Форпост

Рассказывая Вакуленко и Паньшину о возможности заключения союзов со странами Восточной Европы, меньше всего Назар ожидал, что его отправят на переговоры на следующий же день в сопровождении Алана Хадгазарова и Евгения Мильковского. Оба волшебника не вызывали сомнений в своих боевых навыках и умении действовать, исходя из ситуации, но отношения с ними у Назара были слегка натянутые. Конфликта как такового не существовало, взаимодействовать с друг другом они могли спокойно, однако лёгкое напряжение все же присутствовало. Дело было в том, что и Алан, и Женя несколько скептически относились к стремлению Вакуленко сделать из Назара иностранного посла. Они считали, что мракоборец с таким опытом, как у него, должен находиться на поле боя, а не путешествовать по Европе в поисках союзников. Их мнение в Ордене разделяли многие, но вслух никто ничего не говорил, лишь время от времени на собраниях кто-то поднимал вопрос выбора другой кандидатуры для выполнения этой задачи, но никаких результатов это не давало. Паньшин и Вакуленко в один голос твердили, что лучше Назара никто не справится, и игнорировали все претензии, отказываясь что-либо менять. В целом это никак не влияло на обстановку, все были слишком заняты тем, что пытались выиграть войну, но недовольство все равно ощущалось и неплохо так действовало на нервы. Впрочем, Назару это было только на руку. Если уровень напряжения достигнет пика, Вакуленко не останется ничего, кроме как снять его с должности посла и задействовать в боевых операциях. Не то чтобы поле боя было привлекательнее иностранных Министерств магии, но непосредственное участие в операциях все же казалось куда важнее, чем пустая болтовня в кабинетах. Первым делом они направляются в Румынию, трансгрессируясь через Бельгию, Австрию и Венгрию в Бухарест. На границе защитного поля у городских развалин их встречают пятеро волшебников в форме авроров, которые сухо представляются и, прежде чем снять скрывающие чары со здания Министерства, проводят досмотр. Пока Назара обследуют на наличие каких-либо подозрительных предметов, будь то темные артефакты или, на худой конец, бомба, он в очередной раз убеждается, что оставлять дневник у Феди здравая идея. Правда у него находят кинжал, предназначенный на случай рукопашного боя, который забирают до окончания переговоров, но потеря столь не велика. Все равно в Лондоне ещё три таких же, да и этот ему наверняка вернут. После всех необходимых процедур гостей из Англии сопровождают внутрь появившегося здания Министерства магии Румынии, предварительно предупредив самовольно никуда не уходить. Назара несколько раздражает то, как их приняли, он слышит, как Женя и Алан перебрасываются между собой недовольными фразами, но запрещает себе лезть на рожон. Им необходимы союзники, и если ради этого придется перетерпеть подозрительные, полные недоверия взгляды, то он сделает это, не раздумывая. Слишком долго Британия ищет поддержку, чтобы так легко потерять шанс получить ее. Конвой подводит их к массивным дверям, один из волшебников, идущих впереди, стучит и, получив разрешение войти, пропускает внутрь Назара и всех остальных. Едва тот успевает войти в просторный кабинет с длинным столом по центру, предназначенным для собраний, дверь за спиной захлопывается и в помещении раздается знакомый голос. — Мерлин, кого я вижу! Во главе стола, облаченный в черную мантию, сидит Давид Джангирян. Его губы растянуты в приветственной, вполне искренней улыбке, лицо освещает радость от встречи. В ту же секунду Назар выдыхает с облегчением, заранее понимая, чем закончатся переговоры. Они с Давидом учились на одном курсе в Хогвартсе, и пусть были на разных факультетах, но с лёгкостью могли назвать друг друга приятелями. Им частенько приходилось ходить вместе на отработки за очередной прокол, во время которых у них и завязалось неплохое общение. После выпуска из школы они ни разу не пересекались, Назар начал свое обучение в Отделе магического правопорядка, а Давид вроде как уехал в Румынию, чтобы стать драконологом, ведь только здесь преподавали курсы по изучению этих существ. И, судя по всему, судьба его сложилась несколько иначе, раз вместо заповедника он оказался в кресле Министра. Однако подобный расклад значительно все упрощает. — Рад снова встретиться, Давид, — приветствует старого знакомого Назар, подходя ближе к столу, — Не знал, что ты теперь Министр магии. Что, драконы оказались не столь привлекательными, как ты думал? Давид усмехается на такое предположение, после предлагает своим гостям из Лондона присесть за стол и, сложив руки в замок, качает головой. — Я все ещё считаю, что работать с магическими существами куда легче, чем с их хозяевами, — он вздыхает, словно подтверждая всю тяжесть своей ноши, но быстро переключается и спрашивает, — Так зачем вы прибыли? Мне пришло письмо от Михаила Паньшина, он просил принять вас, но так ничего и не объяснил. Признаться честно, я не ожидал увидеть тебя в качестве посла, оттого мне ещё более любопытно, в чем дело. — Помнишь, как на пятом году в Хогвартсе мы с тобой работали в паре на зельеварении, и у тебя взорвался котел с Доксицидом? — интересуется Назар, заходя издалека к серьезному разговору, — Нас тогда ещё вместе потом отправили за это чистить кубки, хотя я не был ни в чем виноват, но все равно пошел вместе с тобой. — Допустим, — улыбка Давида становится шире, — И к чему ты сейчас вспомнил об этом? — К тому, что порой мы оказываем помощь, даже если нас проблема не касается. Взаимовыручка и сотрудничество — то, благодаря чему магический мир существует много лет и переживает все невзгоды. И сейчас пришло время доказать это в очередной раз. Назар замолкает, воздух пропитывается ожиданием, он буквально трещит из-за него. Алан и Женя, сидящие побоку, утихают и смотрят теперь на говорящих между собой волшебников с долей неверия, словно находятся в замешательстве от происходящего. Такой же растерянный вид у авроров, которые привели сюда гостей из Англии, абсолютно все затаили дыхание. Назар быстро пробегается взглядом по всем присутствующим, сглатывает и на выдохе произносит вслух. — Британия просит оказать поддержку в Третьей магической войне против нового самопровозглашенного Темного Лорда.

