Пленник этого мира

В комнате воцарилась кромешная темнота, которая впервые пугала Гао Ху. Будучи наедине с господином Мао, юноша чувствовал себя неловко, ведь прекрасно понимал, что ему предстоит сделать дальше. Он знал, чем занимались девушки и юноши в заведении, но никогда не интересовался подробностями, считая такие вещи унизительными. Но теперь, оказавшись в подобной ситуации, лис бы не отказался от подробного рассказа, как лучше всё сделать. Он сидел на стуле за столом и нервно теребил пальцами свои белые одежды. Господин Мао не спешил и был нежен с юношей. Он стоял сзади, поглаживая юношу по груди. Над его ухом то и дело раздавался расслабленный шёпот. — Не волнуйся, я буду осторожен, — успокаивал господин Мао. Гао Ху кивнул. Он повернулся к мужчине и в темноте постарался нащупать его плечи. Уложив на них руки, юноша плавно скользнул по ним и обвил шею мужчины. Уже привычные ему действия теперь ощущались совершенно иначе. Губ юноши коснулись горячие губы господина Мао. Хвост лиса пугливо качнулся из стороны в сторону. Он прикрыл глаза и постарался расслабиться, не упуская ни единого нового чувства. Ладонь мужчины опустилась ниже, развязывая пояс одежд Гао Ху. Он медленно наступал, подводя юношу к постели. Мужчина чувствовал, как тело в его руках напрягалось, отзываясь лёгкой дрожью на каждое прикосновение, и незаметно улыбался такой реакции. — Расслабься, — прошептал господин Мао, проведя ладонью по основанию хвоста лиса. Гао Ху тихо простонал, неосознанно расслабившись. По его коже пробежали мурашки. Он смущённо прикрыл рот рукой, стараясь сдержать звуки, которые казались ему слишком уж развратными. — Нравится там? — с интересом спросил мужчина, потирая и слегка сжимая хвост юноши. — Очень, — прошептал Гао Ху, выдыхая горячий воздух. Юноша прикрыл глаза, а его ресницы слегка затрепетали. Верхние одеяния соскользнули с плеч, а ладонь мужчины опустилась ниже от груди лиса к его паху. Господин Мао повалил Гао Ху на кровать и снял с него оставшуюся одежду. Юноша неловко поджал ноги, согнув их в коленях. И, хотя в комнате было достаточно темно, лис явно ощущал на своём теле пристальный взгляд, от которого было не скрыться. Он словно обжигал нежную кожу, оставляя следы на каждом её участке, которого коснулся взгляд, подобный демоническому. Господин Мао разделся до пояса и провёл рукой по телу юноши. Его ладонь плавно скользнула по бедру Гао Ху, поднимаясь выше к талии вместе с дорожкой влажных поцелуев. Хрупкое тело демона послушно отзывалось на каждое касание. Он вздрагивал и сжимал руками постель. Господин Мао был очень нежен, словно боялся сломать юношу, а непроглядная тьма скрывала его недоброжелательную улыбку. Гао Ху чувствовал себя ужасно странно, но в то же время получал удовольствие от действий господина Мао. Ему казалось, что всё не так уж плохо. Даже если в дальнейшем станет хуже, мужчина всегда будет рядом и поможет даже в таких вещах. Именно такое впечатление он годами создавал в глазах Гао Ху. Юноша инстинктивно раздвинул ноги и расслабился, решив не думать о неловкости и просто довериться моменту. Мужчина приподнял ноги лиса, закинув их на свои плечи, а уже через мгновение тугого колечка мышц юноши коснулось нечто твёрдое и скользкое. Гао Ху тихо выдохнул, прикрывая глаза. Как только господин Мао начал входить, нижнюю часть тела лиса прошило болью. Он зажмурился и сжался, запрокинув голову назад. — Расслабься, — велел мужчина. Его ранее спокойный голос сменился почти угрожающим рыком оголодавшего зверя, готового в ту же секунду наброситься на свою добычу. — Господин Мао, — тихо всхлипнул Гао Ху, — мне больно… — Потерпи немного, скоро станет полегче, — прошептал мужчина, поглаживая одной рукой по бедру юноши. Гао Ху поджал губы и кивнул. Боль же, вопреки словам господина Мао, становилась всё сильнее, но юноша лишь думал, что так и должно быть и скоро всё пройдёт. Мужчина сразу же начал плавно двигаться, не дав лису времени привыкнуть. Гао Ху болезненно застонал, впившись руками в постель. Господин Мао не спешил, двигаясь медленно и передавая небольшую часть энергии юноше, чтобы облегчить