В конце вампир умрет

      — Рид? — неосознанно позвал Джеффри, отодвинув ширму. — Что за… — И тут же замер, открыв рот.       Рид лежал под тонким одеялом. Оно пропиталось кровью, потом и, кажется, гноем. Великий экон, спасший Лондон, был похож на разлагающийся труп.       — Рид! — Маккаллум выбрал лучший путь — нападение. — Какого черта?       Джонатан едва открыл глаза и поморщился:       — Охотник?       Тот нахмурился и присел на корточки рядом с кроватью:       — Что, черт подери, с тобой такое?       Рид снова закрыл глаза, потянулся рукой, покрытой язвами, в сторону Джеффри, но остановился, будто задумался. Потом так же медленно положил руку обратно.       — Тебе нельзя быть здесь. Болезнь.       — Чушь. Ты живешь в доме со стариками. Они бы точно заболели, будь это заразно. Ты же врач! Возьми себя в руки!       — Ты о матушке? Она… Она тоже больна.       — Если она больна, то только головой. И ты тоже, кровосос, раз считаешь, что просто так от меня отделаешься. Говори!       Рид слабо улыбнулся, а потом закрыл глаза и спокойно выдохнул, тут же засыпая.       — Ублюдок, — только и мог сказать Джеффри.              — Миссис Рид, все будет в порядке, хорошо? Не нужно волноваться.       — Я не волнуюсь, юноша, — ответила пожилая дама. — Мой сын уже мёртв и умереть не сможет.       — Я бы не был так уверен, — с досадой проговорил Маккаллум. — Я помогу вам, чем смогу, но сейчас мне нужно доставить лекарства.       Старушка кивнула и распорядилась дворецкому:       — Пускайте нашего друга, когда ему будет угодно. Я буду у себя, — и ушла, аккуратно поправив седые волосы.       Маккаллум вздохнул и покинул поместье, чтобы доставить склянки и все обдумать.              — Милтон, загляни-ка ко мне, — устало скомандовал лидер Стражей, проходя мимо столовой. День был тяжелым, пришлось обойти полгорода, чтобы раздать готовые медикаменты. Гребаный упырь.       Офицер послушался и быстро вошёл в кабинет следом за лидером.       — Да, сэр?       — А теперь, будь добр, расскажи, что ты знаешь о докторе Риде.       Сержант прочистил горло:       — Сэр, я уже сказал, что знаю. Стражи попадают в больницу, доктор Рид лечит их. Это все.       — Не ври мне, солдат. Ты говорил, что он нашел способ выживать. Что это значит?       — Вы навредите ему?       — По крайней мере, не сейчас. Я просто хочу знать, ясно? С каких пор мои парни пытаются держать меня за дурака?       — Вы пытались убить его, — Милтон прокашлялся. — Сэр.       Джеффри прищурился, не спеша выпрямился, достал обрез и направил его на офицера:       — Ты что-то имеешь против, Бран?       Тот с готовностью посмотрел на командира:       — Нет, сэр.       — Дело в Ниле?       Милтон выдохнул:       — Да.       — Он тебе дорог, — это был не вопрос.       — Да, сэр.       — Ты хочешь уйти из Стражей?       — Нет, сэр.       — Рид — экон.       — Я знаю, сэр.       — Не думаешь, что тут что-то не сходится?       Милтон вздохнул и опустил руки:       — Я не знаю, что еще добавить, командир. Есть некий доктор, который помогает моим близким. И есть экон, который даже не отбивается, нарываясь на патрули. Он просто исчезает в темноте. Ни того, ни другого я убивать не хочу. Простите, сэр, но он не похож ни на одного упыря из «Аскалона».       — Хорошо, я понял. Можешь идти, — и опустил оружие.       — Что вы будете делать, сэр?       — Попытаюсь спасти то, что дорого мне.       Бран ещё раз кивнул и ушёл, осторожно закрыв дверь.       — Да что с тобой не так, кровосос? — прорычал Маккаллум и с силой ударил кулаком по столу.                     В поместье Ридов Джеффри вернулся на следующую ночь. Дворецкий впустил его и дал пару свечей.       — Ему плохо на свету, — прокомментировал он, глядя куда-то в сторону.       Охотник зажег свечу и поднялся наверх, по привычке прислушиваясь и вглядываясь в темноту. В дальней комнате было тихо, а из-за двери слева слышался невнятный шорох. Джеффри бесшумно прошел в конец коридора, осторожно постучал и сразу вошёл, заставая Рида уже на ногах.       — Мистер Маккаллум? — Джонатан не выглядел удивленным. Он как раз надевал пальто. На манжетах рубашки и воротничке виднелись пятна крови, а лицо оставалось в тени. Охотник прищурился:       — Какого хера ты делаешь, Рид?       — Не думаю, что должен вам отчитываться, Страж, — кажется, он улыбнулся. — Но, если так интересно, я намерен вершить вампирские дела, сеять разруху и раздор на нашей и без того грешной земле.       — Не кривляйся, упырь, — Джеффри оскалился и сделал шаг вперёд, чтобы лучше осветить Рида. А когда сделал это, сразу невольно отшатнулся.       — Я думал, ты храбрее, охотник, — усмехнулся Рид.       — Что с тобой происходит? — негромко спросил Джеффри и снова приблизился, уже готовый к неприятному зрелищу.       Кожа Джонатана приняла неестественно серый оттенок, на правой щеке и лбу красовались свежие язвы, губы потрескались, а глаза… Помутнели. Как у утопленника.       — Наказание за то, что пошёл против природы. Не находишь это забавным?       — Забавным? Ты в своём уме?       — И с каких пор Стража заботит судьба юного экона?       — Не просто экона, а главного врача больницы. Если ты забыл, то я напомню: у тебя есть обязанности. Ты не можешь просто так свалить и оставить людей без лекарств и должного ухода.       — Я сделал достаточно медикаментов, чтобы уйти в небольшой отпуск. И предусмотрительно сохранил Суонси жизнь, несмотря на его грехи. Так что оставь меня, охотник. Коллеги прекрасно справятся с моим временным отсутствием.       Маккаллум вытащил из внутреннего кармана несколько пробирок и демонстративно помахал ими перед глазами Рида:       — А еще ты обещал помочь.       Джонатан внимательно оглядел Джеффри, будто раздумывая, а потом кивнул:       — И сдержу слово. Но свечу придётся потушить.       Джеффри хотел возразить, но не успел — огонь тут же погас. Страж остался в полной темноте.       В комнате повисла тишина.       Через несколько секунд, показавшихся минутами, Маккаллум услышал шаги. Он знал, что Рид мог перемещаться бесшумно, но, видимо, тот решил, что человеку комфортнее понимать, что происходит.       По старому паркету проскрипел стул.       Зашуршала одежда — кажется, Джонатан снял пальто.       Зазвенели склянки, по столу глухо проехался микроскоп.       В темноте блеснуло стекло, послышался сдержанный вздох. Потом все снова затихло.       Джеффри чувствовал себя будто в вакууме, не решаясь двинуться. Отчего-то он вспомнил, что находится в опасной близости от монстра, который уже не раз доказывал свою силу и, к тому же, был ужасно голодным.       — Эй, упырь, — осторожно позвал Страж.       Еще один тихий вздох.       — Да?       — Почему ты не убил меня?       — Я не убийца. Так что варианта было два: отпустить или обратить.       — Тогда почему отпустил?       — Иначе ты бы убил себя сам.       — Но ведь эконы бессмертны.       — Любой, кто достаточно сильно хочет умереть, рано или поздно найдёт смерть, — просто сказал Джонатан, а Джеффри не знал, что ответить.       Некоторое время они молчали. Маккаллум слышал только неясный шорох и собственное дыхание. Примерно через десять минут Рид закончил, выдав задумчивое «хм».       — Ну, что там?       — Кажется, охотник, у меня плохие новости.                     — Так, стоп, давай ещё раз для тех, кто ни на кого не учился, — напряжённо переспросил Джеффри и чертыхнулся, обжегшись свечой, которую снова зажег. — Что ты нашёл?       — Когда я обнаружил первые признаки заболевания, то сразу начал изучать собственную кровь. Я нашёл нечто инородное, но не смог понять, что именно. То же самое я нашёл в ваших образцах. Откуда именно эта кровь?       — С жертвы, Милы Коллинз. Кровь была на ее коже.       — Это точно не ее кровь?       — Точно, можешь проверить. Ее — в пробирке под номером семь.       — Да, она в порядке, — кивнул Рид и достал из кармана платок, а потом коротко промокнул им щеку.       — Когда ты заболел?       — Четыре дня назад.       — Тебе не кажется странным, что твоя кожа выглядит почти как у скалей?       — Я тоже это заметил. Думаю, дело в них.       — Но почему раньше этого не было?       — Думаю, они больны. Чем-то посильнее инфлюэнцы.       Маккаллум нахмурился:       — Как тебя вылечить?       — Вернуться к тому, для чего я был создан.       — К чему?       Джонатан поднял взгляд и тяжело посмотрел на Джеффри:       — Убийству людей.       