***

Назар так и не успевает вернуться в Англию к тому дню, когда разворачивается битва в Хэмпшире. Вместе с Аланом и Женей он аппарируется в Софию, где Мильковский отправляет патронуса на Площадь Гриммо, чтобы сообщить Вакуленко, что они все добрались до Болгарии. Его лань взмывает в воздухе и улетает к границе с Сербией, откуда они и прибыли, скрываясь из виду. Назар провожает ее долгим взглядом, стараясь игнорировать странное беспокойство, разливающееся в груди со вчерашнего дня, после чего ведёт своих спутников к заброшенному зданию, на месте которого по его данным располагается Министерство магии. По стандартной схеме их встречают несколько авроров, они проверяют волшебников из Британии и снимают скрывающие чары с бывшего завода по изготовлению мебели. На его месте возникает небольшой замок в готическом стиле с невысокими башнями, на которых висят флаги магической Болгарии. Алан, стоящий позади Назара, удивлённо присвистывает. — Ничего себе, — он задирает голову вверх, рассматривая открывавший взору замок, и щурится от яркого солнца, слепящего глаза, — Вот это размах. — И не говори, — подхватывает Женя, позволяя болгарскому аврору повторно изучить содержимое его сумки, — В Лондоне Министерство выглядит куда скромнее. Интересно, это попытка похвастаться, или не было других вариантов? — Да какая разница, — сквозь зубы цедит Назар, это обсуждение ему кажется крайне бестолковым, — Пошлите уже, мы тут по делу. Алан и Женя не рискуют ввязываться в спор, потому молчаливо следуют за сопровождающим, который ведёт их ко входу. Внутри оказывается ещё красивее, чем снаружи — каменные стены с портретами известных волшебников, хрустальные люстры, подвешенные к высоким потолкам, и витражные окна, переливающиеся на свету всеми цветами радуги. Назар быстро оглядывается по сторонам, с досадой подмечая, что его спутники все же правы, и тут же откидывает эти мысли. Мерлин, он здесь для того, чтобы добиться заключения союза, а не для того, чтобы любоваться интерьером. После успешных переговоров в Румынии и Сербии Вакуленко поставил четкую задачу установить сотрудничество ещё и с Болгарией и Молдавией, чтобы получить больше гуманитарной помощи и подготовленных бойцов. Его стремление было оправдано, Орден из последних сил вел эту войну, и подкрепление было необходимо, пока Темный Лорд не решил нанести сокрушительный удар. Назар все чаще ловил себя на мысли, что тот отчего-то медлит, будто борется не со всех сил и просто выжидает момент, когда можно будет переломить ход событий в свою пользу. Подобное пугало — если армия темных волшебников на самом деле пока ещё только наращивает мощь, то страшно представить, что произойдет, когда они покажут, на что действительно способны. При таком раскладе война будет определенно проиграна и Лорд захватит всю Англию, а после двинется на материк. Весь мир погрузится в хаос, прекратить который скорее всего уже не удастся. Назар делает пару вдохов и выдохов, отгоняя от себя мрачные размышления. Ему нередко говорили, что у него слишком пессимистичный настрой, что нужно визуализировать победу, дабы приблизить ее, что нельзя признавать поражение раньше времени. Единственным, кто не строил из себя оптимистичного придурка, оставался Андрей. Вот он как раз с оправданным скепсисом относился ко всем пламенным речам и на каждом собрании Ордена, где особо воодушевлённые волшебники начинали воспевать оды добру и свету, лишь фыркал себе под нос и закатывал глаза. Ему на своей шкуре пришлось понять, какие последствия имеет война, о которых остальные не имели полного представления. Иногда Назару казалось, что только Андрей трезво смотрит на вещи и не питает пустых надежд, и от этого осознания тоже становилось не по себе. — Ждите здесь, — на ломанном английском говорит один из авроров, остановившись у закрытых дверей кабинета болгарского Министра магии, — Вас пригласят. Назар молча кивает и припадает спиной к каменной стене. Его мышцы болят от постоянных аппараций, старые раны ноют, но ничего поделать с этим нельзя. Целительский набор, который Андрей не без недовольства выдал им с собой в путешествие, использовать жалко, все же зелья в нынешних условиях на вес золота. Конечно, если с Аланом или Женей что-то произойдет, Назар, не раздумывая, вылечит их, но на себя он не потратит ничего, пока его жизнь не окажется под реальной угрозе. А боль… Ее он чувствует уже год, успел свыкнуться с ее постоянным присутствием, перетерпит. — Назар, слушай, — наклонившись ближе, шепчет Алан, незаметно наблюдая за аврорами, — Все это, конечно, бесконечно важно, и я понимаю, что нам необходимо заручиться поддержкой и Болгарии тоже, но не кажется ли тебе, что нас слишком много? — К чему ты ведёшь? — так же тихо спрашивает Назар, рассматривая хрустальную люстру, освещающую длинный коридор, — Алан, говори прямо, у меня нет желания разгадывать твои загадки. — Он непрозрачно намекает тебе, что мы хотим вернуться в Лондон, — оказавшись с другой стороны от Назара, объясняет Женя, — Ты неплохо справляешься и без нас, а вот Ордену, возможно, мы сейчас несколько нужнее. Учитывая напряжённую обстановку в Хэмпшире, нам логичнее аппарироваться обратно в Англию. Ты так не считаешь? Назар поджимает губы, так и не глядя на своих собеседников. Его сделали негласным командиром их небольшой группы, и именно ему принимать любые решения касательно перемещений и всех предпринимаемых действий. Если он отпустит Алана и Женю в Лондон, то вполне вероятно они смогут войти в состав отряда, который примет участие в битве за Хэмпшир. Их опыт может пригодиться, все же они оба мракоборцы и оба знают эффективные методы, используемые на поле боя. Вот только Вакуленко не погладит Назара по голове за то, что тот остался совершенно один в Европе. Произойти может что угодно — расщепление во время трансгрессии, внезапная встреча с каким-нибудь магическими существом или случайное ранение. Их отправили втроем не для того, чтобы у Назара была компания, я для того, чтобы они могли подстраховать друг друга. Перемещаться в одиночку опасно, даже если война развернулась только на территории Британии, риски существуют в любой точке мира. Назар беззвучно фыркает себе под нос. Мерлин, и чего тут думать, Алан и Женя чувствуют себя абсолютно бесполезными в этой поездке и рвутся домой, чтобы оказать содействие Ордену. Им осточертело сидеть в чистых кабинетах, в то время как их товарищи могут умирать от рук Пожирателей или в лазарете. Роль послов не для них, она даже не для самого Назара, но кто-то должен ее исполнять. Они все — всего лишь пешки в руках более опытных игроков, которые расставляют их по нужным им секторам. Так почему бы не рискнуть и не поступить хоть раз по-своему? Конечно, Вакуленко это не понравится, но он не должен забывать, что они живые люди, которые порой лучше знают, что им нужно. К его гневу Назар готов, а вот держать подле себя двух мракоборцев, стремящихся на поле боя — нет. Пусть их запалу найдется правильное применение. — В Молдавию я отправлюсь сам, — решает он, протирая лицо руками, — Возвращайтесь в Лондон, вы там действительно нужнее. Если Вакуленко спросит, почему вы оставили меня, скажите, что я сам захотел продолжить проводить переговоры один. Единственное, держите меня в курсе ситуации. Если понадобится, я вслед за вами покину Европу. — С тобой приятно иметь дело, — учтиво отзывается Алан, — Мы обязательно оповестим тебя, как доберёмся до Лондона. Передать что-то Вакуленко? Или, быть может, Феде? Едва Назар открывает рот, чтобы ответить, в коридор с другого его конца через распахнутое витражное окно залетает патронус. Коршун Паньшина. Дело плохо. — Произошло нападение на Хэмпшир, армия Темного Лорда попыталась захватить Уинчестер, мы оказали сопротивление, — говорит он голосом Министра магии Британии, — Не смейте покидать Европу, пока не выполните поставленную перед вами задачу. Мы держим ситуацию под контролем. Передав сообщение, патронус улетает прочь. Назар переглядывается сначала с мгновенно напрягшимся Аланом, затем с не менее настороженным Женей и кивает самому себе. — Идите, — приказывает он, — Я справлюсь тут сам. Пришлите весть, как все закончится. И… Дайте мне знать, что там с Федей. Алан с Женей моментально выполняют указание, последний, перед тем как подойти к одному из авроров и попросить его вывести их за пределы защитного поля, хлопает Назара по плечу в знак поддержки, после чего уходит. Назар какое-то время смотрит вслед скрывающимся за углом коридора товарищам и судорожно вздыхает, прокручивая в голове молитву. Мерлин, сохрани жизнь всем, кто сегодня в очередной раз будет бороться за будущее мира.