его боль. В движениях мужчины чувствовалась сдержанность, перерастающая в напряжение, словно он тратил огромное количество сил на то, чтобы не причинить боль юному телу и не сорваться на привычный ему темп. Вскоре лису всё же удалось привыкнуть к размерам члена мужчины. Его стоны зазвучали куда приятнее, наполнив всю комнату. Странное ощущение наполненности окутало юношу, и он даже смог получить удовольствие. Казалось, его окунули в тёплую воду, что растекалась по телу и согревала его. Гао Ху тихо выстанывал имя мужчины, жадно глотая воздух и сжимая разгорячённое тело в своих объятиях. Движения внутри становились всё быстрее, а стоны лиса всё громче и развратнее. Он отчаянно хватался за руки господина Мао, царапал его плечи и лопатки, обвивал ногами талию и сжимал его внутри себя. Мужчина всю ночь изводил юного лиса, закончив лишь под утро. Гао Ху так устал, что сразу же уснул, свернувшись калачиком. Проспав до обеда, юноша наконец-то проснулся. Его тело ныло, а вставать совершенно не хотелось. В комнате уже никого не было, лишь порция остывшей еды стояла на столике. Юноша вздохнул, внезапно почувствовав себя брошенным, хотя и прекрасно понимал, что господин Мао не может целый день проводить с ним. Всего одна ночь сильно изменила жизнь Гао Ху. Отец перестал его избивать и наказывать, найдя другой способ издевательств над юношей. Сначала юный лис встречался лишь с господином Мао, что продолжал вести себя заботливо и нежно. Он задаривал Гао Ху подарками и приносил ему различные вкусности. Юноша, которому часто запрещалось выходить за пределы здания, мог выйти лишь в сопровождении мужчины, которого Гао Шан на полном серьёзе считал клиентом своего заведения. И, хотя лис явно не был доволен тем, что его сын якшается с господином Мао, он никогда не высказывался против, пока мужчина платил. Демон лишь злобно смотрел паре в спины, когда они вместе покидали стены борделя. Позже, как и говорил господин Мао, Гао Шан начал пользоваться тем же планом с другими своими друзьями, предлагая оплатить долги или просто развлечься с Гао Ху. Через несколько лет тело юноши стало доступно каждому желающему, независимо от статуса и отношений с Гао Шаном. Мужчина вовсе не чувствовал угрызений совести за то, что делает, его интересовала лишь прибыль, что заметно возросла за это время. Гао Ху терпел и принимал всё, что с ним происходило. Грубость и нежность своих клиентов юноша считал своеобразной формой любви, а господин Мао лишний раз подкреплял неверные суждения и выводы лиса. Мужчина был одним из самых нежных и щедрых клиентов, Гао Ху с удовольствием проводил время с ним, всё так же называя дядюшкой. Он воспринимал мужчину как нечто большее, чем просто клиента. За столькие годы господин Мао добился особого расположения юноши и его полного доверия и послушания. Медленно сплетая свою паутину, мужчина наконец подобрался к самому главному. — Зачем ты всё это терпишь? — с любопытством и поддельным сожалением спросил господин Мао, глядя на свежие раны на теле Гао Ху, оставленные недавней бурной ночью с другим клиентом. — А как иначе? Я ведь не могу перечить отцу. Либо так, либо снова избиения. Как ни крути, этот вариант лучше, по крайней мере, есть клиенты, которые меня любят, — подавленно ответил Гао Ху, стараясь скрыть раны. Сколько бы времени ни прошло, юноше было всё так же неловко перед мужчиной за свой внешний вид и вещи, которые они делали. — Твоему отцу осталось меньше ста лет, прежде чем он достигнет бессмертия. Уверен, что хочешь жить так вечно? Если ничего не изменить сейчас, больше шанса может и не представиться. — Но что я могу? Моё тело уступает ему по силе, я не владею мечом, а моя духовная энергия посредственна. — Я могу тебе помочь, — спокойно ответил мужчина, поставив на стол пузырёк с прозрачной жидкостью. — Что это? — Яд, — всё так же равнодушно ответил господин Мао. — Ты смышлёный юноша и наверняка сможешь придумать, что с этим делать. Действует быстро и не оставляет шансов на спасение. — Почему? — Гао Ху поднял голову, глядя на мужчину. — Почему ты помогаешь мне? Он ведь твой друг, но ради меня ты находишь