Охотник нахмурился, сложив руки на груди:       — И куда подевался Джонатан «Я-Не-Убийца» Рид?       — А Джеффри «Я-Ненавижу-Упырей» Маккаллум?       — Туше, — охотник фыркнул, начиная расхаживать по комнате.       Джонатан продолжил изучать образцы под мерный стук шагов.       — Ты действительно сможешь помочь мне с расследованием? — вдруг заговорил Джеффри.       — Сделаю все, что смогу, — пожал Джонатан плечами.       — Тогда… — Маккаллум резко остановился. — Я тоже помогу тебе.       Рид вскинул бровь и посмотрел на стража снизу вверх.       — Убьешь ради меня?       — Постараюсь обойтись без жертв, — и подошёл ближе, поджигая ещё одну свечу. — Это ведь возможно?       Рид скептически фыркнул:       — Я понимаю, что тебе не достает образования, но даже дети знают, что потеря крови приводит к смерти.       Маккалум вернул гневный взгляд:       — Я не идиот.       — Тогда что ты предлагаешь? Вежливо попросить? «Извините, мадам, не могли бы вы одолжить нам с коллегой пару пинт крови? Не переживайте, больница за углом, — с каждым словом Рид все больше раздражался. — Зачем нам кровь? Мой друг-кровосос страдает от неизвестной болезни, так как отказывается убивать людей, а мне он еще нужен, чтобы поймать другого упыря. Будем рады, если согласитесь с нами сотрудничать на постоянной основе». Так ты это видишь? — В конце речи он поднялся.       Джеффри удивленно хлопнул глазами, глядя на доктора снизу вверх, и неожиданно рассмеялся:       — О, боги, Рид, ты невыносим. Особенно, когда перестаешь играть в джентльмена.       Джонатан отмахнулся и хмуро отошел к балкону:       — Мне, конечно, льстит, что ты хочешь помочь, но вариант только один — продержаться достаточно долго, чтобы успеть найти лекарство.       Джеффри вздохнул и потер лицо. Скепсис Рида можно было понять. Да и сам Маккаллум начал сомневаться в собственной адекватности из-за того, что планировал предложить. Несмотря на тон доктора, тот был прав. Рид нужен Джеффри, чтобы найти кровососа. И не просто мелкого упыря из канализации, а самого настоящего маньяка, жадного до крови и человеческих органов.       — Вообще-то я хотел предложить собственную помощь.       Рид медленно развернулся:       — Ты в курсе, что тоже не сможешь жить без крови?       — Без ее части — смогу. Не первый раз.       — Если ты думаешь, что вампирский обед — это стерильное и подконтрольное действие, то сильно ошибаешься.       — Клыки твои я уже видел — не так уж и страшно. А насчет второго… У меня есть пушка, — и демонстративно достал обрез и взвел курок.       Джонатан скривился:       — Не время для шуток, охотник.       — Я не шучу, упырь, — и нацелился тому прямо в лоб.              Вдруг в комнате вновь потемнело. Свеча выпала из рук. Джеффри с силой отбросило, и сильное тело прижало его к стене.       — Черт… — прошипел Маккаллум, ударившись затылком.       — Ты предлагаешь мне себя, охотник? — прорычал Рид, втискиваясь ближе, а после заглянул ему в глаза.       Джеффри поднял взгляд и резко вдохнул. От шока — потому что глаза напротив уже перестали быть мутными, а горели красным. От спертого воздуха — потому что пространство вокруг сгустилось, сжалось и стало похоже на смолу. Сердцебиение участилось и усилилось настолько, что становилось больно.       — Черт… — прошептал страж, чувствуя страх, боль, странное предвкушение и… Восхищение.       Этот сверхъестественный мудак, даже без странной магии крови, действовал на него убивающе.       — Я не слышу, — произнес вампир.       — Да, — выпалил страж, резко выдыхая. Голос подвел его, прозвучал почти умоляюще. — О, боги…       — Что ты чувствуешь? — В этот раз чужой голос прозвучал в голове. Он был чистым и низким. Совсем не хриплым, почти идеальным.       Маккаллум зажмурился и вытянул шею, прогнувшись в пояснице.       — Ох, Джеффри, — собственное имя почти невозможно было спокойно выносить. — Ты представляешь, что значит для экона добровольно отданная кровь?       Страж качнул головой в сторону.       — Это… Лучшее, что может попробовать упырь, — и резко прижался всем телом, наклоняясь над жертвой.       Маккаллум зажмурился крепче и закусил губу, ожидая мощный укус, но…       Ощутил сладкое, жадное, раскаленное прикосновение чужих губ.       