Апартаменты

Я вернулась в комнаты Чарли одна. Вытащила таблетки. Лекарство на исходе. Стало тревожно до крайней степени, и я не могла определить, чем конкретно вызвано это состояние. Постояв пару минут, легла на пол в то место, где впервые очутилась в Апартаментах. Вокруг по стенам всё так же бегали нарисованные букашки. Я лежала в жуках, муравьях, кузнечиках и бабочках. Нам всем бывает страшно, и случается, что не имеешь способа справиться со страхом, потому что не знаешь, почему случиться что-то плохое, но пока что невидимое. И вот опять перед глазами портрет той девушки в насекомых. Её лицо плыло в воображенье. Грозило вот вот показаться совсем знакомым, стать узнанным. Я видела Марию. Она лежала в куче насекомых. Я вспомнила, как она девчонкой стояла у дороги летом, набирала в коробку насекомых и перечисляла названия, которые знала. Она ведь выросла, как и я. И не стала ученым. Она лежит в насекомых. Она ли? Лицо начинало меняться. Оно менялось неуловимо, и вдруг я увидела собственное лицо. Насекомые вокруг водили хоровод, двигались, показались мелкими, словно… муравьи. Что если падучая болезнь меня убьет? Я с ужасом думала о том, что вероятно хотел Санджар. Для тех, кто рискует умереть от болезни, попробовать излечиться с помощью Мерзости. Смогу ли я провалиться в частые приступы, что жить станет я тягость, мозг будет плавится после приступа, снова и снова. Я стану полоумной, и… В голове возникло воспоминание, но я не могла вспомнить, когда это было. Страх. Что я бежала. Стучала ботинками по горячему асфальту, и было смертельно страшно. Я гадала, откуда оно. Почему столь отчетливое воспоминание отделено, почему порвана связь со всем остальными событиями в жизни. Методом исключения я поместила воспоминание в день исчезновения. Я силилась вспоминать, но это давалось с большим трудом, в том числе моральным. Затряслись руки. Я боялась, что случится новый приступ падучей, как у меня бывало с детства и почти не бывало уже во взрослом возрасте. Я бежала назад, чтобы предложить парням сыграть в Игру еще раз. У меня в запасе осталась одна таблетка. Я хотела вспомнить. Кажется, я вспоминала. Линду, перед тем как я оказалась здесь. Я помнила, что оставила муравьев. Она сказала мне что-то. Нужно вернуться в Игру. Я должна преодолеть страх. Я вернулась на шестой этаж и задолго до этого услышала голоса парней. Они кричали. — Что случилось? — спросила я, вбегая в кабинет Дориана с обычной одышкой после лестницы. — Ничего, — прошел мимо меня он, достав из ящика в углу бутылку виски. — Мой друг оказался сраным предателем. — Я не говорил тебе, потому что это бы тебя мучило, — пристально провожал взглядом Змей Администратора. — Ты бы не хотел мне запретить, но и разрешить для тебя было бы рискованно. — Пожуй нежного гриба. — Прости меня, Дориан. — Вали отсюда. — Нет, — быстро и твердо ответил Змей, но стало заметно: уши слегка прижались к голове, как у котенка. — Тогда с этой минуты будешь сидеть с остальными заключенными. — Сначала поймай меня, — хохотнул Змей и запрыгнул на стол, будто готовился играть с Администратором в догонялки. Он улыбался, но мы видели по глазам, что ему страшно.