***

Выйдя за пределы защитного поля Министерства магии Молдавии, Назар достает из кармана палочку и меняет свою одежду на маггловскую. После он концентрируется, вспоминает последний день рождения Феди и произносит заклинание. — Экспекто Патронум! Ничего не происходит. Из конца палочки вырывает бесформенное пятно, которое даже близко не напоминает форменного патронуса, оно быстро растворяется в воздухе, не оставив на собой и следа. Назар досадливо поджимает губы и делает глубокий вдох. Он раздвигает в голове окклюменционные стены, выпуская на волю старые воспоминания со времён Хогвартса, листает их, как страницы фолианта, и останавливается на вечеринке после победы в матче по квиддичу на шестом курсе. Счастливые лица однокурсников, шумные разговоры, заполнившие гостиную Рейвенкло, кубок, наполненный огневиски. Федя пьет из него под крики толпы, после поднимает его над головой и истошно орет, подражая троллю. Гостиная взрывается восторгом. Назар пробует ещё раз, взмахивает палочкой и вскрикивает. — Экспекто Патронум! На этот раз получается лучше, вот только форму патронус так и не принимает, пятно просто становится больше и не исчезает так быстро, как прежнее. Разочарованный стон вырывается из Назара почти неосознанно, он зло пинает ногой воздух и накрывает лицо ладонями. Все его счастливые воспоминания стали недостаточно счастливыми, чтобы заклинание сработало. Чертова война высосала из него все, подобно дементору, и складывается такое впечатление, что с ее окончанием Назар закончится сам. Просто рухнет замертво, потому что все, ради чего он ещё живет, перестанет иметь смысл. Отрази атаку. Найди союзников. Уничтожь врага. Сломай душу, чтобы одержать победу. И все равно этого не хватит. С каждым днём от него требуется все больше и больше, и совсем скоро цена станет неподъемной, а попытка заплатить ее будет стоить ему всего. Назар отнимает ладони от лица и прикрывает глаза. Ему нельзя сдавать, не сейчас, когда у Ордена появился шанс на успех. Он обязан остаться в строю, это его долг. Долг каждого, кто дал клятву бороться со злом. Зло. Настолько ли оно очевидно, как принято считать? Быть может, среди тех, кто вступил в ряды Пожирателей и принял метку, есть те, кто вовсе не хочет погибать за идею одного безумца. Быть может, они просто не имеют выбора и не могут поменять сторону, опасаясь не только за свою жизнь, но и за жизни родных людей. Быть может, им так же страшно перед каждой битвой, и они ждут вестей от друзей и близких, надеясь хотя бы раз ещё увидеть их живыми. Назар до боли закусывает щеку изнутри. Марк. Как он там? После операции в Хэмпшире Федя прислал патронуса с сообщением о том, что все прошло успешно. Орден смог одолеть армию Темного Лорда, потери были незначительны, многих людей спасли. Пожирателем пришлось отступить, они не ожидали такого отпора, потому не смогли выполнить поставленную перед ними задачу. Некоторых их них убили, кого-то взяли в плен, часть сбежала. Лев Феди закончил свою короткую речь на том, что Назара ждут дома, и умчался к границе с Сербией. Ни слова про то, что с Марком, потому как такую информацию передавать подобным образом было небезопасно. Это сильно напрягало, но Назар ничего не мог сделать. Дневник в Лондоне, а он сам в Восточной Европе выполняет поручение Вакуленко. Оставалось надеяться, Марк в порядке. Даже если ранен, то хотя бы жив. И ждёт новой встречи, которая может стать последней. Воспоминание о нем само по себе всплывает в сознании. Назар было собирается отогнать его, но внезапно понимает, что оно может помочь. Он шумно втягивает воздух и позволяет себе погрузиться в полумрак Астрономической Башни. Промозглый ветер холодит разгоряченную огневиски кожу, лицо Марка напротив, совсем близко, буквально в дюйме. Его ладонь заползла под мантию и теперь чертит замысловатый узор на спине, обтянутой форменной рубашкой, дыхание опаляет скулы. Назар не дышит, просто не в состоянии, его сердце колотится с такой силой, что может проломить ребра, в ушах стоит шум крови. Нужно всего лишь податься чуть вперед и поймать чужой вдох губами, чтобы утонуть в нем безвозвратно, окончательно. Такая мелочь, и огонь, бушующий внутри, наконец, найдет выход и спалит все вокруг. Назар почти наклоняется, почти делает то, чего так хочет, но Марк оказывается быстрее. — Я ведь знал, что ты придешь, — шепчет он, — Потому что я ждал тебя. — Экспекто Патронум! Третья попытка оказывается успешной, и перед ним возникает его патронус. Рысь смотрит на него, ожидая указаний, и нетерпеливо переступает с лапы на лапу, готовая сорваться с места прямо сейчас. Назар слабо улыбается, но внутри все холодеет от осознания, что заклинание сработало только после воспоминания о Марке. Стараясь на циклиться на этой мысли, он прочищает горло и спокойным тоном говорит. — Молдавия отказала в полной поддержке, они не хотят быть втянуты в войну. Но они согласны предоставить гуманитарную помощь, деньги, зелья и любую другую провизию. Они ждут официального запроса от Министерства Британии, — Назар замолкает, обдумывая, что сказать дальше. С отчетом покончено, можно перейти к другой теме. — Я вернусь к вечеру, мне необходимо восстановить силы после такого количества аппараций. Сейчас нахожусь в Кишиневе, через несколько часов отправлюсь в Англию. Передайте Феде, что вечеринку в мою честь закатывать не стоит, это лишнее. Достаточно будет горячего ужина. Рысь кивает, будто может понимать слова, и Назар вновь не сдерживает улыбки. Он взмахивает палочкой и приказывает. — Отправляйся на Площадь Гриммо. Найди Паньшина или Вакуленко. Патронус срывается с места и спустя несколько минут исчезает из поля зрения. Убедившись, что его уже не видать, Назар делает очередной глубокий вдох и подготавливает себя к трансгрессии. Нацеленность. Представляет себе арочные ворота с железными цветами черного цвета, местами краска на них облупилась, обнажив проржавевший металл. Настойчивость. Убеждает себя, что больше всего на свете сейчас хочет оказаться там, словно это вопрос жизни и смерти. Неспешность. Крутится на месте, ощущая, как открывается портал. Через секунду раздается хлопок, и Назар исчезает в синтетическом ничто, нащупывая себе путь в указанную точку.