Черт, это было слишком, он откровенно застонал.       — Джеффри, — зарычал Рид.       — Джон… — прошептал Маккаллум.       Еще один поцелуй. Чужие руки скользнули по груди, далее — по бокам. Пальцы сильно сжались на бедрах, явно оставляя отметины. Тело подводило, а разум — даже если и мог, то не хотел работать ясно, отдаваясь во власть сильного мощного и безумно безупречного существа.       Кажется, Рид боролся сам с собой, пытаясь усмирить острое резкое и жестокое желание.       — Пожалуйста, — беззвучно попросил Маккаллум и закусил губу сильнее. К подбородку скатилась капля крови.       — Я не смогу остановиться, — дрогнувшим голосом ответил Джонатан.       Джеффри подался вперед вжал дуло оружия ему прямо в живот:       — А так?       — Ты выстрелишь в меня?       — Я всегда этого хотел.       Джеффри попытался непринужденно усмехнуться, но получилось не очень. Прозвучало, скорее, нервно.       Джонатан склонил голову и коснулся носом его щеки:       — Зачем ты это делаешь?       — Уж точно не из большой любви к тебе.       Рид поднял другую руку и приложил ладонь к его груди, прямо у сердца:       — Если будешь так нервничать, то быстрее потеряешь кровь. Тебе нужно успокоиться. Дыши.       — Разве ты не должен использовать гипноз? — спросил Джеффри.       — О, нет. Только не сейчас, — и склонился ниже, к шее.       Маккаллум зажмурился, ожидая резкую боль от укуса, но тут же удивленно выдохнул, ощущая на коже холодный, но осторожный поцелуй.       — Рид, какого хрена ты…       Но договорить не успел, почувствовав легкое головокружение, и как земля уходит из-под ног.       — Тише, страж. Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали.       Они оказались на кровати, а Рид уже стягивал с Джеффри пальто.       Маккаллум приподнялся и упёрся рукой Риду в грудь:       — Что это ещё значит, упырь?       — Я же сказал, тебе не стоит нервничать. К тому же, жалко испортить такое хорошее пальто, не согласен?       — Я сам, — хмуро буркнул Джеффри и снял верхнюю одежду, оставаясь в старом военном камзоле. Следом его вдруг осенило. — Я знаю, что ты делаешь, Рид.       — Что же?       — Даёшь мне возможность передумать.       — А ты передумаешь?       — Нет.       — Тогда тебе стоит знать: мы собираемся сделать самое интимное, что ты когда-либо ощущал.       — Что это значит?       — Я загляну тебе в голову.       Джеффри усмехнулся:       — Стоило предупредить меня заранее.       — Я пытался.       — Давай просто сделаем это, — Маккаллум кивнул, будто сам себе, и вытащил из-за пазухи небольшой кинжал:       — Могу я начать сам?       — Конечно, — с улыбкой ответил Рид и сел рядом, склонившись чуть ниже. — Но с того момента, как ты коснёшься лезвием кожи, я за себя не ручаюсь.       — У меня все ещё есть оружие.       — Используй его, как только почувствуешь, что достаточно.       — Тебе этого хватит?       — Вот и узнаем, — Джонатан провёл рукой по его груди вверх. — Но тебе все же стоит расслабиться. Я вижу, как бьется твоё сердце — слишком быстро.       — И ты не помогаешь.       — Прости, — и отнял руку. — Расслабься, но держи пушку крепко. Хорошо?       Маккаллум кивнул, сел повыше, расстегнул несколько пуговиц рубашки и взглянул на Рида:       — Зашьёшь?       — Определенно.       Странное возбуждение немного спало, и Джеффри мотнул головой, пытаясь избавиться от остатков марева:       — Ты спросил, что я чувствую.       — И что же? — тихо уточнил Джонатан и судорожно выдохнул, глядя на лезвие кинжала.       — Голод, — ответил Маккаллум и полоснул себя лезвием по пострадавшему в стычке плечу.              Рид прикрыл глаза, нервно втягивая носом воздух. Терпкий, тяжелый и сладкий запах крови ударил в ноздри. Он чувствовал, как застарелая жажда, которой так часто отказывали, встрепенулась и настойчиво заполнила все его существо. Клыки удлинились, вокруг слабо вспыхнули тени. Рид открыл глаза и невольно ахнул, глядя, как потоки крови тянутся от сердца к ране. Не в силах сдержаться, он накрыл губами разрез, сделал настойчивый глубокий глоток и мучительно замычал.       — Блядь… — зашипел Джеффри, откидывая голову в сторону. Нет, боли не было, но почти сразу он ощутил головокружение, а потом… Яркое и неприкрытое удовольствие. — Джон… — выдохнул он.       Рид прижался ближе, сквозь мрак слыша тихий голос. Он практически лёг сверху, выгнулся в спине и вгрызся в рану, перестав дышать, когда первые капли крови врезались в разум.       Вот Джеффри дерётся с соседским мальчишкой и явно проигрывает, ему ломают нос.       Вот он бежит на перегонки с девочкой, специально проигрывает, а потом украдкой целует ее на прощанье.       Вот он спасает от утопления щенка, вытаскивая его из грязного лондонского канала.       Вот он убивает собственного брата.       Вот он слышит речи наставника и всем сердцем желает убить каждого вампира на свете.       Вот он видит доктора Рида…              Джонатан резко отпрянул и хищно зарычал, приподнимаясь и выгибаясь в спине.       А потом налитыми кровью глазами посмотрел на охотника, когда-то решившего истребить весь его вид.       Джеффри тяжело дышал, раскрасневшись. В дрожащей руке он сжимал обрез, а плечо выглядело так, будто кто-то пытался откусить от него кусок.       Джонатан снова зарычал и оскалился, еще не полностью придя в себя. Жажда не ушла, он навис над человеком и слизнул кровь с собственных губ:       — Я чувствую это, охотник, — и жадно втянул носом воздух. — Ты боишься. Но не меня. А того, что сам не хочешь останавливаться.       Маккаллум выдохнул со странным облегчением и выпустил оружие, которое со стуком упало на пол, а потом поднял руку, сжал пальцами рубашку Рида и прошептал:       — Не останавливайся.              Резким движением Рид просунул руку ему за спину и заставил выгнуться сильнее. Сам он прижался сверху, отчетливо чувствуя жар живого тела, напряженного, но податливого, обвитого запахом крови. Он едва сдерживался, чтобы не вонзить клыки в крепкую шею, но другое, знакомое, неожиданное ощущение заставило его на секунду замереть. Другой рукой он скользнул по животу ниже и нащупал отчетливо выраженную эрекцию.       — Мне никогда не предсказать тебя, охотник…       Джеффри поддался и развел ноги, открыл рот в беззвучном стоне и сжал коленями бедра Рида. И даже боль не отрезвила его, когда Джонатан снова впился зубами в его плечо.       Это было слишком похоже на вампирский гипноз. Маккаллум почти не соображал, ощущая лишь одно — острую необходимость отдать все, что только может дать кровососу, жадно глотающему его кровь. Тот уже убрал руку от промежности, но сам прижался пахом, откровенно потираясь собственным стояком. Джеффри сжал пальцами затылок Рида, прижимая его к плечу, и жадно отвечал движением бедер, сильнее возбуждаясь с каждым рваным толчком.       Он хотел его, безумно и нездорово. Хотел не только отдать, но и взять, услышать стон удовольствия, чувствовать прикосновения, ощутить кожей чужую ледяную кожу, которая с каждым глотком становилась теплее.       — Джон… — застонал он в голос, уже находясь на грани разрядки, когда Рид отодвинулся, разрывая интимный контакт. — Черт побери… — Его окутало безумие, вожделение и тяжелая всепоглощающая страсть. Он чувствовал жажду, не сравнимую ни с чем, что он когда-либо чувствовал, а вампир, кажется, играл с ним, сменив тактику. Он кусал плечо, оставляя кровавые следы, целовал шею, сбито дыша, избавляя Джеффри от рубашки.       Когда часть одежды осталась на полу, он прильнул губами к груди, обхватил губами сосок, случайно задел его острыми клыками и тут же слизал кровь. Рид будто сам погрузился в безумие, не только бездумно выпивая кровь, но будто желая съесть его целиком, без остатка.       — Джеффри, — он поднял взгляд, абсолютно дикий и жадный. — Это последний шанс остановиться, — он будто умолял.       — Не смей, упырь, — хрипло ответил Маккаллум и обхватил ногами его бедра, а потом потянул с Рида рубашку, судорожно расстегивая пуговицы. Он хотел скорее прикоснуться, дотронуться до холода мертвого тела, чувствовать его желание и удовлетворение.       Джонатан зарычал и, наконец, сдался.       И если Джеффри и считал, что будет к этому готов, то очень ошибался.              Тени, что до этого лишь подрагивали на границе видимости, резко всколыхнулись. Воздух снова потяжелел, заполняясь ими. Стало трудно дышать.       