яд, чтобы я мог убить своего отца. — Ты прав, — вздохнув ответил господин Мао, — мы были друзьями и сотрудничали, но последние двести лет с твоего рождения он сам не свой. Вместо помощи он лишь портит всю работу. Я бы хотел, чтобы ты занял его место и помогал мне. Но, боюсь, он ни за что не позволит тебе это сделать и будет всячески препятствовать. Не исключаю возможности, что он может даже убить тебя, лишь бы не позволить обрести свободу. Я надеялся, что твой отец ещё может вернуться в норму и быть достойным отцом и другом, но я окончательно убедился, что он ступил на тёмный путь, откуда уже нет возврата. — Ты говорил, что он полюбит меня, когда я стану ещё красивее, но этого так и не случилось, — с сожалением произнёс Гао Ху. Господин Мао кивнул и приобнял юношу, склонившись над его ухом. — Между работой с Гао Шаном, что вечно всё портит и требует слишком многого, и тобой, нежным и покладистым, думаю, мой выбор был очевиден. Мне невыносимо смотреть на всё, что с тобой происходит. Я мог бы помочь тебе, да только проку от этого не будет, пока Гао Шан жив. Он не даст тебе покоя, даже если ты уйдёшь отсюда. Однако, я не могу заставить тебя делать это, ведь он, так или иначе, твой отец. Выбор останется за тобой, продолжить жить так или раз и навсегда изменить всё, — мужчина пододвинул пузырёк ближе к краю стола и слегка улыбнулся, сев на кровать. — Я сделаю это, — твёрдо ответил Гао Ху. В его глазах впервые сиял решительный холод и непоколебимость. Он не сомневался и не стал размышлять, считая свой выбор единственно верным. — Я не сомневался в тебе, — с довольной ухмылкой произнёс мужчина, пальцем поманив Гао Ху к себе.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒ ❑ ❒ ❑

Гао Ху стоял перед дверью в комнату Гао Шана, держа в руках кувшин с вином. Он медлил, сжимая в руке кувшин. Юноша осмотрелся по сторонам и глубоко вдохнул, постучав в дверь. Гао Шан лениво сидел за столом, когда его сын вошёл в комнату. Мужчина уже успел опустошить свой кувшин вина и ждал, когда же ему принесут ещё. Увидев на пороге Гао Ху, он сощурился, отставив чашу в сторону. — Почему ты? — фыркнул мужчина. — У сестрицы Цзинь возникли срочные дела, вот она и попросила меня помочь ей. Я лишь принёс вам вино, отец. Я сейчас же уйду, — Гао Ху поставил кувшин на стол и собирался уйти, но Гао Шан внезапно схватил его за запястье. — Останься. Выпей со мной. — Ох, отец… Вы ведь знаете, я не люблю алкоголь и совершенно не переношу его вкуса… — Гао Ху едва заметно поджал хвост. В его планы не входило распивать с отцом отравленное вино, хотя у юноши и было противоядие, которое он на всякий случай держал при себе. — Ничего с тобой не случится от одной чаши, — настаивал мужчина. — К тому же, рано или поздно тебе придётся пить. Уж лучше начать с отцом, нежели с тем поганым выскочкой Мао. «— За двести лет ты наконец вспомнил, что отец?» — подумал Гао Ху, криво улыбнувшись мужчине. Упорно отказываться было бы слишком подозрительно, а потому выбора у Гао Ху не оставалось. Юноша нехотя присел рядом с отцом и поджал губы. Мужчина налил ему вина и поставил чашу поближе к сыну. В глазах старого лиса виднелось недоверие, он словно догадывался, зачем Гао Ху пришёл. Гао Шан ждал, не сводя взгляда с юноши. Гао Ху ничего не оставалось, кроме как выпить принесённое вино. Он опрокинул чашу вина и сделал несколько глотков. Крепкий напиток сразу же ударил в нос, и юноша закашлялся, отставив чашу в сторону и скривившись. В горле словно сразу же начался пожар. — Слабенький ты какой-то, — заметил Гао Шан и вздохнул. Пары глотков было достаточно, чтобы развеять его сомнения. Мужчина разом осушил чашу. Гао Ху же, прикрывая рот рукавом и продолжая кашлять, незаметно закинул в рот маленькую пилюлю с противоядием. Гао Шан одарил его скучающим взглядом. Он долил себе вина и лениво покручивал чашу в руках. — Интересно, как же ты будешь жить дальше, если в таком возрасте не можешь и пары глотков сделать, — посетовал мужчина. — Наверняка твои гости пожелают выпить с тобой, а отказывать им будет нехорошо. Нужно бы научить тебя пить, не хочу, чтобы мне жаловались