Я подошла к Людвигу и спросила, что случилось. — Змей несколько раз уходил в родной мир. Без разрешения Дориана, — прошептал Людвиг. Дело плохо, поняла я. Тем временем Дориан посмотрел в окно, задернул занавески, развернулся и в лоб спросил Уилла: — Ты знал? Уилл устало прикрыл веки. — Как и ты, догадался. Мы оба догадались и молчали. Так какого хрена ты всё начинаешь сейчас? — Потому что никому я не доверяю. Теперь. Дориан налил половину стакана и выпил залпом, морщась и слегка пошатываясь. — Тогда я объясню тебе, почему ты молчал. Потому что будучи трезвым рассудил, что Змей не признался в интересах дружбы. И поставь бутылку на место. — Ты признался в сговоре и продолжаешь корчить из себя святошу? — Дориан осушил очередной стакан и стал наливать еще. Мне казалось, что он уже сейчас выпьет столько, что не сможет стоять на ногах. Дориан выстоял и продолжил: — Умный, способный, талантливый. Пошел ты. Родители мечтали что ты станешь юристом. И что ты тут забыл? — Не трогай родителей! — рявкнул Уилл. Я подошла к Дориану, с робкими словами пытаясь ухватиться за локоть и увести руку с алкоголем подальше от его рта. Он меня оттолкнул, и продолжил ерничать. — Если бы ты всем тут занимался, всё было бы лучше, а с твоим уходом я, как всегда, не справляюсь. — Да что ты несешь?! — оскалился Уилл и я отступила к стене: он выглядел взбешенным, шерсть на холке вздыбилась и смотреть он стал исподлобья. Он бы не кинулся, ни за что. Уилл не такой. Но все были на пределе. И только Людвиг, улыбаясь, словно только что придумал что-то замечательное, вышел в середину комнаты и заговорил опять: — Мы здесь с тобой, Дориан. Всё будет хорошо. Ты можешь доверять нам всем. — Ааа, я так больше не могу! — спихнул кипу бумаг Дориан со стола, и они разлетелись по полу. — Я верил в это, когда был ребенком! Сколько можно?! В это давным давно никто не верит в это, Людвиг, ни мумии, ни все здесь. Заткнись уже. Думаю, слова вырвались раньше, чем Дориан успел осознать, что и кому он сказал. Мы все в глубине души понимали, что Людвиг никому не рассказывает и не показывает. Печаль, ту самую, что лежала у него, как и у всех мумий, на сердце так нестерпимо долго. Но сейчас как будто чтото треснуло, Людвиг продолжил улыбаться, но боль, такая боль отразилась в его глазах, что меня это потрясло, как и всех. Даже Дориана. Мы все похоже перестали дышать и в ужасе смотрели, как у Людвига теряется огонь в глазах, улыбка меркнет, меркнет, меркнет. В этот момент повисло чувство, от которого из комнаты хотелось бежать прочь. Как будто все хорошее, что только жило в Апартаментах, витало рядом с Людвигом, но теперь он померк, и жить стало невыносимо. Людвиг ничего не сказал и ушел. — Иди ТЫ пожуй нежного гриба, — прошипел Змей на Дориана. Потрясенно и кот, и пес бросились за Людвигом, не оборачиваясь на Дориана, который отпрянул к окну. Признаться, я только в последний момент застыла у двери, когда обернулась на Администратора. Он все еще смотря в одну точку, в то место, где стоял Людвиг. По щеке потекла слеза. Многое хотелось ему высказать, вдолбить в его тупую башку. Как раз сейчас, когда он уже не в том состоянии, он уже бы не вспыхивал от слов любого из нас. Но иногда надо дать дышать. Нужно давать дышать, когда кто-то злиться, потерян, запутался. Так я подумала, может, меня так воспитывали, черт знает. Я смотрела на его лицо, застывший взгляд и слезы, которыми он сейчас давился, и расхотелось кричать, какая он скотина. — Я становлюсь Виктором. Останусь здесь навсегда. С Людвигом и его безмозглыми братьями. Пускают слюни на подошвы главы Ордена. А я… должен держать их тут. Должен держать Орден. Я всем что-то должен. Должен. Потому что я — Администратор и никогда не узнаю, в чем заключается моя работа. Он осел на пол перед своим столом и пьяно запрокинул голову, глядя на меня. — Я видел, как ты смотришь на него, — сказал он и дышал ртом, потому что нос был заложен от слез. — Монах показался мне славным, когда только появился здесь. Парнишка туземец. Было в нем что-то такое — неземное. Я осталась, потому что должна была узнать. — Я думал, что ты для меня, — прохрипел он. — Когда услышал впервые, что ты из неведомого измерения, подумал, вот оно. Шанс, который даётся мужчине. Администратору. Дар Апартаментов, дар