Run to you

Шербрук, штат Квебек – Нил 13 марта, 9:32am EST Райли ночует с группой до самого утра, они вчетвером расположились в подвале дома кузины Рашель. Все они хорошо относятся к миниатюрному новичку, верят ему, когда он утверждает, что ему двадцать один год, и не утруждают себя проверкой его документов. Это может подстраховать его, если потребуется. Они засыпают, а перед самым восходом солнца снова просыпаются, садятся в машину Луки и мчатся к границе. Лиам любит петь, он едва ли замолкает надолго, чтобы пограничники проверили их паспорта и помахали им рукой до конца пути. Лука отвлекается на звук и прерывает свои рассказы, чтобы присоединиться к ним. Рашель смеется всю дорогу, хихикает и прислоняется к Райли на заднем сиденье. Она также делает много фотографий, на большинстве из которых Райли ухмыляется вместе со всеми. Это не совсем идеальный вариант. Это след, который Натаниэль не может позволить себе оставить. Но это также не худшее из того, что произошло. Это след, который невозможно отследить, пока они не найдут Рашель, а он достаточно доверяет себе, чтобы понять, что найти ее - значит выследить его достаточно хорошо, чтобы зайти так далеко. И, что ж. Они не смогут отследить его настолько точно. Он сомневается, что даже Мэри смогла бы найти его сейчас. Машины, велосипеды, поездки с незнакомцами, которые не знают его имени и не могут рассказать о нем ничего путного. — Завтрак? – спрашивает Лука по-французски. Он встречается взглядом с Райли в зеркале и ухмыляется. — Это значит "завтрак". Райли закатывает глаза. — Спасибо, – говорит он. — Я и понятия не имел. Рашель хихикает, делает снимок улицы за окном и публикует его в своей истории с надписью "presque de retour à la maison!" по всему изображению. — Там есть то место вверх по дороге, да? – спросил Лиам. — Где мы остановились по пути сюда. — О, да! – усмехается Рашель. — У них были такие вкусные пушистые блинчики, которые мне понравились. — Райли? – спрашивает Лука. И затем по-английски, на этот раз не дразнясь, а искренне. — Ты все понял? Райли-Натаниэль покачивает головой туда-сюда. — Эх, почти все. Завтрак в местечке вверх по дороге с... блинчиками? Лука улыбается. — Вот и хорошо. И как, устраивает? Райли кивает, превращая выражение своего лица в мягкое удовлетворение, которое, возможно, могло бы присутствовать при большем количестве сна. — Конечно, – согласился он. — Я люблю блины. — Охохо! – радостно восклицает Лиам. — Отличное произношение от иностранца! Лука въезжает на парковку небольшой площади, ориентируется, пока не находит место для парковки рядом с входными дверями причудливого места для завтрака. Он останавливает машину, расстегивает ремень безопасности. — Пошли! Время завтрака! Райли вылезает из машины, позволяя Рашель обхватить одной рукой его, а другой - Лиама. Она сталкивается с ними поочередно, подгоняя их, пока они идут. Тела раскачиваются влево, вправо, влево, вправо. Выпей он чуть меньше обезболивающего, и он бы уже кричал от боли. Он смеется, потому что так и должно быть. Это то, что делает Рашель, и то, что делает Лиам. Это то, что делает и Лука, когда он распахивает дверь ресторана, чтобы их шумная группа могла пройти и приткнуться. — Доброе утро! – приветствуют их. — Для всех четверых? Лука кивает. — Да, в кабинку, если она у вас есть. Их проводят к кабинке, одной из немногих оставшихся, приносят воду, даже не спросив, что они хотят выпить, и через несколько минут официантка возвращается с кофейником для них. Заказы сделаны, Лука отмахнулся от простой просьбы Райли о более простой организации стола. Это... опыт, конечно. Заказанных блюд больше, чем ртов для еды. Два разных вида блинов, три порции яичницы с беконом, тарелка с фруктами, дополнительный набор картошки фри. Рашель и Лиам дразнятся и смеются, а Лука руководит трапезой, как оркестром, распределяя изобилие еды между четырьмя пустыми тарелками. На столе тесно, и официант приносит свободную тарелку, чтобы дать им достаточно места. Он ставит перед каждым из них блюда, уложенные стопками и залитые сиропом. Райли смотрит на свою: полтора блинчика, три яйца, два кусочка колбасы, три полоски бекона, куча картошки фри, намазанный маслом кусочек тоста и второй кусочек, намазанный апельсиновым мармеладом. Натаниэль не может вспомнить, когда он в последний раз ел столько за один раз, но, черт возьми, сейчас он не собирается этого делать. — Попробуйте блинчики, – говорит Рашель, ее голос стал мягче, чем был все утро, теперь, когда у нее есть еда и кофе, он приглушен. Он задается мыслью, в какой степени ее хихиканье, дразнилки и возня все утро были результатом недосыпания и излишнего возбуждения. — Они