Это я... а это кто?

После примирения Юра с Никитой просидели в актовом зале около полутора часов, а на следующий день снова пошли в университет. Каково было их удивление, когда они столкнулись с никитиной копией лицом к лицу в одном из многочисленных коридоров. Никита обомлел, пару раз глупо моргнул. — Ты ведь тоже это видишь? — Да. Я же говорил тебе, один в один! — ответил Юра. Он и сам убедился, что вчера ему не показалось. Никита в кепочке как ни в чем не бывало общался с преподавателем. — А… — рот Никиты приоткрылся, но слов не находилось. — Понимаю, — кивнул Юра. На никитином лице отражалась мыслительная деятельность. Он перебирал варианты один за другим. Никита оттащил Юру к подоконнику и зашептал, совсем засомневавшись в себе: — Я не забыл выпить таблетки? — Какие таблетки? — Так я не пью ничего от бед с башкой? — спросил Никита. — Нет… — ответил Юра, — а что, хотел получить по жепе? Никита легонько пихнул посмеивающегося Юру локтем. «Настоящий», — отметил про себя Юра. Студентов и преподавателей, казалось, не волновало, что в десяти метрах от одного Никиты стоит еще один такой же. Или они просто не замечали. — Преподаватель тоже видит его, — сказал Юра, наблюдая за копией Никиты. — Коллективная галлюцинация? — А может, утерянный брат близнец. Версия с близнецом пугала Никиту меньше, чем версия о сумасшествии. Он передернул плечами, когда подумал, что раз второй Никита обжимался с Юрой, то, возможно, намерения у него не самые добрые. «Предпосылки так себе», — пронеслось в никитиной голове, когда он вспомнил сюжеты фильмов и книг, в которых вдруг появляются двойники. Даже если дело не в мистике... Даже если этот парень — его брат, то почему он позволял Юре лапать себя? К Юре вопросов больше не было, а вот к тому пареньку появились. — Подойдем к нему? — спросил Никита. — Когда он договорит. — Ага, — кивнул Юра. Они дождались, пока Никита в черной кепочке закончит свой разговор. Парень развернулся к ним, видимо, его путь лежал мимо них. — О, это наш шанс подойти, — Юра слегка подтолкнул его в сторону парня в кепке. Когда тот заметил Никиту, его карие глаза распахнулись от шока. — Comment est-ce possible? — удивленно спросил он. — Пардон? — спросил Юра. — Ох, пр’остите, — картавил незнакомец, ставя ударение на последний слог, — я забыл, что должен говорить по-русске. — О, вы из… — удивленно начал Никита. — Дэ Фр’анс. Меня зовут Жак де Соси, я студент по обмену. Юра еле сдержал смех, Никита улыбнулся шире. Жак доброжелательно улыбался, наверное, не понимая, почему они смеются. — А вас? — обратился он к Никите. — Никита, — ответил Никита. — Пр’екр’асное имя, — отвесил комплимент Жак. Некоторое время Никита и Жак смотрели друг на друга, как на диковинное животное в зоопарке, не зная, что сказать. Впрочем, это и не удивительно — в такой необычной ситуации нелегко сориентироваться. — Как зовут твоих родителей? Может, родители Никиты, когда у них родились близнецы, отдали второго сына какой-нибудь родственнице, уехавшей во Францию? Отвечая на вопрос, Жак произнес пару французских имен. Это ничего не дало Никите. С другой стороны, если родители приемные, между ними нет связи. Тогда, наверное, они оба детдомоские. Родители из Франции забрали мальчика из России? Или наоборот? Возможно, Никита все это время был французом, но не подозревал об этом? Жак протянул ему руку, сравнивая размеры ладоней. Они совпали идеально. Со стороны Юре казалось, что Никита положил руку на зеркало. — Невер’оятно, — картавил Жак. — Может, зайдешь к нам? Обсудим все более подробно, — предложил Юра. — Да, почему бы и нет, — улыбнулся Жак, говоря совсем без акцента. «Неплохо выучил русский», — отстраненно подумал Юра. Жак смотрел на Юру так, словно вспомнил его… что вызвало никитино недовольство. — Не злись, — сказал Юра, уложив ладонь Никите на спину, пока они шли к выходу. — Этот случай же — один на миллион. Мне просто интересно узнать, как так вышло. Никита ничего не сказал, лишь вздохнул. У них в гостях они уселись за столик в комнате Никиты, культурно