***

Тишина оглушает. Назару кажется, что она стала осязаемой, и он теперь может потрогать ее, словно тяжёлое пуховое одеяло. В горле возникает ком. Он осторожно открывает калитку, огораживающую ухоженную могилу, садится на колени перед надгробием без портрета и проводит по холодному мрамору ладонью, стирая с него тонкий слой налипшей пыльцы. Начало сентября, стоят последние тёплые дни, липа все ещё отцветает. Назар обводит кончиком пальца выгравированные цифры и шумно сглатывает. — Привет, мам. Он не узнает собственный голос, тот звучит совсем чуждо. Связки передавливает болезненный спазм, на глазах наворачиваются непрошеные слезы. Назар стирает их тыльной стороной ладони и упирается невидящим взглядом в две даты, разделенные короткой чертой. Мерлин, она была ещё так молода, чтобы умирать. Так красива, энергична, жизнерадостна. Казалось, что ее силам не было края, они генерировались в ее хрупком теле с немыслимой скоростью, и никогда не покидали ее, даже когда все вокруг погрузилось во мрак. Она была чуть ли не единственной, кто успевал абсолютно все. Выполнять свою работу в больничном крыле, собирать ингредиенты для зелий, утешать убитых горем волшебников. Умудрялась следить за теми, кто пренебрегал сном и пищей, и заставляла их отдохнуть. Даже Андрей, будучи главным целителем Ордена, слушал ее беспрекословно и выполнял все поручения, словно все ещё находился в статусе студента. Мама любила трепать его по волосам, сравнивая их цвет с цветом солнца. Она в принципе любила всех друзей сына и к каждому из них относилась с теплотой и пониманием, даже когда они вели себя непристойно. Свет в ее душе был неисчерпаем, он был способен затопить все вокруг. Назар безумно скучает по ее улыбке. Он был не самым лучшим ребенком. Часто попадал в передряги в школе, из-за чего ей неоднократно приходили письма от декана, постоянно оказывался в больничном крыле после драк и матчей по квиддичу, пару раз даже сбегал из дома на летних каникулах, не в силах усмирить свой крутой нрав. Когда подрос, когда буйство гормонов поутихло, он многое пересмотрел и стал куда милосерднее к своему единственному родному человеку. После того, как Назар окончил курсы и стал полноценным мракоборцем, перед каждой операцией он приходил к ней попрощаться и всегда обещал вернуться. Мама улыбалась ему, гладила по голове, как в детстве, и просила обязательно отправить ей сову или патронуса при первой же возможности. Каждый раз, прежде чем аппарироваться, он видел, как ее губы шевелятся, произнося беззвучную молитву. Назар давал себе слово, что ее мантры обязательно не будут бесполезны, и делал все, чтобы снова ее увидеть. В тот день он точно так же отправился на двухдневное задание. Перед уходом он заглянул к ней в лазарет, война шла уже несколько недель, раненых становилось все больше и больше, она работала без сна и отдыха. Когда заметила сына, отвлеклась от залечивания незначительных ран Адиля, подошла к нему и заключила его в крепкие объятия. Последние ее слова звучали как: — Возвращайся обратно, сынок. Возвращайся живым. Назар вернулся. Живым. Вот только мама уже была мертва. Андрей со скорбью в голосе рассказал, что она ушла на рассвете за ингредиентами для зелий в лес и никого об этом не предупредила, иначе бы ее не отпустили. Там она столкнулась с Романом Сащенко, и шансов в этой неравной схватке у нее почти не было. Все, что она смогла сделать, поймав грудью проклятье, превращающее кровь в раскалённый свинец, это аппарироваться на Площадь Гриммо в руки возвращавшегося с патруля Уланса. Тот сразу же отнес ее к Андрею, который несколько часов пытался спасти ее, потратив чуть ли не весь запас зелий, но было поздно. Мама умерла в муках, в бреду умоляя Назара вернуться обратно. Когда он впервые увидел ее тело, его стошнило прямо себе на ноги, после чего Федя увел его из лазарета. Он же держал его, когда шок сошел на нет и на его место пришла истерика. Назар кричал, рвался найти ублюдка и низвести его до атомов, бил Федю и подошедшего поговорить Паньшина, пытался оглушить их. В конце концов, Андрею пришлось отключить его при помощи Ступефая. Очнулся он спустя несколько часов, рядом был Аня Пурцен. Она напоила его успокаивающим зельем, попросила лежать и ушла за целителем. Назар смотрел в потолок, внутри было пусто, но его разрывало от боли и отчаяния. В ту секунду он твердо решил, что убьет Сащенко, даже если ради этого надо будет расколоть свою душу на части. Потому что она уже была расколота, он потерял ту, которую всеми силами старался защитить. Единственного родного человека. Вместе с ее смертью погас свет внутри него самого. У него остались только Федя и жажда мести. Больше ничего. На следующий день Назар сам явился к Вакуленко и попросил позволить ему похоронить тело подальше от Лондона. Мама не очень любила Британию, хоть и выросла в ней, ей были по душе страны Восточной Европы. Назар принял решение отправиться в Кишинев и выбрал маггловское кладбище, в котором были погребены его бабушка и дедушка, которых он ни разу не видел. Его мама была магглорожденной, у них были свои традиции и обычаи. Назар хотел соблюсти их напоследок. Он не смог найти ни одной ее колдографии или хотя бы маггловский снимок, потому портрет на ее надгробии отсутствовал. Это было его упущением, но большей вины, чем за ее смерть, он не был в состоянии испытать. После прибытия в Лондон Назар сразу же напросился в Йоркшир, отмахнувшись от совета Андрея взять передышку. Во время битвы он случайно столкнулся в дуэли с Олегом Савченко, на помощь которому бросился Рома. Назар убил его одним взмахом палочки, хотя безумно желал наградить его всеми теми страданиями, которые выпали его маме. Федя, работавший с ним в паре, не остановил его и позволил использовать непростительное, после чего схватил его за руку и аппарировался на Площадь Гриммо. Всю ночь Назар трясся в лихорадке, он чувствовал, как внутри него разливается темная магия. Он не чувствовал и капли облегчения от столь быстрой мести. Боль целиком овладела его разумом. Наверное, это и стало одной из причин, по которой он не прикончил Марка при первой же встрече. Назар не смог сберечь маму в этой войне и не хотел лишать кого-то ещё шанса спасти родных. У Марка ещё была надежда, и отбирать ее было поистине жестоко. Марк ещё мог что-то сделать, несмотря на то, что был повязан по рукам и ногам. Марк потерял не все. — Мы смогли найти союзников среди стран Европы, — тихо говорит Назар, словно мама может услышать его, — Ты была права насчёт румын и болгар, они куда милосерднее волшебников с севера. Они помогут нам одержать победу. Я потратил немало времени, чтобы убедить их, но у меня получилось. Знаешь, мне иногда кажется, будто я занимаюсь чем-то не тем, но вспоминаю твои слова, что любое, даже маленькое дело очень важно, и мне становится немного легче. Прости, что так долго не приходил, было много… Всего. Андрей недавно смог исцелить Яниса, в которого запустили одним очень темным проклятьем, я ему ассистировал. У меня даже получилось не вырубиться от вида органов в моих руках. Наверное, это мелочи, но ты ведь знаешь, я пошел не в тебя, из меня целитель никакой. Так что можно считать, что это был мой вполне успешный дебют. Назар продолжает рассказывать холодному мрамору о событиях последних месяцев, и постепенно его отпускает. Боль притупляется, становится терпимой, голос перестает дрожать. Под конец он чувствует себя опустошенным, вывернутым наизнанку, но получает облегчение, такое долгожданное и необходимое. Он в последний раз проводит по надгробию ладонью и, прежде чем подняться на ноги, обещает. — Я обязательно вернусь, мам, — Назар запинается и заставляет себя закончить фразу, — Вернусь живым. Клянусь Мерлином. Его уединение нарушает возникший будто из ниоткуда патронус. Снова лев Феди. Дурной знак. — Говори. — Пожиратели смерти напали на Уилтшир, Суиндон взят в огненное кольцо, — сообщает патронус, — Срочно возвращайся на Площадь Гриммо, необходимо обеспечить безопасность убежища. Поторопись. На давая страху овладеть собой, Назар достает из кармана палочку и аппарируется прямиком в Уилтшир, игнорируя просьбу вернуться в Лондон. Ну уж нет, слишком часто он оказывается далеко от поля боя, на котором может потерять Федю. В этот раз он поступит иначе. Он не смог защитить маму, но лучшего друга он защитит. Чего бы ему это не стоило.

