Ард Скеллиге - Хиндарсфьялл

Я вернулся на свою скамью, чуть покачиваясь в такт волнам, но совершенно твёрдо, и соединил две жидкости в «Поцелуй», улыбаясь уголками губ. Соединил и уже был готов немедленно выпить, как... - Сирены! Сирены! - закричали и спереди, и сзади, и справа от меня. Моё священнодействие оборвалось в самом начале. Собственно говоря, в окрестностях островов к востоку от Ард Скеллиге сирен никто не боится. Сейчас расскажу почему. Если какой-нибудь новичок, первый раз идущий морем по этому району, с непривычки испугается и вытащит оружие, то вся команда смотрит на него большими, красивыми глазами, как бы говоря: меч опустил, долбодятел! А в глаза сиренам глядят еще решительней: подплывайте, мы вас не обидим... Не знаю, как всё выглядело до того, как Зиэлара возглавила популяцию сирен в этих водах. Это было, когда моря ещё бороздили изящные ладьи эльфов. В те дни, возможно, у них были свои способы договориться со смежным Старшим Народом о проходе через их воды. А у тех были свои способы наказать тех, кто не проявлял уважения. Зиэлара все изменила: она упразднила всякие нападения на корабли. Она со своими подчинёнными стала делать проще: брать с каждого моряка по грамму за лигу пути. Например, твой драккар идёт из Фирсдаля в Харвикен, расстояние полторы сотни лиг. Каждый, кто находится у тебя на борту, наливает кому-то из стаи Зиэалары по сто пятьдесят грамм. И дальше вы идёте совершенно спокойно, развалясь на скамьях, как офирские купцы, пока не настанет время браться за вёсла или швартоваться. А сирены, умеющие договариваться с силами Природы, заботятся о ровном попутном ветре. Итак, нововведение Зиэлары укрепляло связь между Старшими Народами, а затем, с приходом людей, - и Старших Народов с Младшим. А также удешевляло эту связь, упрощало и гуманизировало... И с той поры в крике «Сирены!» нет никакого страха. В этом крике - одно лишь предвосхищение... Зиэлара подплыла к левому борту, плотоядно улыбаясь. Длинные мокрые волосы рассыпались по плечам зелёною волною и лишь частично скрывали её прелести, находящиеся выше уровня воды. Остальные сирены рассредоточились вокруг драккара, похихикивая. - Так-так-так. Снова Драккар Бларфлеск, - мелодичный голос сирены завораживал. - И незаменимый капитан Хаэлл Спорр. Куда держим путь? Из Гольмштейна в Ларвик? Выходит триста двадцать лиг. Итак, с каждого - по триста двадцать грамм. Пока моряки и пассажиры копались в своих пожитках, доставая бутыли, склянки, фляги, и меха с выпивкой, главная сирена обвела всех своими прекрасными глазами и остановилась на мне. - А к тебе, Снорри, у меня, как обычно, особое требование. И ты наверняка думаешь, что и на этот раз от меня отвертишься? Здесь я должен сделать маленькое отступление, и пока сирены из стаи Зиэлары пьют положенное им, я поскорее вам объясню, почему «Снорри» и что значит «отвертишься»? Прошёл уже год, как я впервые столкнулся с Зиэларою. Я был на борту драккара, идущего тем же маршрутом, что и сейчас, и везущего меня к моей девушке. Главная сирена подплыла и сказала: «Гольмштейн - Ларвик? Триста двадцать». И когда я не понял в чем дело, она объяснила мне. И когда я сказал, что у меня с собой ни грамма нет, она мне сказала на это: «Так что же? Утащить тебя под воду и залюбить до полусмерти, а потом выпотрошить живьём и съесть, если у тебя с собой ни грамма нет?» И хоть я смотрел в этот момент не в её глаза, а сантиметров на тридцать-тридцать пять ниже, я понимал, что она совершенно серьёзна. Эти создания в принципе не приучены лукавить, обманывать, или бросать слова на ветер. "Не надо потрошить", - успел промямлить я, не отрывая глаз от её груди. И ещё что-то про Аваллакха и Лару Доррен аэп Шиадаль, которую тоже увели у него и погубили, хотя они были помолвлены. И тут она страшно заинтересовалась и попросила меня рассказать их историю целиком. Я стал рассказывать, и дошел уже до роковой встречи Лары с Крегеннаном из Лёда, но тут на горизонте появился другой драккар, и сиренам надо было плыть и брать свою дань топливом с идущих на нём моряков, так что в тот раз Зиэлара не успела дослушать, что же в этом человеке привлекло эльфскую Ведающую. Как оказалось, Зиэлара живо интересуется историей нашего Мира и народов, населяющих его, и магии, которую представители этих народов творят. А кто как не знаменитый скальд древности Снорри Стурлусон собрал и объединил в своих трудах больше всего информации об истории и магии? Поэтому она в шутку меня так и прозвала. Впрочем, как позже выяснилось, во всей истории Мира, народов, и их магии, её более всего привлекает аспект межрасовых любовных связей. И когда одну Луну спустя драккар со мною на борту вновь оказался в районе этого архипелага, и к нему устремились сирены; подплывшая к борту Зиэлара уже не сказала мне: «Гольмштейн-Ларвик? Триста двадцать». Нет, она подмигнула мне прекрасным сине-зелёным глазом и обратилась за продолжением: «Ну так как? Чем он её соблазнил?» И я рассказал ей, что было дальше. О том, как старая помолвка была разорвана. О том, как новая пара поставила вопрос об объединении эльфской и человеческой магий. И даже спел для неё отрывок из своей песни об этом: Любил Лару Доррен ведун Аваллакх, Но что-то пошло, как обычно, не так: Крегеннан из Лёда разбил их союз, Теперь флейта Лиса играет лишь блюз. Мужей человеческих нежной рукой Не трогай беспечно, сердечный друг мой! Ведь кровь - не водица, и в этом вся суть: С такими водиться - и думать забудь! Но тут сирены заметили вдалеке другой драккар, и Зиэлара, следуя зову долга, сказала мне "до встречи" и повела своих подчинённых собирать положенные граммы с моряков на нём. Так продолжалось год, каждое полнолуние, кроме предыдущего. На маршруте «Гольмштейн Ларвик» я был единственным пассажиром драккара, кто ни разу еще не подносил Зиэларе или её подругам ни единого грамма и тем не менее оставался в живых. Но всякая история имеет конец, и история гена Старшей Крови - тоже. Две луны назад я дошел до отплытия последней носительницы этого гена Цириллы с умирающим ведьмаком Геральтом и чародейкой Йеннифэр на легендарный Остров Яблонь. Дальше этого идти было некуда, ибо дальше об их истории я ничего не знал. Зиэлара выпила триста двадцать граммов из фляги, протянутой капитаном, выдохнула, и посмотрела на меня аки грифон на раненую корову. - Итак, вещай, скальд. - Зиэлара! - я облокотился на борт и пытался смотреть ей в глаза, - Ты выпила сегодня много? - Прилично, - отвечала мне Зиэлара не без саморисования. Алкоголь её не пьянил нисколько. - А значит: есть в тебе воображение? Значит: устремиться в будущее тебе по силам? Значит: ты можешь вместе со мною перенестись из тёмной современной действительности в грядущий Мир Прекрасного? - Без споррана. - Как-как? - Бесспорно, Снорри. Я всегда на это способна. - От двух войн с Нильфгаардом и тринадцати магов погибших на Содденском Холме, можешь ли ты шагнуть вместе со мною в вожделенный Мир дюжины полутонов и тридцати трёх букв? - Я уже ответила на этот вопрос. Продолжай. - Так слушай. То будет день, когда музыка Вселенной зазвучит в полную силу и будет услышана всеми. В тот день истомившаяся Итлина скажет наконец: «Ныне свершается моё пророчество» И придёт час меча и топора, час волчьей пурги, час Белого Хлада. И наглый будет пожирать тихого. И нарекут тот день именем Rag Na Roog. И тогда явится Исток и пройдёт сквозь Белый Хлад и победит его и уничтожит его. И Миры погибнут и возродятся вновь. И Дикая Охота прекратит свои набеги. И будет добро и красота, и всё будет хорошо, и все будут уважать друг друга, и кроме добра, красоты, и музыки ничего не будет, и сольются в поцелуе... - Тааааак! - Да! И сольются в поцелуе жрец Вечного Огня и чародейка; и хитрость, и жадность, и предательство покинут сердца; и эльф и человеческая женщина... - Что же они сделают? - прищурилась Зиэлара. - И эльф и человеческая женщина перестанут друг друга презирать. И возлягут... - Ну же, не томи! - Да. И возлягут они и полюбят друг друга. И краснолюд пожмёт руку Aen Seidhe. И ни одна слеза не прольется, и все смогут выбирать себе любовников из других рас без ограничений! - Как славно это звучит, - промурлыкала Зиэлара. - Скоро ли сие будет? - Как только будут явлены необходимые для этого знамения. - Какие же? - В первую очередь - появится Нагльфар - корабль, построенный из ногтей трупов. - А дальше? - Дальше хтонический шерстяной волк Фенрир пожрёт Солнце. Мировой змей Ёрмунганд гневно повернётся. А древо Иггдрасиль начнёт трястись. - Что ж, пока ничего из этого не произошло. И тем не менее, я уже много лет выбираю себе любовников из других рас. До вас, людей, здесь ходили ладьи эльфов. А ещё ранее - бадьи краснолюдов. Гномов я не застала, я не настолько древняя, - тут Зиэлара усмехнулась. - Понимаешь, к чему я клоню? - Думаю, да. - Ты мне нравишься, Снорри. Прыгай ко мне, нам будет хорошо вместе. А после я доставлю тебя обратно на драккар. - Увы, Зиэлара. Ты прекрасна. Но. Я еду к своей девушке, которую люблю. - Что ж, значит, это был последний раз, когда ты платил за проезд рассказами. И звеня серебристым смехом, она устремилась к первому помощнику капитана, протягивающему ей с борта бутылку со спиртом. А я, раздосадованный, уселся на свою скамью, взял свой до сих пор не выпитый "Поцелуй Фрейи", и влил в себя залпом. Как и собирался, во имя Его. И только тогда мне полегчало. А команда, чокаясь бутылками с развеселившимися сиренами и прерываясь на крики "Skol", напевала нестройным хором: "Взяли они полный трюм Каэдвенского тёмного пива, И пьяная в гузно команда парус поставила криво…"