попивая чай. Звонки родителям с вопросом об усыновлении было решено отложить. Чтобы сделать это в приватной обстановке, все-таки такой разговор — очень важный. Поэтому общение плавно перешло к сравнению жизни во Франции и в России. Жак не снимал кепочку даже в помещении. «Истинный француз», — думал Юра. Жак весело улыбался, и Юре в том числе, а иногда невзначай касался его. «Сука», — все больше раздражался Никита. — «Еще ведь скажет, что я все придумываю. Но пояснить за вчерашнее я с него потребую». — Пойду сделаю еще чайку, — Юра поднялся, прихватывая пустые кружки. — Я помогу, — вызвался Жак. — Не стоит, — остановил его Никита, и попытался улыбнуться максимально искренне. — Гость все же. Юра ушел в сторону кухни. «Сейчас и потребую», — подумал Никита. — Жак? — Уи, — отозвался дэ Соси. Никита решил зайти издалека. — Может, ты не знаешь, но… Юра в отношениях. — Я знаю. Я даже знаю, с кем, — Жак посмотрел на него, прямо в его глаза, отчего у Никиты пробежались мурашки по спине. «Сейчас скажет, что отобьет его?» — подумал Никита. Но следующая реплика повергла его в шок. Даже слабо сказано. — Но он будет моим. Если я выучу р’усский достаточно хор’ошо, он не заметит подмены, — улыбка Жака не была пугающей, но вызвала ускоренное сердцебиение у Никиты. Он и в самом деле здесь для того, чтобы забрать все себе? Никите стало по настоящему страшно: каким-то образом его жизнь превратилась в психологический триллер наподобие «Черного лебедя». Его сознание лихорадочно билось в панике, пытаясь найти выход из положения. Но Жак лишь хмыкнул. — Шучу. Я понял еще сегодня в универ’ситете, что вы оба вместе. Так очевидно. Я не собир’аюсь р’азр’ушать вашу совер’шенную гар’монию. — Пиздец, — не сдержался Никита, — Не шути так больше. — Пр’ости, сложно было сдер’жаться и не пошутить в такой ситуации, — улыбаясь так, что глаза превратились в щелочки, оправдывался дэ Соси. «Еб твою мать, да кто так шутит? После шуток не должно возникать желание схватиться за сердце», — мысленно злился Никита. Ужасная шутка, но она отмела никитины подозрения о собственном безумии в сторону. Все-таки брат? Это его отражение, но на дне глаз непривычно блестели искорками хитрость и дерзость. Никита не видел в себе такого никогда. И еще этот парень почему то вел себя максимально нагло. Мог ли бы он, Никита, сам быть таким? Сложись его жизнь немного иначе. Что, если Жак действительно больше понравится Юре, уведет его… Юра пришел в комнату, а атмосфера между этими двумя вдруг стала напряженнее, чем до этого. Никита исподлобья смотрел на Жака, а дэ Соси учтиво улыбался. Нет, он конечно не ожидал что они за пол часа-час станут лучшими друзьями. Но Никита что, не может поладить с самим собой? Никита решил все же добиться ответа на вопрос. Он хотел сделать это без Юры, но придется уж как есть. — Жак, а все-таки, почему ты вчера позволил Юре поцеловать себя? — Мы не целовались, — вставил свою ремарку Юра. — Ну, ладно. Но все равно, почему? — Он просто похож на моего возлюбленного из Франции. Никита нахмурился. — А почему ты отвечал типа… про багет и про круассан? — спросил Юра. — Мне показалось, ты спросил про хлеб на французском. Никита начал думать, что тот попросту издевается над ними. Но дэ Соси вдруг принялся оправдывать Юру. — Не обижайся на него. Он ведь пр’авда думал, что я — это ты. Он пр’авда любит тебя. Он обнимал меня нежно-нежно, как… — Что… — офигевал Никита. — Как хр’упкую бар’ышню, — продолжал Жак. — Лучше бы тебе замолчать, — тон Никиты похолодел, становясь почти угрожающим. — Тише-тише, — Юра прикоснулся к его руке успокаивающим движением. — В смысле тише, ну ты слышал? — возмущению Никиты не было предела. — Ну сболтнул лишнего, с кем не бывает? — На самом деле нет ничего удивительного в том что он мне нр’авится, мы ведь так похожи, — не унимался Жак. — Чего… — произнес Юра. Никита чуть ли не скрипел зубами. * Мастерски накаляя обстановку, Жак умудрился разозлить и Юру тоже. Запястья Жака оказались прижаты к полу. Юра выглядел так, словно был чертовски