Run to you

Виндхем, штат Коннектикут – Нил 10 марта, 2:43pm EST Примерно через два с половиной часа после отъезда из Покипси, Натаниэль-Райли останавливается на задней площадке бензоколонки, выходит из машины, которую он угнал через несколько улиц от дома Лонни, и уходит. Он никогда не был фанатом Коннектикута. Он маленький и прибрежный, что, по его мнению, должно быть привлекательным для большинства людей. Но побережье пахнет как Балтимор, и, несмотря на то, что он является штатом массивным, он достаточно мал, чтобы он мог чувствовать, как чужие глаза проходят по его коже. Это прикольно, и может, он сможет оценить это. Отлично, что всего в нескольких кварталах от заправки, на которой он оставил машину, стоит оставленный без присмотра велосипед без какого-либо замка. Натаниэль легко перебрасывает ногу через сиденье, между вздохами решив, что Райли большой любитель велосипедных дорожек и спасает окружающую среду одной поездкой на велосипеде до школы. С легкостью, выглядя как подросток, которому самое место там, где он есть, Натаниэль крутит педали на чужом велосипеде, не испытывая за это и половины вины, как ему следовало бы. Это сократит время в пути по сравнению с пешими прогулками, и он знает, что не может просто красть машины в каждом городе, в котором останавливается. Иначе это будет целый след из угнанных авто от Балтимора до того места, где он прятался, когда его настигнут, а Натаниэль не может позволить себе оставить это позади. Он бы не возражал, если бы за ним следили люди Мясника, но ФБР потащит его обратно на допрос, используя Лисов как рычаг давления. Велосипед тоже хороший, либо совсем новый, либо свежевымытый. Натаниэль проводит разбитым пальцем по рулю, когда заходит за угол. На коже остаются следы мыла, когда он отстраняется и трет палец о палец. Значит, ухоженный. Ему немного стыдно за то, что он украл его, зная, как хорошо за ним ухаживают. Он надеется, что тот, у кого он его забрал, достаточно обеспечен, чтобы найти себе новый велосипед. Он долго крутит педали, минуты проносятся мимо него, пока тело, и без того разбитое и измученное, преодолевает боли и ломоту, пока бедра не онемели настолько, что он уверен, что они не поддадутся контролю. Это было почти два часа бессмысленной езды в общем направлении, в котором он должен двигаться, прежде чем он снова возобновит путь. Остановившись у края огороженной лесной местности - Натаниэль не хочет называть это лесом, ведь уверен, что может пройти десять минут и выйти уже с другой стороны, он спускается с велосипеда и перетаскивает его через забор к деревьям. Ему нужно отдохнуть. Даже когда голос Мэри в его сознании кричит, чтобы он продолжал идти, двигаться вперед, никогда не останавливаться и не оглядываться назад, ему это необходимо. Он позволил себе причинить боль раньше, отдался яркому пламени, лижущему и жалящему кожу его рук. Отдался сырым нервам и скрежету бинтов о язвы, открытым ранам, запечатанным и снова разрываемым сгибанием суставов и разгибанием мышц. Он тонет в тяжелых легких, ребра болят и давят на грудь, словно пытаясь пробить дыры в мышцах, чтобы он мог истечь кровью. А потом он смог вытеснить это и забыть. Заставить себя не замечать, как он разваливается на части и заставляет себя снова собраться. Он тушил горящий огонь и говорил себе, что не чувствует боли, проносящейся по нервам. Притворялся, что бинты, обмотанные вокруг его болей, достаточно прочны, чтобы удержать его распадающуюся кожу вместе. Теперь он борется с болью, содрогаясь от дыхания, которое на вдохе дается ему вдвое труднее, чем на выдохе. Ему нужно отдохнуть, если он не собирается умереть, прежде чем он сможет уйти достаточно далеко, чтобы убедиться, что Лисы в безопасности. Этим он обязан им, воспоминаниям о Ниле и тому, как Лисы приняли его и открыли ему свои объятия. Инфекция - медленная штука. Гниение и липкость от лихорадочного пота и истерик. Натаниэль и раньше страдал от этого, гноящиеся желтые раны и сочащийся гной. Мэри наложила бы повязку и дала ему ибупрофен. Он бы умер тогда, если бы ему не удалось ускользнуть от нее достаточно надолго, чтобы взять с аптечной полки антибиотики. Потом это повторилось вновь, и он выкарабкался без всякого лечения, только с бутылками воды и беспокойным сном на заднем сиденье машины, которую вела его хмурая мать. Инфекция - это не то, с чем он хотел бы столкнуться снова, но теперь он знает, как это пережить. Он устраивается между корнями деревьев, упавшая ветка натягивается на яркие пятна велосипеда, искажая его цвет. Здесь сыро, прохладнее, чем ему хотелось бы, но это место, где он прячется от посторонних глаз достаточно долго, чтобы он мог закрыть свои собственные. Он отдохнет несколько часов, проснется задолго до восхода солнца и на велосипеде проделает остаток пути до Род-Айленда. Там находится его знакомый, а к удостоверению личности в кармане его пальто явно не хватает паспорта. Он сможет найти его в Провиденсе, только сначала нужно добраться туда. Укутавшись в хвою и кору, натянув на ноги второе пальто и засунув за голову сумку, чтобы заменить подушку, Натаниэль закрывает глаза и спит. Он пытается притвориться, что находится в безопасности в комнате общежития, но ему это не удается. Балтимор, Мэриленд – Эндрю 10 марта, 11:47pm EST Эндрю не собирается ждать ФБР и не собирается притворяться, что Нил вернется сам. Это глупо и бесполезно, и