***

Назара трансгрессирует в самое пекло. У него болят все суставы, и такое ощущение, будто каждая кость в его теле сломана, но времени на то, чтобы прийти в себя после аппарации, просто-напросто нет. Буквально в паре сантиметров от его лица пролетает красный луч, запущенный кем-то из толпы, Назар успевает увернуться, но теряет равновесие и падает на землю, споткнувшись об что-то. С ужасом он наблюдает за тем, как заклинание попадает в грудь стоящей позади него ведьмы, как та, вскрикнув, падает на землю и начинает трястись в судорогах. Кажется, она из Пожирателей смерти, но уверенности в этом нет. Не давая себе впасть в шок, Назар произносит заклинание, воздвигая вокруг себя щит, и вскакивает на ноги, стараясь хоть немного осмотреться. Пока он пробирается с центральной площади Суиндона к домам, ему удается быстро разведать обстановку и понять, что вообще происходит. Люди Темного Лорда сильно превосходят по численности. На каждого члена Ордена или волшебника из Уилтшира приходится по два, а то и по три противника. Огонь распространился по всему периметру города, но он не адский, иначе бы все давно погибли. Убитых и раненых много, большинство из них лежат там же, где упали, малую часть из них кто-то оттащил к развалинам зданий. Среди них есть и жители, и товарищи, и враги. Но среди них нет Феди, и это единственное, что успокаивается вспышку страха в Назаре. Он застывает у полуразрушенной стены магазина посуды и анализирует картину перед глазами, чудом не замеченный никем из Пожирателей, мучительно думает. В обычном бою им самим не выиграть, а ждать подкрепления бессмысленно, они тут все успеют сложить головы. Необходимо как-то эвакуировать детей и всех раненых, чтобы те не мешались под ногами, и избавиться от противников. Победить выйдет вряд ли, но можно хотя бы попытаться отразить нападение и снизить количество потерь. Пусть многие сегодня и умрут, это в любом случае неизбежно, надо спасти жизнь хоть кому-то. Но как? Люди в панике и не в состоянии действовать рационально, их вырезают, как скот, и они не могут скоординироваться. Помощь. Срочно нужна помощь. Назар задерживает дыхание, отбивает летящее на него заклинание и взмахивает палочкой. — Экспекто Патронум! Ему удается вызвать патронуса с первой попытки, рысь зависает в воздухе, ожидая указаний, и Назар сбивчиво тараторит. — В Суиндон, графство Уилтшир срочно требуется подкрепление. Город взят в кольцо, под угрозой жизнь мирного населения. Мы долго не продержимся. Он замолкает и направляет патронуса в Румынию. — Найди Давида Джангиряна. Рысь взмывает вверх и исчезает где-то за огненными стенами, после чего Назар возобновляет щит и, не раздумывая больше ни секунды, бросается в бой. Самая важная причина, по которой он ненавидит сражаться не при свете дня, заключается в том, что он не может определить, кто его враг, а кто друг. Все лица и тела смешиваются в одну кучу, разобраться, кто есть кто, крайне сложно, но и медлить тоже нельзя. Назар каждый раз переживает, что случайно навредит кому-то из своих, потому не применяет действительно опасные заклинания, пока не приобретет уверенность, что оно точно долетит до противника. В этот раз он поступает точно так же — едва его втягивает в водоворот темных и светлых волшебников, он начинает метаться оглушающими, надеясь, что они попадут не по членам Ордена. Какого-то четкого плана в его голове все ещё нет, но чтобы его разработать, нужно собрать больше информации. Назар отбивает двух ведьм от летящих в них проклятий, помогает одной из них подняться с земли и, хоть и момент не самый удачный, спрашивает. — Кто из Пожирателей командующий? — Я не знаю, — отвечает ему совсем юная на вид девчонка, стирая со лба кровь рукавом кофты, — Кажется, Савченко. — Я видела Маркула, — вставляет вторая ведьма, взмахивая палочкой, — Ступефай! Приближавшийся было к ним волшебник падает навзничь, в нем Назар узнает Идана Залмансона, из чего делает вывод, что Марк и правда где-то здесь. Внутри моментально все холодеет, но так как ситуация не особо позволяет стоять и размышлять, приходится вновь кинуться в толпу волшебников. Назар решает найти Федю и других, чтобы с ними разобраться, как им действовать до прибытия поддержки с Румынии. О том, что никто может не прийти, он старается не думать. Ему удается оглушить ещё нескольких Пожирателей и оттащить к стенам домов пятерых раненных, когда к нему подбегает залитый то ли своей, то ли чужой кровью Кирилл Незборецкий и сообщает, что дело дрянь. — Адиль сильно ранен, я отправил его в убежище, — он невербально посылает в противников Бомбарду и, после того как гремит взрыв, как ни в чем не бывало продолжает, — Феди нигде не видно, а я… Блять, меня укусил вампир, и я не знаю, как долго ещё простою на ногах. Кто-то должен взять на себя командование, пока нас всех тут не прикончили. — Сможешь аппарироваться на Гриммо с этими? — Назар указывает головой на лежащих волшебников, — Я послал за помощью в Румынию, если продержимся до их прихода, то, возможно, выживем. Если у меня получится найти Федю, то мы с ним возьмём на себя командование. Если нет, то разберусь сам. — Румынам стоит поторопиться, — сквозь зубы цедит Кирилл, закидывая себе на плечо ведьму, у которой обе руки болтаются, словно шарнирные, — Я буду транспортировать пострадавших, найду кого-нибудь, чтобы мне помогли. Постараюсь быть быстрым, но не знаю, насколько меня хватит. Тебе придется сделать все самому, если Федя… Если с ним что-то случилось. Справишься? — У меня в любом случае нет выбора. Кирилл скупо кивает и, взяв на руки ещё одного раненого, трансгрессируется прочь, оставив Назара одного. Тот делает глубокий вдох и, пока у него есть минутная передышка, быстро обдумывает, как поступить. Так как в численности Орден сильно проигрывает, необходимо вывозить за счёт качества атаки. В ближнем бою ничего сделать не получится: двое, а то трое против одного слишком тяжело. К тому же огонь, схвативший город в кольцо, не позволяет никуда сбежать, и все буквально заключены в клетку пламени. Остаётся всего два варианта — либо держать оборону до того, как явится подкрепление, либо забрать как можно больше своих людей и отдать Уилтшир Тёмному Лорду. Внезапно Назару приходит в голову идея, реализовать которую почти что за гранью реального, но иных вариантов все равно нет. Как-то раз, когда он участвовал в экзаменационной операции под руководством Толмацкого, их отряд столкнулся с полчищем вампиров, которых было необходимо обезвредить, пока они не добрались до близлежащей деревни. Кто-то предложил уничтожить каждое существо по одному, но когда они попробовали, поняли, что это совсем неэффективно. Вампиры были быстрее, не держались в толпе и то и дело норовили укусить мракоборцев. Тогда Назар сказал, что можно попробовать потопить их — будучи отличником по Чарам он знал много древних заклинаний, и одно из них превращало землю в топь. Для его использования всего-то было нужно загнать всех тварей в одно место и не дать им никуда сбежать. Та операция прошла более, чем успешно, Толмацкий был доволен и поставленную задачу они выполнить смогли. А что если и сейчас попробовать провернуть подобное? Если, скажем, собрать всех Пожирателей на центральной площади и блокировать их передвижения, то избавиться от них будет довольно просто. Единственное, надо как-то отвести их от жителей Суиндона и заманить в ловушку, дальше дело за малым. Правда одному Назару с этим не справиться, нужен кто-то, кто поможет ему скоординировать всех бойцов. Нужен Федя. Никто другой не подойдёт. Обновив защитные чары, Назар сжимает в руке палочку и двигается в эпицентр битвы. Он знает — друг там, где обстановка хуже всего, значит, искать его нужно в самом пекле. Ровно как и Марка. Но сейчас они враги, а значит, на его помощь можно не рассчитывать. Все, что от него требуется, чтобы он остался в живых. Ведь и его смерть Назар себе никогда не простит.