зол, еще чуть-чуть и отпиздил бы того, кто присвоил лицо юриного возлюбленного. Лицо Жака казалось одновременно таким родным… и все же, что-то было неуловимо другим. — И что, удар’ишь меня, и у тебя даже ничего не екнет? Навер’ное, и Никиту бьешь? С легкой душой? — Да что, блять, с тобой не так, — прорычал Юра, сжимая руку на запястьях от злости. Никите не очень-то и хотелось разбираться, что с этим странным парнем не так. Ему просто очень сильно хотелось, чтобы Жак получил по лицу. Его губы уже открылись, чтобы произнести: уеби ему. Но… В пылу ссоры никто не заметил, как с Жака слетела чёрная кепка. По полу рассыпались темные пряди волос, а среди них… Вдруг оказались маленькие рожки. — Это еще что… — пробормотал Никита, приглядываясь к голове Жака. — Твою же… — проговорил Юра, наконец заметив рога. Жак попытался вырваться, выгибаясь в спине, но Юра вовремя усилил ослабившуюся от шока хватку. — Кто ты такой? — потребовал объяснений он. — Увер’ен, что хочешь знать? — усмехнулся Жак, встряхивая головой, чтобы убрать с лица челку. Юра ошеломленно молчал. Никита с беспокойством смотрел на них. — Вы уже все поняли, вер’но? Взгляд Юры понемногу наполнялся страхом, и он еле сдерживал внутренний голос, что так настойчиво требовал отскочить и бежать как можно дальше. — Д… — осипшим голосом Юра смог еле-еле выговорить первую букву. — Ага, — довольно кивнул Жак. — Даже лучше… — добавил он, немного подумав. Сбросить оцепенение было невозможно, Юра, кажется, не мог пошевелиться. — Хах, бу! Юра отскочил, прижавшись к стене, но Жак не бросился на него, и не разорвал зубами, как Юра боялся, а все так же смотрел на него насмешливо, наслаждаясь ситуацией. Юра ощутил, как кончики пальцев колотит мелкой дрожью, а в горле пересохло и он не может произнести ни звука. Он вжимался спиной в стену, сожалея, что не может сквозь нее. Жак приподнялся и сел, опираясь руками за спиной. Затем, обернувшись, поднял кепку, и, зачесав волосы назад правой рукой, левой спрятал под кепочкой рога. Юра следил за его обманчиво мягкими движениями, пытаясь сглотнуть ком в горле. Как этот демон втерся к ним в доверие, выглядя настолько подозрительно? Жак подскочил на ноги и произнес: — Я здесь с одной опр’еделенной целью… — Мы же не призывали тебя, — Никита пытался сделать голос тверже, но он все равно дрожал. Жак развернулся в его сторону, делая пару шагов. В то время как Юра наполнялся страхом уже за Никиту: «Зачем заговорил, дурак!» — Мне ведь это и не нужно, — мягко и завораживающе говорил Жак. Тон его голоса обволакивал, погружая в сладкую пучину, расслабляя, а Никита все твердил себе, что это все обман и не стоит поддаваться чарам. — Тогда зачем ты здесь? Что-то прикоснулось к Никитиной ноге, начав скользить от колена и выше. Взглянув вниз, Никита заметил извивающийся, словно змея, хвост. Не будь он адски испуган, он бы посмеялся. Хвост был черный и блестящий, с треугольным кончиком, прямо как во всяких… непристойных… аниме. Несомненно, Жак дэ Соси — демон. Но вот какой? От демона исходил жар, а Никита вдруг почувствовал распространяющееся по телу напряжение, подобное электричеству, текущее по венам и концентрирующееся чуть ниже пояса. От его же лица, искаженного непонятной жаждой, столь близко, Никите было странно и сюрреалистично. Он ощущал себя прижатым чуть ли не к зеркалу, но, вопреки ожиданиям, не холодному, а дико горячему. Легкая дрожь пробежалась по телу, создавая ядреную смесь возбуждения и страха. Юра, еще не испытавший на себе чары демона, оставался в более менее трезвом уме. Тогда как у Никиты подкашивались ноги, и ему хотелось лишь одного… Юра кинул в Жака рюкзаком, надеясь, что это поможет, и крича Никите: — Вали отсюда! Но мало того, что это не сдвинуло цель ни на миллиметр, так еще и рюкзак от соприкосновения с ним сгорел за несколько секунд, обращаясь пеплом. — К-конспекты, — предобморочно простонал Никита. — Вы чего так испугались? Мои желания довольно невинны. Когда Жак отошел от Никиты, тот со стоном осел на пол. Его понемногу отпускало, и через