судьбы. Потом твоё имя. Как моё, словно мы друг для друга. Потом испугался. Что это всё мне только показалось. Что если ты, ну… как девушки до тебя. Шлюхи. И я разозлился. Потому что поддался, потерял равновесие. В ту же секунду, как увидел тебя здесь на лестнице. Я уже потерял свое сердце. — Тебя выбрала Линда, она не знала даже твоего имени. Случайность, это совпадение. Я все это знаю головой, но ничего с собой поделать не могу. Ты такая красивая, — сказал Дориан и замучено закрыл глаза. Мы молчали. Потом он потянулся за бутылкой снова. — Дориан. Я опустилась на пол, так что теперь мы вдвоем сидели друг перед другом. — У меня больше нет друзей. Я в дерьме. Но я так и быть, больше не буду, — слабо улыбнулся он. — Если ты меня поцелуешь. — Уилл предупреждал, что мне не нужно общаться с Гедизом. Он твой друг. Он верный друг. — Он это говорил не ради меня. Гедиза ребенком забрали из мерзкого культа на острове каннибалов. Растили в строгом монастыре, постригли в монахи. Он не захочет возвращаться туда. Не будь он таким паинькой, здесь его не стали бы терпеть. Теперь ты понимаешь? Никто не знает, что он шепчет по ночам, какие фантазии роятся в этом сломанном разуме. У меня полились слезы. Не могу понять, почему, но сдержать их я не могла. Дориан потянулся взять меня за руку, но я убрала её. — Дори, не плачь… — Ты рассказал мне это. Специально, да? Чтобы… Меня жгло изнутри. Стало так мерзко и плохо, я с трудом справлялась, чтобы не рыдать в полную силу. — Нет. Не поэтому. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. — Спасибо, — зло усмехнулась я, размазывая ладонью слезы по лицу. Дориан смотрел прямо на меня и вдруг сказал: — Я убил Виктора Шейна.       Я не поняла, что происходит. Но плакать перестала. Дориан железным голосом продолжил: — Да. Я его зарезал.       Мы смотрели друг на друга. — Администратора нельзя убить. Апартаменты же… Они не простят. Так ты говорил, — сказала я. –Так все всегда говорили. Пока я не убил семь лет назад и не стал Администратором. Никто не знает об этом, только парни. — Как это случилось. У меня раскалывалась голова. Она болела от слез, страданий души и пережитого потрясения. — Джонатан был мне как отец. Работал в саду, был славной душой. А еще он был влюблен в Линду. Тайно. Когда она исчезла, они искали её, но не нашли. Из-за неё они подрались, и Виктор. Он убил своего лучшего друга. Когда я узнал об этом, я… Виктор позвал меня и показал труп. Рассказал все, и говорит, что они оба его предали. Линда и Джонатан. Мстительный ублюдок. Он сказал, что надо найти эту суку, а на его лице я не увидел ни капли жалости к тому, что он сделал. Лицо холодное, вслух размышлял где её искать. И тогда я накинулся на него. Мы стали драться, но. Он был уже не молод. Не знаю, откуда под рукой там, на полу, оказался нож… Он начал душить, а я убил его. Вот как я стал Администратором. Как видишь, чаще Администраторами становятся подонки. Это не должность, и мы вовсе не избранные. Это проклятие. У меня за спиной скрипнула дверь. Дориан быстро поднял голову и его глаза наполнилось страхом. Я обернулась. На пороге стоял Чарли. Смотрел на Дориана. Тот растерялся, потом через пару мгновений вскочил на ноги, расставил руки, словно пытаясь успокоить. — Я думал, ты вернешь мою маму. Она и мой папа… Это все из-за тебя. Чарли побежал прочь, готовый разрыдаться. Дориан выскочил следом за ним в коридор и вскрикнул. Я тоже выбежала из комнаты. Передо мной Дориан повалился на пол, скрутившись от боли и хватаясь руками за живот. — Ты что, сдурела?! Перед ним на дыбах стояла Рози. Она угрожающе помотала рогами, издала воинственный козлиный клич и умчалась вслед за Чарли, который скрылся где-то на нижних этажах.