Все пространство будто сжалось, а тени обволокли тело Джеффри, укутывая и прижимая его к вампиру.       Маккаллум неотрывно смотрел на Рида, с восхищением отмечая, что тени вьются прямо из него.       Лицо Рида исказилось, потемнело, стало хищным, и Джеффри едва смог сдержать судорожный вдох. Вопреки ожиданиям, он не был испуган. Метаморфоза подогрела и без того острое возбуждение. Он с нескрываемым восторгом приподнялся и потянул с Рида оставшуюся одежду. Тот поддался, но тут же прильнул обратно. Остатков его самоконтроля только хватило на тихое:       — Не дай мне убить тебя, охотник.       Тот лишь выдохнул и приподнялся, а потом резким движением развернул их, оказываясь сверху:       — Позволь мне…       Рид моргнул и даже замер на мгновение, неверящим взглядом рассматривая стража:       — Что ты…       А потом ахнул, увидев, как снова блеснуло лезвие. Не теряя ни секунды, Маккаллум подался вперед и протянул руку, прикрыв глаза.              Рид думал, что безумнее эта ночь стать не может.       Что желание и жажда, выворачивающая наизнанку, достигла своего пика. Что человек, добровольно отдающий драгоценные капли крови, не может быть соблазнительнее. Так он думал точно до того момента, как Джеффри Маккаллум не взял инициативу на себя.       Охотник навис сверху, тяжело дыша, глядя так дико и смело, что даже Джонатан почувствовал мурашки. Этот человек был сильным, дерзким и… По-настоящему человечным. От него пахло самой жизнью вперемешку с жаждой убивать. От него пахло желанием жить, уничтожать врагов, быть первым и… Быть здесь. В опасной близости от самого опасного хищника, предлагая не просто помощь, но спасение.       На мгновение Джонатан потерялся, вбирая многогранность Джеффри, но тут же вздрогнул, когда блеснул кинжал, а первые тяжелые капли крови беспорядочно упали ему на грудь.       Горячая кровь, будто раскаленный свинец, обожгла. Рид схватил руку и присосался прямо к запястью, кусая глубже, не думая о последствиях. Он, зажмурившись, наконец, сделал большой глоток, чувствуя губами, языком, горлом, самим нутром невыносимый жар. Он чувствовал, как его собственное тело отозвалось на кровь, словно на наркотик. Каждая клетка тела потянулась к источнику жизни, вбирая все до капли, пополняясь чистейшим удовольствием, энергий сильного человека. Не выдержав, Джонатан схватил охотника за плечо другой рукой, с силой удерживая, и застонал. Почти жалобно, заломив брови, умоляя либо не отстраняться, либо прекратить это сейчас же, понимая краем сознания, что сам ни за что не остановится. Даже под угрозой смерти.       Джеффри ахнул и сильно закусил губу, не отрывая взгляда от Джонатана. Тот почти обессилено схватился за руку, будто признал поражение против себя и своего желания.       Услышав стон, Маккаллум выгнулся и возблагодарил всех богов за боль в руке — иначе бы в тот же миг кончил, глядя на Рида, хвастающегося за руку словно за спасательный круг.       Черт, это стоило того. Боли, риска, болезни — всего, чего угодно, — чтобы увидеть, почувствовать Джонатана-Гребаного-Рида на грани безумия.       Осмелев и умирая от накатывающего возбуждения, Джеффри толкнулся бедрами снова, жалея, что не успел избавиться от штанов. В ответ на толчок, он услышал еще один стон, более мягкий, но не менее жаркий.       — Черт, Джон, — взмолился охотник и наклонился, чтобы уткнуться взмокшим лбом в острую ключицу. Он часто дышал, постанывая, а другой рукой скользнул ниже, торопливо расстегнул чужие брюки и обхватил твердый член.       Почувствовав давление в паху, Джонатан зарычал. Он уже успел забыть, что это измученное смертью и чужой кровью тело было способно на что-то большее, чем страдание. Раньше все, что касалось питания, никогда не вызывало в нем таких чувств. Обычно это было лишь чувство вины, даже в случае с бедными скалями. Когда-то они тоже были людьми и не заслуживали такой смерти.       Но теперь каждое прикосновение, движение, ласка и стон ощущались с болезненной четкостью. Будто Джеффри ласкал не тело, а само нутро, пробираясь под кожу, сквозь неживые ткани к живому сердцу.       