***

— Баубиллиус! Бело-желтая молния поражает Азарина в грудь, его тело на несколько секунд зависает в воздухе, после чего отлетает в сторону. Назар замечает краем глаза приближение другого Пожирателя, но Федя оказывается быстрее. — Вердимиллиус! Зелёные искры, вырвавшиеся из конца его палочки, отбрасывают врага на несколько метров, пока он с глухим стуком не ударяется спиной о руины взорванного дома. Назар благодарно кивает. — Надо брать их в кольцо! — кричит он сквозь шум, продолжая отбивать летящие со всех сторон проклятья, — Я не смогу использовать заклинание, пока они разбросаны повсюду, это слишком опасно для жителей. — Я уже предупредил Гришу с Улансом, они зайдут с левой стороны, — так же громко отвечает Федя, — Их часть отряда введена в курс дела. Мои ребята зайдут с правого фланга, их координирует Алан. Наша с тобой задача не дать никому прорвать блокаду. — Используем задымление? — со слабой улыбкой уточняет Назар. — И оглушим всех, кто попытается сбежать, — подхватывает Федя, оскалившись, — Больше дела, меньше слов. Я намерен вернуться сегодня на Гриммо живым. Назар безмолвно соглашается и, прикрывая друга со спины, двигается за ним ближе к центру площади. Он нашел Федю совершенно случайно, когда того окружили с двух сторон и вот-вот готовились прихлопнуть. Он отбивался в одиночку, помимо этого был ещё ранен в плечо, но с отчаянием загнанного в капкан зверя продолжал неравную схватку. Назар, разумеется, сразу же помог ему одолеть противников, но от мысли, что явись он хоть на секунду позже, Федя бы уже был мертв, ему снова стало не по себе. Однако времени на болезненную рефлексию не было, пришлось наспех залечить рану Феди и объяснить ему дальнейший план действий. Тот принял во внимание, что, возможно, прибудет подкрепление, и побежал предупредить оставшуюся часть Ордена о том, что делать дальше. С момента начала битвы прошел по меньшей мере час, убитых становилось все больше и больше, и тянуть было уже нельзя. Даже если румыны не придут, надо самим попытаться оказать сопротивление, дабы хоть немного снизить число потерь. Назар прекрасно понимал, что вероятность успеха не слишком высока, но и отказаться от своей идеи уже не мог. Война не терпит слабостей и сомнений. Тем более от тех, кто намерен ее выиграть. — Готов? — спрашивает Федя, обновляя вокруг себя щит. Выглядит он сосредоточенным, если не сказать решительным. Сильно же изменился за этот год. — Готов, — подтверждает Назар, становясь спиной к его спине. Страха он более не испытывает, адреналин хлещет в крови так, что никаких эмоций не осталось уже в принципе, кроме ярости. — Давай. — Фумос Дуо! Густой дым начинает заполнять все вокруг, со всех сторон разносятся крики и возгласы Пожирателей, потерявшихся в пространстве. Федя срывается вперёд, преграждая путь кому-то из них, Назар страхует его сбоку, попутно отбиваясь от летящих в них заклинаний. Он все ещё ненавидит сражаться, то правда, но ему нравится работать в паре со своим лучшим другом. Ещё с детства, когда они участвовали в парных дуэлях в Хогвартсе, после в юности, когда проходили курсы. Все профессора и наставники отмечали, что они будто единый механизм, чувствуют каждое движение друг друга и подхватывают их чуть ли не на автомате. Так просто, четко и без каких-либо осечек — один всегда знает заранее, где необходимо прикрыть второго. Потому когда они вместе, они буквально неуязвимы и напоминают прущий вперёд поезд. Его не остановить, ведь он способен снести все на своем пути. Федя даёт залп отталкивающих заклинаний, отвлекается всего на долю секунды ровно в тот момент, когда справа от него из дыма возникает Идан. Тот было собирается атаковать, но Назар предотвращает непоправимое и, выскочив из-под щита Феди, взмахивает палочкой. — Инкарцеро! Залмансон падает, крепко обвитый веревками, Федя пинает его по руке, выбивая из нее палочку, и ломает ее пополам грубой подошвой ботинка, наступив сверху. — Ах ты мразь! — шипит Идан, предпринимая попытку выпутаться, — Да я тебя… — Ступефай! Он мгновенно затихает, прекращая брыкаться, Назар бегло переглядывается с Федей, они кивают друг другу. Каким бы ублюдком не был Залмансон, убивший Арсения Несатого и запытавший до смерти Тосю Чайкину, он не стоит того, чтобы использовать непростительное. Да не один Пожиратель не стоит того, чтобы расколоть свою душу на части, кроме разве что самого Темного Лорда и Спиридонова. Последний занимался тем, что разрабатывал новые проклятья и ставил эксперименты на пленных, потому заслужил ненависть абсолютно всех членов Ордена. Андрей после того, как на его руках скончались почти все освобождённые волшебники, так и вовсе поклялся прикончить его собственными руками. Ему, как целителю, было по-настоящему больно от вида пострадавших, которых он так и не смог спасти. — Сбоку! — внезапно восклицает Федя, метнувшись вправо, — Петрификус Тоталус! Тело ещё одного Пожирателя валится на землю, Назар сглатывает и отводит взгляд. Секундная заминка могла стоить ему жизни, Мерлин, нельзя отвлекаться, не сейчас так точно. Он встряхивает головой, словно пытаясь привести себя в чувство, и продвигается дальше за Федей сквозь дым, что начал рассеиваться. — Ты в порядке? — Да, — Назар оглядывается по сторонам от ощущения, что кто-то прошел мимо, сжимает палочку в руке до побеления костяшек, — Федь, постой… Неожиданно по всей городской площади раздаются хлопки аппараций, звук напоминает взрывы петард, за которыми следует появление огромного количества волшебников. Назар замирает, от вспышки паники его перестают слушаться ноги, но, когда он замечает недалеко от себя одного из румынских авроров, что сопровождал его в Министерстве в Бухаресте, выдыхает с облегчением. Подмога все же прибыла. Впервые, Мерлин, с самого начала войны кто-то пришел к ним на помощь. Возможно, сегодня они действительно вернутся живыми. Какой-то мужчина лет сорока в форме мракоборца даёт команду на румынском своим бойцам, после чего те рассыпаются во все стороны, выполняя приказ. Назар наблюдает за происходящим с долей неверия, но Федя возвращает его с небес на землю и стучит кулаком по плечу. — Не время расслабляться, — напоминает он, — Давай, мы должны закончить тут все. — Да, закончить тут все, — эхом отзывается Назар. Ему внезапно снова становится страшно, но теперь уже от мысли, что кто-то из новоприбывших может случайно или специально убить Марка. Того не было видно на протяжении всей битвы, но его присутствие было очевидно, потому как Назар узнал его почерк. В ряд уложенные на землю волшебники с перерезанными глотками: быстро, четко, одним заклинанием. Никаких сомнений — Марк где-то здесь. Никаких раздумий — он опасен, как и всегда. Но сейчас нельзя о нем беспокоиться, в приоритете жизнь своих. Назар не должен забывать, на чьей он стороне. У него нет это права. — Пойдем, поможем остальным. И снова в пучину сражения, не давая себе шанса передумать или сбежать. Потому что все решено уже очень давно, они враги, они из разных миров. Мракоборец из Ордена Феникса и Пожиратель смерти. Никакие сдвиги по фазе не смогут изменить этого. Никакие слова, клятвы и обещания. Ничего на свете.