на твою неопытность. Гао Ху заметно помрачнел. Слова отца звучали для него по меньшей мере мерзко. В них не было ни капли сожаления за такое решение. Мужчина даже не скрывал своего отношения к собственному сыну как к товару. Он всем своим видом давал понять, что хочет, чтобы его сын упорно работал, тем самым принося своему отцу ещё больше денег. Юноша сжал руки в кулаки и прикусил губу. Слышать такое было слишком неприятно и обидно. Гао Ху не мог вынести это. Он понимал, что его отцу оставалось не больше десяти минут. Юноша набрался смелости и всё же задал вопрос, что терзал его вот уже несколько веков, с самого его рождения. — Отец, почему вы так ненавидите меня? Я изо всех сил старался вам угодить, делать всё, что вы хотите, быть послушным, но что бы я ни сделал, вы всегда были недовольны и били меня за любую мелочь. Я не понимаю, чем я заслужил такое отношение? — Вся твоя жизнь, само твоё рождение было ошибкой, — безразлично ответил мужчина. — Если бы не ты, Ван Лин была бы жива. Ты слишком похож на неё, это так меня раздражает, ты не можешь даже представить! — вскрикнул Гао Шан, замахнувшись на юношу. Но не успел он нанести удар, как руку свело судорогой. Резкая боль была такой сильной, что мужчина вскрикнул. Гао Ху же продолжил, как ни в чём ни бывало. Он понял, что яд начал действовать и теперь отец постепенно слабеет и не может навредить юному лису. Его тон стал холоднее и, как никогда раньше, был наполнен решительностью. — Тогда почему вы не убили меня сразу? В глазах Гао Шана промелькнуло сожаление, которого Гао Ху никогда раньше не доводилось видеть. Сердце юноши почему-то заболело от этого взгляда, и он поспешил отвернуться, стараясь вернуть своему лицу и голосу прежнюю уверенность. — Я не смог. Ты слишком похож на неё. Глядя на твоё лицо, я вижу Ван Лин. Я никогда бы не смог навредить ей. Сердце Гао Шана билось то быстрее, то медленнее. Мужчина уже успел понять, что всё же с вином было что-то не так. Будучи уже достаточно пьяным, он не заметил привкуса горького миндаля. В душе нарастало беспокойство, что то и дело сменялось умиротворённостью. Мужчина улыбнулся, в его взгляде впервые появилась теплота. Он накрыл ладонь юноши своими руками и виновато произнёс. — Прости, сынок, — прошептал Гао Шан. — Твой отец трус и слабак. Я не смог ни убить тебя, ни достойно воспитать. Я виноват, и даже моя смерть не покроет мою вину. Ван Лин просила меня позаботиться о тебе, но я не сдержал обещания, — на глазах мужчины сверкнула пара слезинок. — Только я во всем виноват, и мне жаль, что я осознал это лишь перед смертью, — Гао Шан слабо улыбнулся, глядя в глаза сына. — Я всё это заслужил. Но так даже лучше. У тебя ещё будет шанс исправить свою жизнь и сделать её лучше, нужно лишь постараться и принять правильное решение. Голос стих, а глаза Гао Шана потеряли живой блеск. Тело мужчины упало на пол, зацепив кувшин с вином, что со звоном упал на пол и разбился. Красная жидкость, подобная крови, медленно растеклась по полу. Гао Ху оцепенел, не сводя взгляда с бездыханного тела отца. Слова, сказанные им перед смертью, его взгляд и слёзы — всё это было абсолютно не похоже на того Гао Шана, которого он знал с малых лет. На короткое мгновение Гао Ху показалось, что именно таким и должен был быть его отец, если бы не смерть супруги. Сердце юноши кольнуло. Лис медленно встал со своего места и присел рядом с телом мужчины, накрыв его лицо ладонью и закрыв распахнутые глаза. — Надеюсь, у тебя будет шанс повидаться с мамой. Прощай, отец, — произнёс Гао Ху и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. На его лице не было ни радости, ни грусти, а в голове была лишь звенящая тишина. Теперь он может быть свободен и волен сам распоряжаться своей жизнью. Никто больше не посмеет ругать его или поднимать руку. Никто не скажет, что само его рождение — ошибка. Но сердце юноши почему-то предательски болело, словно в него вонзили острый нож. Дверь публичного дома со скрипом закрылась, и из него вышел молодой юноша в белых одеждах. Он поднял глаза на небо и мысленно заключил, что надвигается гроза. Продолжение следует…