Откровенная ласка не осталась незамеченной. Не в силах сдержаться, Джонатан оторвался от раны и толкнулся навстречу руке, жадно слизывая кровь с губ, и замутненным взглядом впился в лицо Джеффри, который, казалось, будто и не потерял несколько десятков унций крови. Будто, черт возьми, сам хотел избавиться от них, отдавая кроме этого всю страсть, на которую был способен.       — Кажется, я нашел способ лучше, чем обрез, — хрипло прошептал Маккаллум и, не дожидаясь ответа, накрыл окровавленный рот Рида своим, чтобы глубоко, жадно и отчаянно провалиться в поцелуй. Голод, которого он ранее даже не осознавал, окутал его, а потом — проник в мозг и тело, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.       Кровь еще текла из ран, впитывалась в одежду и простынь, пачкая тела.       Джонатан не менее жадно ответил на поцелуй, прикусывая влажные губы, касаясь кончиком языка зубов и неба, задевая острыми клыками тонкую кожу.       — Я убью тебя, охотник, — прошептал он. Не угрожая, а предупреждая. О том, что почти потерял последние крохи контроля.       — Не раньше, чем сделаешь это, — дрогнув, Джеффри схватил руку Джонатана и направил вниз, а сам вернул свое запястье к хищному рту. — Ты говорил, что сможешь увидеть. Так смотри, — и наклонился, с силой кусая плечо Рида, будто в отместку.       Джонатан поддался, впился в рану снова, оставляя рваные царапины вокруг, и одновременно расправился с брюками Джеффри, чтобы сжать оба их члена в ладони, сразу лаская, слыша новый стон.       Делая новый глоток, Рид зарычал и нырнул в пучину беспокойного разума.       Он увидел Джеффри, в крови и бинтах после очередной стычки. Он увидел мертвых вампиров и скалей, валяющихся в подворотне, убитых патрульными. Он увидел товарищей-стражей, хромых и раненых. Увидел людей, несправедливо умирающих на улицах гнилого города. Он ощутил ненависть, злость, гнев и острое желание расквитаться, убить, раскромсать и убить снова. Желание помочь, бессилие и отчаяние от невозможности спасти всех.       А затем он увидел себя.       Он увидел улыбку: сначала снисходительную, но в последствии — мягкую. Увидел страх в глазах, печаль и боль. А потом ощутил всепоглощающую горечь от невозможности завладеть и быть рядом. Отчаяние другого рода — от безмерной тоски и восхищения, которым не было места в этом мире. Затем он почувствовал страх и гнев, но направленный внутрь, в себя, на собственную слабость и неспособность сопротивляться потусторонней притягательной силе. Тягучее желание, разрывающее привычную жизнь на куски. Отрицание, ярость, но в конце концов — принятие. И, прежде чем, оторваться, почувствовал что-то еще — спокойное и уютное, почти нежное.       Задыхаясь, он снова взглянул на Джеффри, а потом приподнялся и осторожно, но уверенно повернулся, чтобы оказаться сверху, а потом прижался лбом ко лбу Джеффри, продолжая ласкать их обоих.       — Охотник… — Только и смог хрипло прошептать он, теряясь в общей боли и удовольствии, с мучительным наслаждением проваливаясь в так же разделенный на двоих взрыв, накрывший оргазмом их обоих.              Проснувшись, Джеффри поморщился от тупой боли — плечо и руку саднило. Он чувствовал себя почти нормально, не считая слабости, дискомфорта и легкого головокружения. Он приподнялся, сразу передумал, повернулся на бок, и вдруг замер.       В опасной близости спал экон. Да так человечно, что стало не по себе. Могучий кровосос, гроза скалей, Джонатан Эммет Рид сопел, укрывшись тонким одеялом и уткнувшись щекой в подушку. Чертов упырь.       Хотелось протянуть руку и проверить, потеплела ли его кожа. Вероятно, да, судя по зажившим язвам и порозовевшим щекам.       Джеффри все же приподнялся. Рана на плече была заклеена повязкой, но вокруг расплылся синяк. Дерьмо. Но досада о боли казалась совершенно несущественной по сравнению с чувством стыда. О, боги, что он наделал…       Закрыв лицо руками, Джеффри уперся локтями в колени и тяжело выдохнул, пытаясь понять, зачем вообще все это затеял. Конечно, ему нужна была помощь, но это… Он добровольно отдал себя в руки упырю, дал выпить собственной крови, а потом ещё сладко спал, а не сбежал при первой возможности. И это помимо прочего, о чем даже думать сейчас не было сил. Почему-то вспомнился Иэн. Интересно, он бы смог стать эконом, если бы ему чуть больше повезло?       