Dulces sueños

Дело №1961 Клименко Николь Андреевна

      Мёртвую Николь нашли на дне озера у Августовского кладбища. Тело было в четырёхмиллиметровом полимерном покрытии для полов, с грузом, поэтому оно не всплыло при разложении. В воде труп находился около четырёх дней. На бёдрах красовались следы от шнура, по рассказам подруги Николь — Ани, родители возвращались домой редко и не в трезвом состоянии, начинали бить девушку первым попавшемся предметом, и чаще всего это был шнур от зарядки для телефона.       На рёбрах татуировка: «Dulces sueños».

***

      — Ну что, Катюш, бабушка разрешила мне ещё немного разобраться в твоей смерти, — Алина надела перчатки, проходя по холодному помещению. Катя лежала на металлическом столе, её тело было завернуто в белую простыню, холодное и твёрдое. Кожа — пурпурно-серого оттенка, что говорило о том, что ранние стадии разложения уже начались.       Алина никогда не разговаривала с трупами, она считала, что это непрофессионально. Да и шла она именно на эту должность, чтобы поменьше общаться с людьми. Врач, в её понимании, должен уметь успокоить, улыбнуться и выполнить свою работу, не нанеся никакого вреда, быстро и безболезненно. С её характером она понимала, что вечно быть улыбчивой и доброй не получится, а её раздражительность к любому писку подтверждала это. Поэтому, это стало ещё одной причиной работать с теми, кто уже никогда не сможет раздражать и обижаться на недовольный взгляд. Да и больно ты им никогда не сделаешь.       К Кате почему-то все относились по-другому. Её правда было жаль, ещё больше было жаль бабушку, которая без конца повторяла о том, что её внучка сильная и просто так не сдалась бы.

***

      На улице была середина ноября, ветер и дождь. Снова. Вова нехотя встал со своей кровати, плетясь в ванную. Взглянув в отражение и увидев там откровенно заебавшегося человека, он умылся холодной водой, потому что горячую не дали, а бойлера у него не было. Ахуенно.       Сделав себе горький кофе, он уселся на балконе, выкуривая сигарету и размышляя о последнем месяце; о месте, где он этот последний месяц проработал; о следователе, который с каждым днём бесил всё больше.       В какой-то момент их довольно хорошие отношения превратились в своеобразную борьбу. Каждый пытался показаться смелее, умнее и лучше, и оба выглядели как дураки. Они могли поссориться из-за любой мелочи, даже погоды. Потому что, видите ли, плохая погода и мрак помогает сосредоточиться, с чем Вова был абсолютно не согласен.       Где-то двадцатый день работы психологом-криминалистом. Приложение такси отказалось работать, на пешеходном переходе его облила какая-то дамочка с красными пухлыми губами, а в автобусе, по прекрасной случайности, он столкнулся с Ларисой Геннадьевной, проклиная всех и всё за то, что они встретились и следующие двадцать минут будут ехать рядом друг с другом. Уж лучше пешком, под дождём.       