чуть выше изголовье, подпирающие маленькие ножки. Белая подушка и пододеяльник, свисающий до пола (потому что криво застеленный) клетчатый зелёный плед. Плюшевый кот и длинная подушка в четыре фута с нарисованным персонажем. Саша, правда, указывала не на кровать, а на то, что выше. Выше стразами разных форм и цветов выложено большущими буквами слово "искусство". Но и не на это. На несколько плакатов, один из которых был постером к первому фильму "Назад в будущее". Помимо плакатов, пустоты между ними закрывали приклеенные на скотч вырезки из журналов и рисунки, как я думаю, её собственные. – Фиг с плакатами, гляньте на абажур, мисс, – переключилась Саша, – Приписывая ему магические свойства, я могу предлагать его за баснословные деньги. За большие деньги. Но, пожалуй, он красив сам по себе. Торшер, абажур которого был восхвален Сашей, стоял, возвышаясь над кроватью. Абажур его да, был красив, благодаря приятному глазу нежному розовому цвету и обрамлению кружевом. К кольцу его был привязан ловец снов. Перья, нитки и блестящие бусины покачивались после того, как Саша прошлась по ним пальцами. – А там отдельная зона, – Сашка ушла в другую сторону комнаты, – Учебная. По салатовому ковру с минималистичными ромашками, я последовала за ней. – Стол, стул, компьютер, – скучающим тоном стала перечислять она, – Мышка-мышка. Мышка-мышка. Я в недоумении уставилась на Сашу, а она кивнула вниз. На компьютерную мышь. И она действительно была в виде мышки. Зверька, в смысле. – Мило, – комментирую я. Сашка самодовольно улыбнулась, якобы "ещё бы". – Какая напасть! Похоже, мой рабочий день окончен, пора на боковую... Э... Спать, в смысле. Но переживать не стоит, с пустыми руками у меня никто не уходит, поэтому... Саша вернулась к шкафу, открыла дверцу, выуживая оттуда что-то маленькое, что она скрывает, зажав в кулаке. – Из-за того, что вы и так никуда не уходите, я скажу по-другому, – она прочистила горло, – С пустыми руками не уходят даже те, кто вовсе не уходит. Так что мисс прошу, ваш презент. И с этими словами Сашка протянула мне разжатую ладонь, в которой скрывалось маленькое бисерное кольцо с детальками в виде бисерных ромашек. Саша улыбалась, как улыбаются дети, даря свои самодельные подарки родителям. Никогда я ещё не надеялась настолько сильно на то, что кольцо подойдёт мне. И приуныла, когда кольцо оказалось маленьким для указательного и среднего пальца. Кольцо подошло на безымянный. Я молча застыла, как в гипнозе смотря на кольцо на пальце. Я собирала воедино слова. Слова. Не предложения. – Спасибо, это... Потрясно. Этому слову, кстати, я научила себя сама. – Потрясно будет, если мы сейчас спать пойдём, – усмехнулась Саша, – Можешь ложиться на моей, я себе сейчас раскладушку притащу. Выгонять кого-то с его кровати мне не хотелось. Кровать, это как некая собственность. – Нет, подожди, – возразила я, – Давай я на... Раскладушке лягу. – Анни, признавайся, ты ангел? – Подрабатываю иногда, – отмахнулась я. – Только не говори, что это я тебя погнала! – крикнула она, выбегая из комнаты. Вернулась Сашка уже не налегке. Как мешок с кирпичами, она тащила эту раскладушку. Раскладную кровать. Саша с грохотом кинула её на пол и, будто не ожидая такого шума, скривилась. Второй заход, но уже за постельным бельём. Я пыталась помочь ей постелиться, но она вежливо попросила не путаться под ногами. А когда последний раз поправила как надо подушку, то присела и похлопала по одеялу. – Ваша койка, мисс! Зря отказались от кровати, но я в долгу. Я села рядом с Сашей, подмечая, что, в общем, спать будет нормально. – Спасибо за помощь. – Не за что мисс "спасибо", – Саша оперлась руками об колени, – Завтра разложим твои вещи. Верхний ящик – твой, пришлось девать куда-то свои тряпки, чтобы освободить. В ванной тоже есть более-менее свободная полка, я покажу. Бабушка банок понаставит, я в этих джунглях потом не могу найти свой единственный гель. А, бабушка попросила о планах на завтра рассказать. Короче, мне в школу завтра надо, оценки исправить. Возраст такой, учиться неохота, ну ты понимаешь. Самое главное! После школы пойдём на санках кататься. С минуты три я переваривала сказанный ею текст. – Окей? – всё что могла ответить я. Кататься на санках. Должно быть весело. Мы по очереди сходили переоделись в ванную. И всё же легли. На радость, видно, нам обеим. Я взбила свою подушку. – Спокойной ночи мисс "спасибо", – сказала мне Саша. – Спокойной.