Черт, да какого хрена? Маккаллум бессильно зарычал.       — Больно? — Послышался сонный голос.       Джеффри вздрогнул:       — Что?       — Ты ужасно выглядишь, страж.       Маккаллум нахмурился и оглядел себя:       — Уж не моими стараниями.       Джонатан на секунду задумался и как-то обреченно вздохнул:       — Я прошу прощения и обещаю искупить вину. Я успел лишь поверхностно позаботиться о ранах и смыть кровь. Скорее всего, заживление будет небыстрым, за что я… Снова прошу прощения. Я потерял контроль.       Джеффри скептически фыркнул. Уж кто потерял контроль, так это он сам. Невзирая на контекст, вампира еще можно было понять. Не секрет, что упыри с ума сходят от крови, а вот все остальное…       Да, Маккаллум хотел Рида. С самой первой встречи в кабинете Суонси он понял, что покоя ему больше не видать. Особенно с учетом того, что единственный мужчина, перед которым он готов был упасть на колени, оказался гребаным эконом.       Хотя это совсем не объясняло, почему все ощущалось настолько… Остро.       Джеффри прочистил горло:       — Эй, упырь.       — Да? — отозвался тот, садясь на кровати.       — Ты точно… Не использовал никакие шуду-вуду приемы?       — Что? — Рид вскинул брови.       Джеффри вздохнул:       — Говорю, магию свою не применял на мне?       Джонатан замешкался и посмотрел куда-то в сторону, а потом потер шею:       — Нет.       Джеффри скептически оглядел вампира. Он что, смутился? Вот уж точно — день открытий.       — Рид.       Тот не ответил.       Маккаллум фыркнул и развернулся:       — В чем дело?       Джонатан не спеша поднял взгляд:       — Тебе нужно заняться ранами. Я зафиксировал их, пока ты спал, но необходимо наложить швы.       — Успею. В чем дело, я тебя спрашиваю?       Рид нахмурился:       — Кроме того, что мы не ограничились моим «лечением»?       Джеффри почувствовал странный холодный укол в груди.       Все складывалось логично. Черт… Как он мог недооценить гребаную вампирскую природу?       Черт… Он же впустил Рида в голову… Что, блядь, еще он мог увидеть? Крепкий стояк? Бессонные ночи? Ебаные фантазии о той самой ночи?       — Блядь… — хрипло выругался страж и резко встал в поисках одежды. — Забудь, Рид. Я ухожу.       Джеффри пошатнулся от головокружения, но удержался на ногах. Джонатан внимательно смотрел на него, но даже не дернулся, чтобы помочь. Видимо, понимал, какой удар по самооценке это может нанести.       — Что, по-твоему, произошло? — лишь спросил он.       — В смысле? — Охотник судорожно пытался распутать свою рубашку, найденную на полу.       — Это нельзя назвать простой помощью собрату, не находишь? Даже если на мгновение представить нас друзьями. Так что же это было?       Страж стиснул зубы, злясь на себя и на ситуацию в целом.       Джонатан продолжал:       — Нам нужно это обсудить, если мы хотим и дальше работать вместе.       — Блядь, упырь, ну что пристал? — психанул Джеффри, особенно яростно надевая рубашку. — Ты что, о перепихонах случайных не слышал? Есть такая херня у людей, когда уж очень надо. Я поддался своим человеческим инстинктам, а ты их подхватил и раскрутил в своей ебнутой вампирской башке. Что было, то прошло. Ты теперь относительно здоров, а я валю на хер, пока совсем не окочурился. Знаю я вас. Только дай кровушки попить, так и не отстанете, пока все не высосите вместе с мозгом. А теперь заканчивай эти сопливые речи и готовься к делу. Я приду через две ночи и хочу, чтобы ты к этому времени добился какого-то результата. Все улики у тебя. И прошу, не начинай этот разговор снова. Пойми: мы, люди, совсем не сентиментальны. Высокая вероятность смерти делает нас черствыми и жадными до утех. Всего хорошего.       Маккаллум, заметив, что его уже начало нести от нервного напряжения, быстро оделся, собрал инвентарь и практически выбежал из комнаты, толком не попрощавшись. Дав себе минуту отдышаться за дверью, он поспешно схватил очередную порцию лекарств и покинул поместье под усмехающийся взгляд миссис Рид, провожающий его из окна.       — Я всегда знала, что у тебя более взыскательный вкус, сынок, — пробормотала пожилая дама и вернулась к чтению книги.