некоторое время похоть больше не застилала весь разум. Юра пару раз быстро моргнул. — Забрать наши души? Что в понимании демона могло означать словно «невинно»? — Я инкуб. Раскрасневшийся Никита и Юра переглянулись. — Как вы понимаете, мне не нужны ваши души, — пожал плечами Жак. — Всего-то пр’едлагаю вам отпр’авиться в долину сладостр’астия, — с одухотворенным лицом описывал Жак дело всей жизни. — Кхм, — оба парня были слишком шокированы, чтобы ответить что-то внятное. — Фух… — Никита перебрался с пола на диван, обойдя кучку пепла. — Ты предлагаешь нам договор? В обмен на что? — Абсолютно ни на что, — обворожительно улыбался инкуб, — мне лишь нужно утолить голод и жажду. Это не развеяло никитины подозрения. Он ожидал какого-то подвоха. — Никакого подвоха. Честное демонское, — обнажая заостренные клыки, улыбнулся инкуб. Никита сурово молчал. — Ну… стр’ого говор’я, сексуальная энер’гия — это то, чем вы, смер’тные, платите нам. Так что, можно сказать, это плата ни за что. Тем временем юрина фантазия улетела довольно далеко: целых два Никиты. Если один Никита заставляет его кровь бурлить, то что будет от двух? Жак, очаровательно картавящий, обещающий неземные удовольствия. Никита, который переоделся в черную футболку с преступно широким вырезом, оголяющим хрупкие ключицы. Видеть своего парня в количестве двух штук в интерьерах квартиры, почти на каждой поверхности которой они ебались, было тяжело. — Вижу, ты согласен, — темные глаза Жака сверкали довольными хитрыми искрами. — В смысле? — не понял Никита. — Ну… Ты… Тебя двое, — принялся невнятно объяснять Юра, просто потому что предложение Жака чуть не лишило его дара речи. — Ты говорил, что тебе нужен только я, — тихо проговорил Никита. — Все верно, поэтому тут два тебя. — Больше не хочу, чтобы он меня трогал… — Я могу и не использовать это. — Все равно не надо. — Боишься, что твои навыки покажутся невпечатляющими? Никита и не знал, что его так легко спровоцировать. — Нет, конечно! — Докажи. — Не буду ничего доказывать, — пробурчал Никита. — Потому что боишься? — Черт… Нет, не боюсь… Жак сделал пару шагов к ним, а Юра, вопреки своему активному согласию, отступил назад. Его икры уперлись в диван, на котором сидел Никита, и он, не отрывая взгляда от Жака, сел на него. Инкуб смотрел на них, словно на добычу. * Как и ожидалось, два Никиты — это за гранью реальности. Юру сводило с ума то, как его было много. Жак дэ Соси решил оправдать свою фамилию. Никита по собственнически обнимал Юру со спины, целуя гладкую кожу и оставляя красноватые следы на его шее. Он ревниво глядел на Жака, вернее, только поначалу. Затем вид Жака заставлял его адски краснеть. На раскаленных никитиных щеках можно было пожарить блинчики — видеть себя же со стороны в такой позиции было тяжело. «Постеснялся бы хоть творить такое с моим лицом». Утопая в пучине блаженства, Юра ощущал себя между молотом и наковальней. Если бы он знал, что это так хорошо, просил бы у бога переродиться кусочком расплавленного металла. Жак подавился, чуть прокашлялся. Юра чувствовал тепло Никиты со спины и его шаловливые руки, блуждающие по торсу, подводящие его все ближе и ближе к краю. Внизу же было нечеловечески горячо и влажно. С губ срывалось все больше и больше мелодичных стонов. Юра полулежал в его объятиях. Он приоткрыл глаза с влажными слипшимися ресницами, чтобы взглядом, застланным поволокой похоти, взглянуть вверх на Никиту. На его губах он обнаружил усмешку не хуже, чем у Жака-инкуба..... Его Никита выглядел слишком горячо. — Кончишь для меня? — тихо спросил Никита. Юра закивал. Никита, положив руку ему на щеку, поцеловал его, — Юре пришлось немного извернуться для этого. Слишком много всего. Юра не выдержал. Подходя все ближе к краю, сорвался. * Юра проснулся. В своей кровати он был один. — Блять, — произнес Юра, осознавая всю ситуацию и скрывая глаза под сгибом локтя. Ему приснился пугающе реалистичный эротический сон, где главным персонажем был его лучший друг-гетеросексуал, в которого он влюблен вот уже сколько лет.