В отделении наконец-то утро без сюрпризов. Может, это было связано с тем, что Борис Николаевич, который каждое утро проводил какой-то цирк, умер, а может это чистая случайность и всё ещё ждало впереди. Неизвестно, но надо радоваться, пока не увидишь недовольное лицо Губанова, от которого хочется закатить глаза. Вот чем он снова недоволен?       — Ты опоздал на сорок минут, где тебя носило? — не так надо говорить «доброе утро», Алексей Александрович, не так.       — Проблемы с транспортом были, — бросил Вова, разворачиваясь и буквально убегая на второй этаж, в их, уже любимый, 144 кабинет. Грустный, слегка потрёпанный, но любимый.       — У тебя вечно какие-то отговорки, — спокойно подметил следователь, догоняя его и заходя следом. Семенюк закатил глаза, снимая куртку. Ещё немного, и они разорвут друг друга. Вместо ответа парень сорвался с места и вылетел из комнаты, громко хлопая дверью. Надо бы на неё повесить табличку с надписью: «Осторожно, душная змея, которая плюётся ядом».       Проходя кучу коридоров, он радовался, что наконец-то запомнил проход в лабораторию. Сперва свернул налево, прямо перед стеклянными дверьми, для открытия которых нужен специальный бейджик, а затем зашёл в комнатку Алины и Ильи, где, в отличие от 144-го, царила атмосфера добра и смеха.       — Он меня заебал, — устало выдохнул Вова, падая на белый диванчик. Илья бросил на него взгляд, усмехаясь. Он знал что так будет, все знали, но парень почему-то упорно отказывался в это верить. Коряков ничего не ответил, продолжая вписывать данные в электронный документ, а Алина присела рядом с братом, отдавая ему кружку с чаем. — Он же с сахаром, — Вова недовольно скривился, возвращая чашку обратно. Слишком сладко, нужна вода.       — С ним просто нужно научится общаться, — посоветовала Алина, игнорируя претензии к чаю. Очень вкусно, вообще-то, почему он опять жалуется?       — Кто бы говорил, — снова улыбнулся Коряков, не отрываясь от ноутбука. Сестра же кинула на него злой взгляд, быстро забывая об этом и продолжая общение. Он в который раз пришёл к ней жаловаться на Губанова, как маленький ребёнок, ей-богу.       — Может мне попросить какой-то другой кабинет? Я уже не могу с этой коброй сидеть.       — Малой, нужно уметь решать проблемы, а не бежать от них, — спокойно сказала девушка, подходя к шкафу и доставая оттуда документы.       — А ещё никто тебе кабинет не даст, — пожал плечами Коряков, закрывая крышку ноутбука.       — Ну или так, — Алина вздохнула, за руку поднимая брата с диванчика и выставляя того за дверь. — Передай Диане, — она протянула ему документы, — и иди работать.       — Отличная помощь, — пробормотал себе под нос Вова, спускаясь на первый этаж. Похоже, он просто пришёл слишком рано, а Борису Николаевичу всё же нашлась замена, потому что какой-то новый бомж уже орал на всё отделение песню Лепса. Всё как всегда.

