Горько

Нетейам в который раз прикоснулся языком к разбитой губе. На самом деле рана не беспокоила, но морская вода удивительным образом напоминала о ней жгучей болью. Златоглазый на’ви угрюмо усмехнулся, но продолжил вскрывать крупные раковины острием ножа, которым являлся подточенный клык цурака . Наказание за очередную драку, в которую вылился его наглый поцелуй, было нетяжелое, но от того еще более унизительное. Хотя назвать дракой заслуженный удар кулаком в лицо было нельзя, но не признаваться же, что сын великого воина был застигнут врасплох, как только его неуправляемые инстинкты, которые он должен держать в узде, повалили принца Меткаина в песок в остром желании зайти дальше простого поцелуя. Склизкое бесформенное тельце моллюска подцепил кончик костяного ножа, и оно легко выскользнуло из ребристой раковины. Но синие пальцы призадумавшегося Нетейама сделали неловкое движение, из-за чего эта небольшая часть будущего ужина исчезла за краем плетеного пола. Тут же раздался уже привычный воркующий голос илу, устроившегося у надводной лачуги, и парень понял, что очередная порция еды вновь пропала в желудке морского жителя. Он вздохнул и поглядел на результат своих трудов — полная миска пустых раковин и едва наполненная до половины миска сырых неаппетитных моллюсков. Похоже, сегодня он ляжет спать голодным — недостачу морепродуктов точно вычтут из его тарелки. — Как рука? Нетейам едва заметно вздрогнул, но тут же расплылся в улыбке. Аонунг презрительно фыркнул, но выдержал обжигающий взгляд янтарных глаз. — Как видишь, — ответил лесной на’ви, достаточно свободно орудуя ужаленной вчера рукой. Единственное, что напоминало о ранении — почти полностью зажившие точечные ранки. — Еще раз так сделаешь, и твоя улыбка не будет такой безупречной, — прошипел Аонунг, неосознанно размахивая хвостом. Нетейаму нравится этот хвост, он постоянно видит, как гибко и плавно он изгибается под водой, устремляя своего владельца вперед чуть ли не наравне с илу. Принц Оматикайя переводит взгляд в нахмуренное лицо Аонунга, который старается показаться грозным и влиятельным. Но его подрагивающие уши предательски раскрывают его эмоции. — Я бы не стал так делать, если бы тебе не понравилось, — обворожительно усмехается Нетейам, слегка склоняя голову. Многочисленные косички тихо шуршат вплетенными бусинами и рассыпаются по синим плечам. Морской на’ви едва успевает подавить судорожный вздох. А потом до него доходит смысл сказанного, и пальцы его рук, грозно сложенных на груди, сжимают свои же плечи. — Что? Нетейам с удовольствием услышал, как голос Аонунга дрогнул и прозвучал растеряно. Парень вновь опустил голову и вернулся к прерванному наказанию, оставляя вопрос без ответа. — Повтори, что сказал, придурок! — сын Тоновари ощетинился, словно разъяренный палулукан , но Нетейам услышал шипение маленького котенка, который хотел казаться грозным. — У меня не так много времени до вечера — не видишь что ли, я наказан, — очередная раковина в синих пальцах с приятным хрустом вскрылась, но злосчастный моллюск снова выскользнул мимо миски. Из-за края плетеного пола высунулась голова что-то урчащего илу и ловко подцепила острыми маленькими зубками склизкую массу. Нетейам выругался. Аонунг, злобно буравя взглядом своих прекрасных голубых глаз синекожего парня, махнул хвостом, несильно шлепнув плоским концом обнаглевшего питомца по продолговатой морде. Тот что-то обиженно заверещал и с плеском скрылся под водой. Голубые пальцы сунулись под полый коготь, который принц Меткаина носил на своей груди, и Нетейам, подняв взгляд, с легким удивлением увидел, как блеснуло остро-отточенное крохотное костяное лезвие. — Носить оружие воина запретили, — угрюмо пояснил Аонунг, когда заметил вопрошающий взгляд золотых глаз, и присел рядом. — Я тоже наказан, знаешь ли. Он ловко подхватил раковину, в долю секунды вскрыл ее створки, и мгновение спустя ее содержимое уже было в миске. Нетейам в который раз понял, как завораживают его эти грациозные движения голубокожего на’ви, хотя сейчас тот всего лишь чистил моллюсков. Аонунг остро ощутил на себе этот взгляд, и, не поднимая головы, исподлобья глянул на парня. — Чего застыл, коль рука в порядке? Нетейам очнулся и наградил Аонунга благодарной улыбкой, в которой таилось что-то еще. Что-то, из-за чего сын Ронал почувствовал, как сердце екнуло, участилось, и дышать стало труднее, а в животе зарезвились мальки. Он неосознанно облизал губы, вспоминая вчерашний поцелуй, и в паху приятно заныло. — Цирея согласилась подменить меня обучать твоих сестер, если я возьму тебя за рифы на охоту, — зачем-то стал оправдывать свои действия принц Меткаина, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Тебя обучать уже не надо, так что больше свободного времени для меня. — Ты всегда краснеешь, когда врешь? — вкрадчиво спросил Нетейам, и его нежный голос проник в самое сердце. — В этот раз я не остановлюсь, — прошептал он в дернувшееся ухо Аонунга, — даже если ты выбьешь мне все зубы. — Я знаю, — просто сказал тот, бросая последнего моллюска в миску. — Именно поэтому мы плывем за рифы. Аонунг поднял взгляд своих прекрасных глаз, голубых и глубоких, как море, на Нетейама, скользнул им по синим губам, задержался на небольшой ранке и осторожно поддался вперед, зная, что почти все жители рифов сейчас радостно приветствуют вернувшихся тулкунов, и никто не будет заглядывать в хижину, выделенную для лесных на’ви. Осторожно прикоснулся губами к губам напротив, почувствовал, как Нетейам улыбается, а потом чужая рука легла ему на затылок, пока принц Оматикайя брал инициативу в свои руки и углублял поцелуй. Опьяняющий, возбуждающий и до одури приятный. С охоты они вернутся ближе к ночи.