он не хочет рисковать Нилом - ничем, всем, лжецом, кроликом, мучеником - из-за необоснованной веры в способность ФБР выполнить свою работу. Поэтому вместо этого он ждет, пока ФБР откажется от попыток угрозами и подкупом выбить вопросы из Лисов, превращенных в мраморные статуи, а потом ждет, пока Эбби не уговорит снять вторую комнату, чтобы разделить их между всеми, а потом ждет, пока Лисы не разойдутся на ночь, завернувшись в одеяла мотеля и погрузившись в полудрему и отвлеченные разговоры. Он ждет словно Венера мухоловка, зная, что его шанс нанести удар наступит, если он продержится в нужном направлении ещё немного. Есть планы, что некоторые из них пойдут в ближайший торговый центр и купят дополнительную одежду на карту команды. Ваймак звонит в школу, чтобы договориться о том, чтобы остаться ещё на время. Не говоря об этом, они решают остаться, пока Нил не вернется к ним, и Эндрю не удосуживается сказать им, что в этом случае у них никогда не будет возможности вернуться домой. Когда Ваймак выходит из комнаты, а Эбби следует за ним в тревожной погоне, когда команда тщательно отвлекает себя ложным обещанием лучших новостей в следующий раз, когда они откроют глаза, он хватает совершенно новую пачку из недавно купленной коробки сигарет Ваймака и уходит. Он сам преследует Нила. Он думает, что Рене может догадаться о его плане. До того как она последовала за Эллисон в другую комнату, она смотрела на него с нежностью и тщательно подбирала слова. Сделай разумный выбор. Эндрю делает самый разумный выбор, который он знает. Возможно, он не такой опытный беглец, как Нил, но он думает, что знает как следует делать. В детстве он достаточно много думал о побеге, чтобы иметь твердый план действий. Тогда он точно знал, что положит в свою сумку - две пары брюк, пять рубашек, семь комплектов носков и нижнего белья, батончики, металлическую бутылку с водой, толстовку, наличные, в какой магазин он зайдет, чтобы оставить анонимное послание не искать его. Он также знал, куда хочет пойти. Сейчас все не так уж и изменилось, но это совсем не то же самое. Эндрю не собирает сумку. Это может кого-то насторожить, и если кто-то из команды узнает о его планах, они никогда не позволят ему уйти. У него нет двух пар брюк, пяти рубашек или чего-то подобного. Вместо этого у него есть пачка сигарет в руке, бумажник в кармане и пакет с экстренной закуской, который он начал держать в бардачке машины еще тогда, когда водил GS и был под влиянием таблеток. Он не собирается бежать в Вашингтон, округ Колумбия, потому что он ребенок, полностью увлеченный идеей запустить себя в космос и никогда не возвращаться. Он пытается выследить кролика. Отправляется на охоту за маленьким кроликом, ускользающим от него. Эндрю прикуривает сигарету, сует в карман оставшуюся пачку и успевает пройти не более половины пути до лестницы, прежде чем дверь в номер мотеля открывается. — Я иду с тобой. Кевин. Эндрю останавливается, выдыхает облако дыма и отвечает, как ему кажется, Нилу. — Ты должен идти в кровать. Кевин насмехается, и Эндрю вспоминает, что чувствует его горло под ладонями. Он сжимает правую руку и осторожно, чтобы не сжать и левую. — Ты не сможешь найти его в одиночку. — Заткнись. — Нет, – говорит Кевин. Эндрю думает, что это, возможно, первый раз, когда Кевин сказал ему "нет" и всерьез. Ему не нравится, что он совсем не расстроился. — Ты знаешь Нила лучше, чем я, – признает Кевин. — Я знаю это, и я знаю, что он рассказывал тебе о своем пребывании в бегах, когда мы ехали в автобусе. Откуда Кевин знает, что Эндрю не знает, он тоже не особо хочет спрашивать. — Но я знал Мэри. Это она установила все тайники, к которым он будет ходить. Именно она научила его скрываться. Эндрю поворачивает голову, чтобы посмотреть, как Кевин распрямляется и идет дальше. — Я тебе нужен, – решает Кевин. — Так что я заключу с тобой сделку. Возьми меня с собой. Эндрю поворачивается. — И что ты получаешь от этого. Кевин сглатывает, правая рука нависает над левой и ползет вверх, словно тянется к горлу. Руки Эндрю горят. — Ничего, что ты можешь дать мне. Сломанная левая рука Кевина скручивается в плотный кулак, и Эндрю кажется, что он понимает. — Прекрасно. Кевин почти сдувается перед ним, а затем он пытается не отставать, когда Эндрю поворачивается и снова направляется к лестнице. — Куда ты направляешься в первую очередь? – спросил Кевин. Эндрю поднимает бровь и удивляется, почему он согласился на это. — Это твоя работа. — О, – Кевин споткнулся о свой следующий шаг. — Точно, да. Эндрю дарит ему мгновение тишины между заикающимся согласием и правильным ответом. Нил принадлежит Эндрю, да, но он не только это. — Вероятно, он направится на северо-восток, – начинает Кевин. — Все, что южнее - это территория Мориямы, так что он будет держаться от нее подальше, а все, что западнее, уводит его от побережья. Мэри ненавидела заземляться таким образом. Эндрю пробегает по названиям городов и штатов. Пытается вспомнить упоминание о матери или Мэри в городе к северо-востоку отсюда. — Скрэнтон, – решает он, потому что Нил упоминал его однажды не более двадцати четырех часов назад, тридцать один час шестнадцать минут, и это ближайший северо-восточный город в коротком списке. — Пенсильвания? – Кевин подтверждает. Эндрю пропускает последнюю ступеньку и отпирает мазерати, прежде чем добирается до нее. — Садись в машину, Кевин.