***

      На самом деле, всё было намного скучнее, чем кажется. Больше жертв со злосчастной «Dulces sueños» на рёбрах не находили, каких-то интересных дел не было, а неадекватный коллектив всё больше и больше казался нормальным, будто так и должно быть.       Работы меньше не становилось. Казалось, даже напротив. Особенно много было возни с бумажками, хоть бери и ешь эти документы, которые потом ещё и по стопочкам разложить надо, некоторые — в папочки засунуть, некоторые — Диане отдать, некоторые — ещё кому-то.       Каждый день, как день сурка. Вот сейчас они с Губановым сидели в полной тишине, прерываемой только шелестом бумаг, по которым скользила чёрная гелевая ручка. На улице шёл дождь, всё небо затянуло тучами, и вообще было неизвестно — день там или ночь. Темно, пасмурно и сыро. Так было и вчера, и позавчера, и позапозавчера. И, скорее всего, будет завтра. Вова снова вздохнул, подперев голову руками и ловя на себе взгляд следователя. Наверняка тот думал, что Семенюк пытается привлечь внимание.       Мысли перебил радостный крик Алины и какое-то бормотание, от чего Вова немного дёрнулся, переглядываясь с Лёшей. Забавно, на него смотрели с таким же удивлением.       — Иди проверяй свою сестру, — сказал Губанов, показывая на дверь.       — Да почему я то?       В чём они со следователем точно были похожи — это в лени идти куда-нибудь за грани кабинета. Поэтому, прежде чем отнести бумаги Диане или пойти за чем-то, проводились чуть ли не турниры, где победителю не придётся вставать с кресла.       Почувствовав на себе чей-то недовольный взгляд (удивительно), Вова, поправив любимую тёмно-зелёную толстовку, поплёлся к выходу. Ну и ладно, всё равно интересно глянуть что там.       В конце длинного коридора, возле лестницы, Алина крепко обнимала короткостриженую девушку в чёрной объёмной толстовке и синих джинсах. Не став наблюдать слишком долго, парень вернулся в кабинет, аккуратно закрывая за собой дверь.       — Девушка какая-то, — Вова пожал плечами, возвращаясь к столу. Сегодня Диана разогналась и, кажется, отдала ему все дела, которые вообще были. Хотя половину, как минимум, можно было сделать и без него. Губанов, тем временем, только вздохнул, будто готовясь к апокалипсису. Семенюк глянул на него, замечая в глазах нотку разочарования. Снова.       Дописывая очередное заключение и растягивая буквы, Вова открыл очередную папочку, дело №367. Наркоторговец компании «Siers beims». Ну вот что они требовали сейчас от психолога, который этого барыгу в жизни не видел? Парень пробежался по делу, снова останавливаясь на названии. Кто такой бред вообще придумать мог?       От раздумий отвлёк стук в дверь, и из-за неё выглянула та самая девушка, которую ещё десять минут назад обнимала Алина. Глаза у неё были ярко янтарного голубого цвета, совсем не такие, как у Губанова. У него они холодные, будто льдинки, покрывающие холодный Северный Ледовитый океан.       — Приветули! — девушка зашла в кабинет, садясь на стул возле выхода и закидывая ногу на ногу. Она быстро осмотрела помещение и, воскликнув: «О, малой!», уже сидела рядом с ним, протягивая руку. — Я Алиса, — она снова улыбнулась Вове, принимающему рукопожатие. Уже спустя секунду девушка была возле Губанова и наблюдала за его действиями, что-то шепча и вызывая у того лёгкую улыбку, которую он сразу же скрыл. — Ох Лёшка, ты вообще не поменялся, как был хмурым, таким и остался, — она будто стряхнула пыль с его плеча, немного вздыхая. Вова сейчас откровенно на неё пялился, как и на всех новых людей, в общем. Алиса явно была интересней, чем мужик, который несколько лет продавал детям наркотики.       Красивая улыбка, с лёгким блеском на губах и длинные ресницы. Она часто перебирала серебристые фигурные кольца на длинных пальцах. Как у Губанова. Они вообще были очень похожи, но в то же время абсолютно разные. Будто две личности одного человека. Пока Лёша предпочитал тишину, на работе всегда был сосредоточен и не позволял себе отвлечься, Алиса много болтала, активно жестикулируя. Она постоянно говорила на какие-то непонятные Семенюку темы, но тот особо и не слушал, зависая в своих мыслях. Было похоже, что она не чужой человек этому отделению.       Без неё в кабинете стало как-то слишком тихо, будто она говорила тут всю жизнь, а потом просто пропала, забирая с собой любые звуки этого мира. И эта тишина впервые за долгое время не была комфортной.       — Кто она? — наконец-то нарушил тишину Вова, окончательно откладывая дело. Его мозг готов был взорваться от работы, и думать адекватно просто не выходило.       — Следователь, причём очень хороший. Слишком гиперактивная, правда, но это не мешает ей работать.       Ого, неужели он смог кого-то похвалить в этом мире?       — И давно она тут работает?       — Столько же, сколько и Алина. Они вместе пришли и начали дружно действовать на нервы, — вот это уже больше на него похоже, значит всё-таки не заболел.

