Обо всем понемногу

Книга летит в стену и падает на пол, печально взмахнув страницами. Кирилл злобно щурится и сжимает кулаки: - Эти гребаные профессора по мировой экономике, гореть им всем в адском пламени. Какого хера так непонятно писать, а? Нельзя все объяснить простыми и понятными словами, и не строить из себя самых умных? Учеба дается далеко не сразу, в этом нет ничего удивительного. Если два года «пинать балду» в клубах и ночных гонках, не посещая лекций и сдавать сессию с помощью «старика Франклина», понять азы мировой экономики очень сложно. - Ты бы спросил у отца, он наверняка разбирается в этом, раз сумел создать свой успешный бизнес, - ответил Дима, отрываясь от своих бумаг. - Думаешь, он объяснит понятно? Ты правда, так думаешь? Кир скалится во все тридцать два зубы. Диме становится тревожно. Чуйка не подводит, а интуиция шепчет «что-то не так, что-то не так… тик-так, что-то не так». - А, вообще-то, ты прав, - голос Кирилла неуловимо меняется, - он объяснит, и оч-чень понятно. Он мне пару раз объяснял уже… правда, не про экономику. Дима подносит руку к голове Кирилла, тот сперва отшатывается, и можно поклясться, в серых глазах мелькает страх. Потом берет Диму за запястье и кладет себе на затылок. Под отросшими волосами Дима нащупывает старый шрам. Кончиками пальцев проводит по нему, будто бережно разглаживая. - Это он так тебя? - Ага. В восьмом классе. Или в седьмом, не помню уже. Снова улыбка-гримаса, глаза прищурены. - В школе тогда тоже сложности были с учебой. А папа.. родной и любимый папа решил все доходчиво объяснить, что я тупой урод и мразь. Понятно? Кирилл дергает головой. «Возьми себя в руки», - твердит ему внутренний голос. Вот только руки трясутся почему-то. Как много лет назад… - Кирюш, успокойся, - мягко говорит Дима, в ту же секунду понимая, что он дал любимому самый бестолковый совет. - А я спокоен, как танк после взрыва. Уже все сгорело давно. И угли дождем залило. Самообладание, точнее, его остатки рушатся с треском. Кирилл прячет лицо в ладонях, проклиная свой характер, свою память к детским обидам на отца, да весь белый свет. - ОН просто толкнул меня, а я отлетел и об угол. Папочка меня в угол поставил так… смешно, правда? Из груди вырывается не то смех, не то плач. Дима обнимает Кирилла, прижимает к себе, слушая приглушенные всхлипы. И чувствует беспомощность. Тоже, как много лет назад.       Тогда он пришел к Вере, Саша уехал в очередную командировку, а племянники были совсем еще малыши. Вере – месяцев семь-восемь, Леше почти три года. Самый непоседливый возраст. Прыгая с дивана на пол, Леша умудрился приземлиться на батарею и расшибить лоб. Море крови, испуганная Вера, вызов «Скорой». Они уехали, а Дима остался с крохотной Лизой. Она до этого оставалась без мамы, но сейчас, после всей нервотрепки, малышка горько заплакала. И Дима носил ее на руках, качая и шепотом уговаривая не плакать и обещая, что мама непременно вернется. Лиза так и уснула, утав от плача, а Дима не решался положить ее в кроватку, боясь, что разбудит. Руки давно затекли, а он все носил и носил племяшку, напевая себе под нос что-то смешное. Вот только самому было не смешно ни капельки. Все наладилось – так всегда бывает, никакие неприятности не длятся вечно. Теперь у Леши крохотный шрам под волосами, и он говорит, что похоже, как у Гарри Поттера, если не приглядываться. И Лиза теперь уже не кроха, а спокойная рассудительная девочка пяти лет. Может, так все наладится и с Кирюшкой? «А кто говорил, что с ним будет легко?» - спрашивал себя Дима, пытаясь отцепить руки Кирилла, чтоб встать с дивана и принести ему воды. Истерика длится долго – Кир никак не может успокоиться. Наконец, он обессилено вздыхает и наконец-то залпом пьет воду. Руки у него трясутся – со стороны это немного жутко. Потом он засыпает – как заснула маленькая Лиза, устав от собственного плача. А Дима берет учебник и открывает на первой странице. Надо б почитать, что там такого сложного. Без помощи Кириллу не обойтись.