Имбирный пряник

       Проведя весьма своеобразный романтический ужин, состоящий из литра виски и всего нескольких кубиков льда, Мори и Фукудзава были вынуждены покинуть стены ресторана по причине его закрытия. Кажется, оба были более чем удовлетворены произошедшими недавно событиями, и теперь мило беседовали о каких-то несущественных рабочих вопросах. Точнее, беседовал в основном Мори, а Фукудзава усиленно думал о чем-то своем. Все-таки, он не мог позволить себе относиться к происходящему в городе пиздецу с той же легкой непринужденностью и смирением, как его вынужденный партнер. Мысли о том, что необходимо хотя бы попытаться предпринять какие-то действия, ощутимо давили на затылок, а голос разума практически кричал. Нет, стоп. Кричал не разум. Сдавленный приглушенный звук был вполне реальным и раздавался со стороны мусорного бака.        Мори прервал очередной монолог и заметно напрягся, сжав в руке скальпель. Фукудзава поместил руку на оружие и слегка пригнулся, но обнажать меч не спешил. Медленными осторожными шагами мужчины приблизились к источнику подозрительного шума, по очереди заглянули в металлический контейнер и тотчас сильно пожалели об этом. Привыкший за годы работы врачом к разного рода ужасам Огай лишь скривился в лице, а вот Юкичи чуть было не опорожнил желудок прямо на и без того потрепанного жизнью Фукучи, но в последний момент сдержался. Тот что-то мычал и болезненно постанывал, бросая стеклянный, лишенный всякой надежды на спасение взгляд куда-то в угол бачка.        Разумеется, мужчины, особо не сговариваясь, приняли решение оказать помощь несчастному страждущему. В 4 руки изъяли его из контейнера и попытались завернуть в хаотично разбросанные рядом куски черного полиэтилена, чтобы хоть как-то прикрыть наготу, на что обессиленный Фукучи отреагировал паническим визгом и отчаянным сопротивлением. Пришлось завернуть его в рубашку Мори.        Уже в роскошных апартаментах Огая, после оказания первой медицинской помощи и изъятия из его тела всего лишнего, взгляд Фукучи принял хоть какую-то отдаленную осмысленность, а с уст сорвалось первое внятное слово: “Блядь”. Впрочем, говорить о произошедшем он наотрез отказался, вместо этого попросился в душ и в срочном порядке выпить чего покрепче. Оба его запроса довольно скоро были удовлетворены. И данная история вполне могла бы закончиться на позитивной ноте, если бы струйка зеленого искрящегося тумана не заползла в приоткрытое на пару сантиметров окно, робко стелясь по полу таким образом, что обнаружить ее было попросту невозможно.        Фукучи спешно и уверенно вливал в себя алкоголь, предварительно налитый в стакан, ведь от вида очертаний стеклянной бутылки его захлестнула волна заработанного пару часов назад ПТСР, когда ощутил на своем плече крепкую хватку разгоряченной ладони. Обернувшись, он поймал на себе полный дурманящей похоти взгляд Мори и темнеющий безэмоциональный Фукудзавы, что стоял чуть поодаль. По спине пробежал холодок, и мужчина непроизвольно задержал дыхание.        — Ребята, вы чего? — робко и неуверенно зачем-то решил уточнить Оочи, параллельно пытаясь отстраниться.        Он успел сделать пару шагов назад, прежде чем уперся спиной в шершавый кирпич стены. Два тела приблизились следом, и их руки зарылись под выданную ранее Огаем футболку, оставляя на коже сеть грубых касаний.        — Тише, — необычайно низким голосом ласково выпалил Мори, — Расслабься. Все хорошо.        Фукучи скривил лицо и зажмурился, давясь подступающими слезами. Ему не справиться с ними двумя, особенно учитывая текущее состояние — это было ясно, как день. Туман мягко обволакивал сознание, в дополнение к запитым алкоголем лекарствам притупляя чувство боли, и распространял по телу легкую волну желания. Впрочем, недостаточно сильную, чтобы мужчина мог спокойно отпустить ситуацию и без зазрения совести позволить этим людям себя поиметь, но его, собственно, никто и не собирался спрашивать. Подхватили под локти с двух сторон, увели в сторону спальни и сильным рывком повалили на кровать спиной вниз, одновременно нависая сверху.        — Твоя задница сейчас не в лучшем состоянии, поэтому в твоих интересах как следует поработать ртом, — обманчиво нежно сказал Мори, обводя указательным пальцем контур чужих губ и проникая в рот на половину первой фаланги.        Стянув с себя нижнюю часть одежды, Огай плавно придвинул налитый кровью орган к лицу Оочи, коснувшись головкой кончика носа. Мужчина потянулся к стволу дрожащей рукой, осторожно проведя вверх-вниз, и поцеловал пересохшими губами уретру. Мори шумно выдохнул, и вскоре к нему присоединился Фукудзава.        Фукучи чисто технически не мог заглатывать сразу оба немаленьких размеров члена больше, чем на головку, поэтому старательно работал руками и языком. Его жесткие седые волосы удерживали сразу три руки, ритмично направляя, и он давился от неприятных ощущений во рту, всеми силами удерживая его широко раскрытым, дабы не касаться плоти зубами. Выходило с попеременным успехом, в связи с чем своеобразный акт любви растянулся на долгих пятнадцать минут прежде, чем мужчины по очереди излились в горячий рот, отстраняясь и прижимаясь друг к другу.        Фукучи сдавленно откашлялся, прижимая дрожащую ладонь ко лбу, и сразу после отправился в ванную комнату. В горле комом стояла подступающая истерика, и, оказавшись наедине, мужчина позволил себе откровенно разрыдаться, параллельно выплевывая остатки чужой спермы в раковину. Пальцы до побеления ногтевых пластин сжимали керамические бортики, а смотреть на отражение в зеркале было сродни пытке.        Дух Прошлого Рождества задумчиво хмурился, стоя на крыше. От полученной трапезы его плоть отзывалась болезненным покалыванием в области ребер, а разум окутало ощущение смутной неприязни. Кажется, в этот раз он слегка перестарался.