***

      Был момент в их работе, когда Губанова ничего не бесило, Алина становилась спокойнее, а Денис хоть немного больше контактировал с Ильёй. Их отношения, кстати, абсолютно не улучшались, скорее наоборот. И никто не смог объяснить этого, даже Дрейк. Хотя и не сказать, что Вова особо пытался разузнать, что там происходит. Это было явно не его дело.       Стабильно раз в неделю, обычно это было в субботу, они вместе усаживались в «комнатке отдыха». Вова, как обычно, сидел в самом углу на небольшом пуфике. Там его никто не трогал, и действительно можно было отдохнуть, слушая разговоры других.       Эти вечера парень с уверенностью мог назвать самым лучшим и долгожданным времяпровождением, как бы странно это не было. Если бы об этом ему сказал кто-то ещё пару месяцев назад, он бы только рассмеялся в лицо. Он и пассивный отдых без алкоголя? Вы обкурились что-ль?       Это на самом деле доставляло дикое удовольствие каждому из их рабочей компашки, в которую Вову, казалось, приняли с распростёртыми объятьями. Вот сейчас они разговаривали про знакомого всем маньяка, оставляющего после себя след «Dulces sueños». Алина что-то быстро и эмоционально тараторила, а рядом с ней сидела Алиса, глядя на подругу с улыбкой. Денис вставлял какие-то фразы, но, замечая на себе взгляд Корякова, сразу же будто пытался скрыться. Губанов больше всего говорил на эту тему, рассказывая даже те подробности, о которых Вова не знал.       Вообще, весь этот разговор был для Алисы, которая пыталась разобраться во всём, что пропустила, пока целый месяц отдыхала на Кипре у её матери.       В какой-то момент девушка попросила показать фотографию той самой татуировки, отмечая, что где-то её видела. Тут уже оживился и Вова, он тоже явно её видел, но только не помнил у кого. Правда, у парня это, вероятнее всего, была девушка, с которой он спал; Алиса же помнила дело, в котором отмечалось про тату. Как итог — завтра свой единственный выходной Семенюк и Губанов должны были потратить на поиски этого дела. Отлично.       Сегодня их посиделки задержались на несколько часов, чего никто не заметил. Почти. Алина дрыхла на плече подруги, сопя куда-то ей в шею. Неудивительно, в принципе, она работала с самого утра до вечера и ужасно выматывалась. У неё было расписано всё в точности до минуты, и спать она тоже всегда ложилась в одно время.       Было около одиннадцати часов, когда разговоры перешли с рабочих на какие-то абсолютно отстранённые темы. Например, скоро ожидался день рождения Киры, которая собиралась пригласить каждого и устроить масштабную тусовку со всеми своими знакомыми. Звучало как повод набухаться, и эта идея, на самом деле, очень нравилась. Не сказать, что они с Кирой особо общались, но образ жизни был схожий, и это был единственный способ о чём-то поговорить, кроме работы. Но, несмотря на это, двадцать шестого ноября он шёл на день рождения, и это не могло не радовать.       Спустя ещё минут двадцать все уже расходились, сонная Алина просила Вову заказывать доставку и нормально завтракать, пока её не оттащила Алиса, пообещавшая, что отвезёт его сестру домой и уложит спать. А Лёша, несмотря на их, скажем так, недопонимания, предложил отвезти парня домой, ссылаясь на то, что за такси тот заплатит больше, чем мог бы днём. К тому же, ему, оказывается, было по пути. Вова в удивлении вздёрнул брови, но, тем не менее, согласился, слыша как Алина хихикает, застёгивая куртку.       Уже выходя из отделения, Семенюк краем глаза увидел, как Денис с Ильёй о чём-то разговаривали, но и это он осознал уже дома, потому что тогда его схватили за запястье и потащили в машину, уже жалея о том, что предложили подвезти.       В двуспальной кровати сейчас было как никогда одиноко и холодно. Может, это из-за того, что на улице действительно начало холодать, а может просто из-за того, что он был совсем один. Сон охватил его, как только он закрыл глаза, и сейчас, где-то в большом Питере, на большой кровати лежал, казалось бы, взрослый Вова, который чувствовал себя маленьким котёнком в этом огромном мире. Уже завтра он забудет об этих мыслях, продолжая жить как раньше. Все мы на самом деле маленькие котята в этом большом мире.