***

Привалившись спинами к стене бывшей часовни, Назар с Федей переводят дыхание после дуэли аж с четырьмя Пожирателями и осматриваются по сторонам. Румынские волшебники прибыли как нельзя вовремя, благодаря им основные силы противника были одолены, но оставался ещё один отряд, находящийся под руководством Дмитрия Баранова. В его состав входили довольно опытные бойцы, потому ликовать было ещё рано, ровно как и расслабляться. На самом деле отдыхать прямо сейчас тоже не самая лучшая затея, но если не взять хотя бы пару минут передышки, то можно потерять бдительность в самый неподходящий момент. Наученные горьким опытом, Назар и Федя не игнорируют эту необходимость, и жадно хватают ртом горячий воздух. Пожар так и не удалось потушить. — Я видел Марка, — говорит Федя, стирая кровь, капающую из его носа, — Он убил одним заклинанием несколько человек и даже не оглянулся на их тела. А потом убил ведьму, которая кинулась на него. И снова даже не посмотрел на нее после этого. — Что ты хочешь сказать этим? — Назар морщится, доставая из бедра осколок стекла, выкидывает его на землю, — Ты думаешь, что для меня это какая-то новость? Федя награждает его тяжёлым взглядом и пожимает плечами. — Вулнера санентур! — он взмахивает палочкой, исцеляя рану Назара, однако продолжает смотреть прямо в глаза, говоря следующие слова, — Я понимаю, что ты все сам прекрасно знаешь, но хочу сказать, что он зашёл слишком далеко. Его необходимо остановить, пока он не убил ещё кого-то. — Предлагаешь мне прикончить его? — шипит Назар, не веря услышанному, — Федь, ты в своем уме? Что-то тебя до сегодняшнего дня не особо волновали убийства, совершенные Марком. Он является нашим единственным источником достоверной информации, мы не можем так просто избавиться от него. Во всяком случае не сейчас. — Я предлагаю прикончить его не только из-за его деяний, — неожиданно признается Федя, — Просто… То, что происходит между вами, тоже зашло слишком далеко. Вы оба уже не видите границ, и совсем скоро можете совершить ошибку. Мне плевать на Марка, но я не хочу потерять тебя из-за вашей связи. Она опасна, и ее необходимо прервать, пока не стало поздно. Я понимаю, что сам ты не сможешь, поэтому сделаю это за тебя. Если тебе будет проще, ненавидь меня, но я не позволю тебе погибнуть. Назар пялится на него с ужасом во взгляде, ощущая, как его нижняя губа начинает дрожать. Нет, только не это. Он так сильно боялся, что Марка убьют, что совсем забыл о том, что это может сделать и Федя тоже. Его лучший друг, на которого у него в жизни не поднимется рука. Которого он не сможет остановить, потому что ему проще сдохнуть, чем причинить Феде вред. Который намерен прикончить того, кого Назар пытается зачем-то сберечь. Мерлин, этого нельзя допустить. — Почему сейчас? — спрашивает он с плохо скрываемым в голосе отчаянием, — Это же бессмысленно, мы почти победили. К чему такая спешка? Давай не будем поступать опрометчиво, прошу тебя. У нас ещё есть время подумать, как действовать дальше. Не нужно поспешных решений. — Не лги себе, — жёстко просит Федя, отлипая от стены, взмахивает рукой, — Оглянись, Назар, посмотри вокруг! Все то, что произошло сегодня, дело рук и Марка тоже! Мы не можем оттягивать момент, который все равно наступит, но с ещё бо́льшими потерями. У нас теперь есть поддержка от стран Европы, и в информации Марка мы больше не нуждаемся. Ты не сможешь спасти его после всего, что он натворил, как бы не хотел этого. Он стал монстром, а от монстров принято избавляться, даже если они когда-то были тебе дороги. Я понимаю, что тебе больно от этой мысли, но прими суровую реальность. Завтра Марк может убить кого-то из твоих друзей, потому что таков будет его приказ. И чтобы этого не случилось, мы должны действовать на опережение. — Ты уже все решил, верно? — горько усмехается Назар, — Ты ведь не сейчас подумал об этом, а давно уже вынашиваешь в себе эти мысли. Зачем тогда ты отправлял меня к нему? Для чего все это было? Федь, я не понимаю тебя, ты ведь сам говорил, что Марк нам нужен. Что вдруг изменилось? — Ничего не изменилось, — отвечает Федя, поворачиваясь к Назару спиной, — Вернее, все всегда было таким. Я с самого начала знал, что Марка придется убить, и почему-то считал, что ты тоже это понимаешь. Но раз нет, то я сделаю все сам. Я не могу позволить себе потерять тебя. Ты нам куда нужнее, чем Пожиратель смерти. — Ты собираешься прикончить его здесь? — Другого шанса может и не быть, а я не вижу смысла оттягивать. Прости. Назар зажмуривается и облизывает пересохшие губы, на языке остаётся металлический привкус крови. Что ж, в одном Федя определенно прав: оттягивать больше нельзя. Сколько верёвочке не виться, конец все равно близок. И то, что было необходимо ещё давно, придется сделать сейчас, ведь иного выхода нет. Ни для кого из них, на какой бы стороне они не были. — Это ты прости меня, Федь, — шепчет Назар, заставляя друга обернуться. Сглатывает, сжимает палочку в руке и тихо продолжает. — Прости, что втянул тебя и заставил нести этот груз, я не имел права. Но ты все ещё мой лучший друг, и больше всего на свете я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. — Я хочу ровно того же для тебя, — вздыхает Федя, глядя в ответ с долей тоски, — Но нам придется поступить именно так. Мы совершили ошибку, и теперь пришло время ее исправить. Ты сделал достаточно, поэтому я не прошу тебя пачкать руки. Пусть это останется грехом на моей душе. — Нет, пусть никто из нас не возьмёт этот грех, — качает головой Назар и, прежде, чем Федя успевает что-либо сказать, произносит заклинание, — Обливиэйт! Все происходит быстро. Назар тщательно контролирует свои силы, потому стирает не все подряд, а лишь уничтожает воспоминания Феди, касающиеся деятельности Марка, как шпиона. Первое признание, первую просьбу прикрыть отлучку, первую информацию о готовящемся нападении Пожирателей смерти. Он оставляет вместо всего ничем не заполненные пустоты, будто на протяжении почти года не происходило ничего странного. Будто Марка в рамках их истории в период войны не существовало, он просто приспешник Темного Лорда и их бывший неприятель из Хогвартса, чистокровный придурок и неплохой загонщик. Безопасные, всем известные данные. И больше ничего. Федя спотыкается, Назар тут же подхватывает его под руку и помогает найти устойчивое положение. Ему паршиво от содеянного, но он не мог иначе. — Ты как? — Ч-что произошло? — дрожащим голосом лепечет Федя, — Где мы? — Мы в Уилтшире, Пожиратели попытались захватить Суиндон, но у нас получилось дать им отпор, — терпеливо поясняет Назар, игнорируя изо всех сил боль, разливающуюся в груди, — Сюда прибыло подкрепление из Румынии, все почти кончено, остался один недобитый отряд. Ты поймал оглушающее, я кое-как привел тебя в чувство. Может, вернёшься на Гриммо? В твоём присутствии уже нет необходимости, а вот Андрею лучше показаться. Федя с ошарашенным видом слушает его, кивает невпопад, а после отрицательно качает головой, будто отгоняя от себя наваждение. — Все, я вспомнил, — уверенно говорит он, — Мы сначала хотели утопить Пожирателей, но румыны явились раньше. — Именно. Сможешь аппарировать сам? — Я останусь, — заявляет Федя, сбрасывая с себя чужую руку, — Не смотри так, со мной все в порядке. Давай быстрее закончим и вернёмся вместе. Боюсь, что я неправильно использую трансгрессию, и меня расщепит. Да и здесь мы явно ещё нужны. — Я могу сопроводить тебя и вернуться, — предлагает Назар, — Тебе необязательно оставаться, ты уже сделал все, что мог. Пожалуйста, Федь, подумай головой. — Либо пошли со мной, либо я найду себе другого напарника. Назар досадливо поджимает губы, но не решается зарядить Феде, чтобы донести до него очевидное. Ох уж это идиотское упрямство, справиться с которым под силу только Андрею, который сейчас, увы, далековато. Убедить или уговорить ведь не получится, если Федя что-то для себя решил, то ничего и слушать не станет. Ладно, черт с ним, в конце концов, никакое оглушающее он не ловил, а значит, скоро окончательно придет в себя. Главное, следить за ним и не дать пострадать, это не так уж и сложно. — Пока я здесь, никакого другого напарника у тебя не будет, — Назар проходит мимо Феди и, обернувшись через плечо, уточняет, — Прикроешь? Тот расплывется в непрочной улыбке и встаёт рядом. Так, как это происходит всегда, как их учили, как они привыкли. Плечом к плечу, вместе до последнего. Единый механизм. Непобедимый дуэт. — Разумеется, — Федя выпрямляет спину, готовый сейчас же сорваться с места, и тихо говорит, — Командуй.