хорошие, – обещает она. Он наблюдает за ней еще мгновение, за мягким блеском ее глаз, за ярким взглядом. Счастлива. Просто сидеть здесь с ее друзьями, показывать своему новому другу то, что он никогда не пробовал. Просто счастлива быть здесь. Он отрезает треугольник от половинки блина, без шоколадной крошки, как он замечает. Он весь пропитан сиропом, липким и капающим. Ухмылка Рашель расширяется, и даже Лука и Лиам прекратили свой разговор, чтобы понаблюдать за ним. Он не любит сладкое, Райли так и не решил, любит ли, и знает, что ему придется притворяться, что ему это нравится и... Ох.. Это хорошо. Мягкие, как и говорила Рашель. А сироп... ну, он не такой сладкий, как он ожидал. Или, наоборот, сладкий. Но по-другому. Потому что он натуральный, понял он. Канадский сироп, возможно, появился совсем недавно, ведь когда-то он еще был соком на кленовом дереве. И он вкусный. Ему нравится. Отрезает ещё один кусочек. Рашель усмехается, прижимается плечом к его плечу. — Хорошо, да? – спрашивает она на аккуратном английском. — Хорошо, – отвечает он на французском. Рашель ухмыляется, а Лиам кричит громче, чем следовало бы. Официант останавливается, чтобы проверить, что там у них с шумом, и Лука закатывает глаза. — Малышу понравились блинчики, – объясняет он. Официант замешкался на мгновение, переведя взгляд на Райли-Натаниэля и повязки на его лице. Но он хорошо справляется с этим, легко изображает. — Разве он раньше не... ел блины? — Кто знает, – говорит Лука, отмахиваясь от замечания намного быстрее, чем следовало бы. Официант реагирует, расширив глаза и нахмурив брови. С запозданием Натаниэль думает, что это звучит несколько странно, что Лука не может нормально ответить. — Ах, – говорит официант, неловко улыбаясь. — Ну, наслаждайтесь. И он убегает прочь. — О Боже, Лука, – простонал Лиам. — Это звучит так, будто мы его похитили. Лука пожимает плечами. — Можно предположить, что мы именно это и сделали. Рашель фыркает в свою чашку с кофе и снова прислоняется к Райли. Она перекинула руку через его плечо и стащила кусок бекона с его тарелки. Он берет один с ее тарелки и ухмыляется, когда она ему подмигивает. Справедливая сделка. Она забрала его мягкий кусок, а ему достался хрустящий, к которому она еще не притронулась. Очевидно, здесь существуют какие-то предпочтения. — Мы абсолютно не... — Мы подобрали ребенка, которого никто из нас не знает в Америке, и перевезли его через границу, – Лука снова перешел на французский, улыбаясь при всем том, что он дразнится, слова аргументируют почти истинную точку зрения. — Он может быть несовершеннолетним, беглецом, преступником. Что ж. По крайней мере, он может считать, что не является несовершеннолетним. А двое оставшихся? Эх. Спорно в благоприятный день. — Он.., – Лиам брызжет слюной. — Он не... это не делает это похищением! Это... это не делает это похищением, не так ли? Лука пожимает плечами, вонзает вилку в сосиску и делает ею неопределенный жест. Райли не уверен, что это движение на самом деле должно что-то означать. — Откуда мне знать? Я никогда раньше не планировал похищать-не-похищать кого-то. Рашель украдкой берет еще один кусочек бекона с тарелки Лиама и усмехается, когда никто из мальчиков этого не замечает. Райли потягивает свой кофе. Считается ли это похищением, если он пошел добровольно? Если он попросил подвезти его? Нет. Не может, верно? Это просто автостоп. Или... хм. Возможно, если кто-нибудь другой предъявит обвинение? Тогда из уст в уста. Кто сказал, что он действительно просил подвезти его? Может, они перетащили его через границу, а он сумел от них сбежать только в Квебеке. Кто может сказать. Он доедает свои блины. Натаниэль считает, что ему, вероятно, нужно выпить ещё что-нибудь от лихорадки. Или же он еще больше приблизится к потере рассудка. — О, – говорит Лука, прерывая разговор с каким-то озарением. — Ты направляешься в Монреаль, да? — Да, – отвечает Райли, набирая полный рот блинов с сиропом. — Хотя и тут будет отлично. Лука отмахивается от него. — Нет, мне нужно еще подняться в ту сторону, я отвезу тебя до конца маршрута. Райли улыбается от такой доброты. Натаниэль тоже. Проезжая через Честер, штат Коннектикут – Эндрю 13 марта, 10:14am EST Эндрю скучает по Нилу. Он скучает по нему. Осознание этого разрывает его на части. Это не слишком большое осознание, он и так уже знал. Так что, может быть, это именно признание причиняет боль. Может быть, дело в том, что он проезжает указатель на Честер, штат Коннектикут, и едет так быстро, как ему кажется, чтобы найти какого-то мудака по имени Вильямсон, и чувствует, как Нил ускользает от него. Эндрю скучает по Нилу и чертовски ненавидит его за это.