***

      Вставать в семь утра в свой единственный выходной — дерьмово.       Ещё хуже вставать и обнаруживать, что в холодильнике ни черта, а есть, впервые за долгое время, хочется.       Питер по-прежнему желал доброго утра неприятным дождём, в такси ужасно воняло ароматизаторами, от чего начинало тошнить. Прекрасное начало дня, как и всегда, в общем.       В отделении, как ни странно, людей было мало, знакомых лиц — ещё меньше. Дианы на месте не нашлось, вместо неё была до ужаса худая девочка с длинными золотистыми волосами. И не пел сегодня никто, удивительно.       Дойдя до 144-го, Вова благодарил всё и всех за то, что не работал с хмурыми и унылыми людьми, которых он встретил по пути. Все были официально одеты, девушки — на каблучках, парни — в серых свитерах и обычных штанах. Будто не в ту вселенную попал.       Любимый кабинет встречал пустотой и сквозняком. Парень быстро закрыл все окна и только расстегнул куртку, без неё было холодно. Губанов где-то снова ходил, но это и к лучшему, не будет бубнить что-то насчёт опоздания. Вова быстро разблокировал свой телефон, читая какие-то не особо важные сообщения и в очередной раз удивляясь тупости людей. Зашёл в диалог с Алиной, она решила сегодня вывести его погулять, потому что: «22 года прожил в Питере и ничего о нём не знаешь». Вовремя вспомнила про свой сестринский долг, а главное — в хороший день, как раз тогда, когда ему надо отсидеть его весь на работе ради маленькой татуировки. Ещё и в обществе Губанова без шанса на спасения.       Спустя ни много ни мало двадцать минут, дверь всё же открылась, и в кабинет зашёл Губанов с Алисой в сопровождении звонкого смеха девушки. В руках у них были две горы дел в крафтовых обложках. И это всё они выложили на стол Семенюка, усмехаясь с его удивлённого лица. Не всё же самому.       — Не парься, ты не один будешь всё разгребать, у нас также, — протараторила Алиса, подходя к Вове и убирая пряди волос с его лба. — Чего такой грустный?       — Хуй сосал невкусный, — вздохнул парень, вспоминая, что он, вообще-то, хотел поесть.       — Да ладно тебе, сейчас быстренько найдём, и побежишь домой, — успокоила его девушка, усаживаясь за стол, уже давно не имеющий своего хозяина, и пытаясь поудобнее усесться на твёрдом, скрипучем стуле. Честно говоря, Вова был уверен, что если на него сесть — сразу же сломаешь и стул, и позвоночник. — Гостеприимность у вас, конечно, на высшем уровне, — пробормотала Куняшова, начиная изучать первое дело.       Первые полчаса прошли, мягко говоря, тяжело. На работе сконцентрироваться было невозможно, хотя за это время можно было бы сделать в разы больше, но, знаете, пока кто-то безостановочно рассказывает истории из абсолютно разных сфер жизни, вычитывать каждое словечко сложновато. Успокаивало одно — Губанов чувствовал себя точно также и постоянно кидал недовольные взгляды на Алису. Но ей, видимо, было на это, мягко говоря, плевать, и она продолжала ещё более воодушевлённо рассказывать, как доставала бомжа с реки, пытаясь противостоять течению.       В какой-то момент она остановилась, читая только что пришедшее сообщение. Сосредоточенное лицо вмиг озарила улыбка, и она, бросив всю работу, натянула на себя куртку под удивлённые взгляды парней.       — Ну что? Я обещала помочь — я помогла. А у меня уже важные дела, прям ужас, так что мне пора! — крикнула она напоследок, выбегая из кабинета, громко хлопая дверью.       — Ахуенная помощь, — прошептал Губанов, с чем Вова молча согласился, кивая. Закончив ещё пару дел, он подошёл к столу, за которым ещё недавно сидела следователь. В стопочке с проверенными делами было только три папки из, наверное, пятидесяти. Прекрасно.       На самом деле, без увлекательных историй Алисы стало комфортнее. Всё-таки эти оба привыкли работать в тишине. Несколько раз Вова бегал в архив, относя проверенные дела, чтобы потом не раскладывать их по десять лет, и пару раз успел заблудиться, но это так, пустяки.       На самом деле, это всё казалось бесконечной и бесполезной работой. Для чего они вообще ищут и что пытаются найти? Татуировку можно было набить просто так, а может её вообще не было, и это просто очень убедительный вброс от Алисы. Радовало одно — дела для «проверки» выбирались по определённому принципу, и им не надо было пролистывать каждую папку с датой прошлого года.       За окном уже начинало темнеть, несмотря на то, что было только два часа дня. Однотипные записи уже надоели, и Вова был уверен, что теперь сам мог описать любое дело, причём со стороны любого человека: и криминалиста, и следователя, и психолога.       Увидев откровенно заебавшееся лицо парня, Губанов отпустил его, сказав что сам посидит ещё немного и тоже поедет домой. Его за язык никто не тянул, поэтому довольный Вова пошёл есть. Сейчас этого хотелось больше всего. Просто поесть.