***

С огромным трудом Назар открывает глаза, голова тут же начинает гудеть от нестерпимой боли, но он игнорирует ее и оглядывается по сторонам, чтобы понять, где находится, и застывает в оцепенении, когда видит рядом с собой бледного, как снег, Адиля, накрытого старым пледом. Мерлин, это что, лазарет? Превозмогая слабость во всем теле, Назар осторожно присаживается на своей койке, отчего та поскрипывает, и хочет было слезть на пол, но возникший будто из ниоткуда Андрей укладывает его обратно, кидая неодобрительный взгляд. — Быстро ляг на место, пока я тебя не вырубил, — шипит он, направляя свою палочку на Назара, — Не дай Мерлин твоя рана вскроется, я своими руками тебя добью, чтобы не было больше проблем. — Что произошло? — спрашивает Назар, бессильно падая обратно на прохудившуюся подушку, прикрывает глаза сгибом локтя, — Почему я в больничном крыле? — Взрыв, — коротко отвечает Андрей. Он наклоняет над Адилем, выводя в воздухе магическую диаграмму и, пока изучает показатели, объясняет. — После прибытия в Суиндон румын все думали, что битва окончена, но последний отряд Пожирателей решил поиграть в маггловских террористов и подорвать себя вместе с вами. Остатки Ордена стянулись, чтобы прикончить их, а они единовременно дали несколько залпов Экспульсо. Те, кто выжили, либо не успели добраться до меня, либо задохнулись в давке. Тебе повезло больше остальных, твою левую руку я смог пришить обратно. Многих было уже не спасти. Назар гулко сглатывает, когда сам, наконец, вспоминает описанные Андреем события. Точно, они как раз с Федей подобрались к Баранову, чтобы обезвредить его, когда Пожиратели, встав в круг, начали метаться проклятиями. Потом прогремело несколько взрывов, Назара отбросило на пару метров, а дальше темнота. Он не знает, как оказался на Гриммо, кто его сюда принес и чем все закончилось, потому что, кажется, потерял сознание. Андрей, будто услышав все его неозвученные вопросы, вновь подаёт голос. — Тебя нашел какой-то румынский авров, он вместе с Улансом аппарировался сюда, — он поворачивается лицом к Назару, шепчет заклинание и, пока читает диаграммы, говорит, — От силы ударной волны тебя контузило, но ты же герой, встал и пошел снова в атаку. Шабашов сказал, что ты орал, как мандрагора, и искал среди кучи тел Федю. В тебя прилетело Сектумсемпрой, потом проклятием внутреннего гниения, а ты все равно продолжал биться. Ты обошел шестерых Пожирателей, последний отрезал тебе руку, после чего ты уже потерял сознание. Ко мне ты попал в виде фарша, я думал, что не соберу тебя, но Серафим помог. Скажи, пошевелить рукой можешь? — Да, могу, — в подтверждение Назар поднимает руку, завороженно глядя на длинный, кривой след от шва на плече. Ему отрубили конечность, надо же. Андрей в самом деле талантливый целитель, раз смог приделать ее обратно столь мастерски. — А что с Федей? Его сильно задело? Андрей смахивает все диаграммы, и только тогда Назар видит его воспалённый взгляд. Красные глаза, глубокие тени под глазами, осунувшееся, серое лицо. Будто он плакал долгое время или не спал несколько суток подряд, будто ему было до безумия плохо, будто… Будто он сломлен горем. — Что с Федей? — испуганно повторяет Назар, глотку передавливает болезненный спазм, — Где он? — Его не нашли, — шепчет Андрей, резко поворачиваясь спиной, обхватывает себя за плечи, словно ему стало холодно, — Орден обыскал Суиндон и даже весь Уилтшир, но Феди нигде нет. Мы полагаем, что он… Что его взяли в плен. Я упрашивал Вакуленко провести переговоры с Темным Лордом, обменяться пленными, отдать им хотя бы Лазина, но никто не согласился. Мне сказали, что это, видите ли, невыгодно, и Федя уже наверняка мертв. Я просто… Я… Он сбивается на полуслове, полузадушенно мычит в рукав длинной кофты и накрывает лицо ладонями. Его плечи пускаются в пляс от беззвучного плача, Назар, превозмогая боль и слабость, встаёт, пошатываясь, поворачивает Андрея к себе и заключает его в объятия. Тот не пытается вырваться, шумно шмыгает носом, и, ссутулившись, роняет голову Назару на плечо, продолжая что-то бормотать. — Федя ведь всегда возвращался ко мне, — едва различимо шепчет он, — После каждого задания. Он обещал, что не оставит меня одного на этой чертовой войне. Он… — Сколько прошло времени? — спрашивает Назар, пялясь в пустоту, ему самому голос едва подчиняется, но он не позволяет себе потерять самоконтроль. — Сутки, — Андрей вздыхает. Отстраняется, трёт глаза, поясняет, не глядя на собеседника. — У меня не было возможности толком поговорить с Вакуленко, только на собрании, и то там обсуждались другие вопросы. Мы смогли отбить Уилтшир, но потерь слишком много. Гриша, Леша Степанов, Даня Дмитриев, другие ребята. Я не смог их спасти, никого из них. Я даже не уверен, что вытащу Адиля, его внутренние органы… В общем все не столь радужно, как после Хэмпшира. И Федя… Назар, я молю тебя, поговори с Паньшиным и Вакуленко. Тебя они послушают, это ведь благодаря тебе мы победили. Я верю, что Федя ещё жив и что мы можем его вернуть. Я чувствую это. Назар кивает самому себе, складывает ладони к друг другу и прикладывает их к лицу, обдумывая, что ему делать дальше. Если Федя не погиб на поле боя после взрыва, то вероятнее всего он жив, потому что Лорд знает об его важности для Ордена и не станет так просто от него избавляться. Его будут пытать, допрашивать, мучать, пока не достанут всю нужную информацию, а после отдадут на опыты Спиридонову. От одной этой мысли внутри все холодеет, Назар морщится, и отгоняет ее от себя. Нет, нельзя терять самообладание, необходимо действовать, а не распускать сопли. Есть всего один человек, который может помочь вернуть Федю, и пора бы снова обратиться к нему. Какую бы цену он не назвал в качестве платы за спасение лучшего друга, Назар заплатит ее, не раздумывая. Потому что это по его вине все вышло именно так, он был обязан прикрыть, защитить, найти и привести в убежище. Даже тот факт, что ему самому прилетело, не оправдывает его, он должен был сделать все, чтобы сберечь Федю. Да хоть умереть прямо там, но не позволить ему погибнуть. Теперь же эту ошибку надо исправить. Приняв окончательно решение, Назар тихо обращается к Андрею, чтобы никто из лежащих в больничном крыле не смог его услышать. — Мне нужна будет твоя помощь, — он запинается, не зная, как правильно сказать, но пересиливает себя и продолжает, — У меня есть один… Союзник. Он из числа приближенных к Темному Лорду, возможно, он сможет вытащить Федю. Но мне придется встретиться в ним вживую на нейтральной территории, а для этого надо незаметно покинуть убежище. Ты сможешь прикрыть меня перед Вакуленко? Обещаю вернуться сразу же, как со всем разберусь. — Союзник из Пожирателей? — неверяще уточняет Андрей, брови его вопросительно ползут вверх, — Ты хоть понимаешь, что заключение альянсов за спиной у всех приравнивается к военному преступлению? Если кто-то узнает, то тебе светит поцелуй дементора. — Да тише ты, — осаждает его Назар, — Не ори так. Конечно, я понимаю, какими последствиями мне чревата эта связь, но разве сейчас это имеет значение? Скажи мне, что для тебя важнее: чистая совесть или живой Федя? — Кто он? — Что? — Кто твой союзник? Андрей смотрит в упор, Назар не выдерживает его взгляд и отворачивается в сторону. Признаваться опасно, он помнит прекрасно, чего подобная честность стоила ему в прошлый раз. Пришлось наложить на Федю Обливиэйт, и, возможно, из-за последствий заклинания он как раз и не смог оказать сопротивление врагам. Назар виноват по всем фронтам, и чтобы не чувствовать себя последним ублюдком, он должен все исправить. Но он вовсе не обязан раскрывать все карты. — Давний знакомый. Да и неважно, кто он, главное, что он может нам помочь. Так ты прикроешь? — Я могу сказать Вакуленко, что у тебя началось заражение крови и ты временно помещен в карантинную зону, — Андрей медленно кивает, — И пока у тебя не закончится лихорадка, к тебе нельзя никого подпускать, даже эльфов. Но тебе придется осторожно покинуть убежище, чтобы никто не заметил, Орден участил патрулирования. К тому же тут полным полно румынских авроров, а они очень наблюдательные ребята. Ты сможешь управиться за сутки? — Возможно, мне понадобится всего несколько часов, — отвечает Назар, укладывая в голове полученную информацию. Нужно будет сделать все аккуратно, никто не должен заметить его отсутствия. Но для начала убедиться, есть ли смысл рисковать, и связаться с Марком. — И ещё мне нужна одна вещь. Под кроватью в моей комнате есть небольшая коробка, принеси ее сюда, пожалуйста. Не распечатывай, если не хочешь навести шума, на ней персональные защитные заклинания. — Я бы в жизни не полез в твои личные вещи, — Андрей пренебрежительно морщится, но быстро скидывает с себя маску и с долей беспокойства предупреждает, — Что бы ты не задумал, Мерлина ради, будь осторожен. Я собрал тебя по кускам и меньше всего хочу, чтобы ты погиб. Не знаю, получится ли у тебя спасти Федю, но не иди на неоправданный риск. Ты нужен Ордену. Назар горько усмехается себе под нос. Почти точно то же самое ему говорил Федя в Суиндоне, пока убеждал в необходимости избавиться от Марка. Вот только все обернулось совсем иначе, и неясно теперь, получится ли переиграть. Однако попытаться стоит. Пока есть хоть малейшая надежда, Назар будет цепляться за неё до последнего, как цеплялся в Уилтшире, перебивая бездумно Пожирателей. Он сделает все, что сможет, а чего не сможет, сделает руками других. В противном случае ему уже будет нечего терять. — Все будет в порядке, — заверяет он Андрея, хотя сам в это верит не особо, — Я буду держать ухо востро. Мы вернём Федю домой. Иди за коробкой, надо поторопиться. — Я дам тебе несколько стабилизирующих и обезболивающих зелий, выпьешь их перед аппарацией, — Андрей делает пару шагов к выходу из больничного крыла, но замирает на месте, нерешительно переступает с ноги на ногу и все же говорит, — Слушай, Назар… Мы с тобой, конечно, не сильно ладим, но я очень тебе благодарен. Даже если у тебя не получится, во всяком случае твоя попытка много значит для меня. И если вдруг… В общем ты можешь рассчитывать на меня, если тебе будет необходимо прикрытие в дальнейшем. Ничего не говори, я не жду от тебя оправданий. Просто знай, что в какой-то степени я тебя понимаю. И я готов закрыть глаза на то, что ты не смог отказаться от вашей связи. Наверное, это… По-настоящему сложно. — Что ты имеешь ввиду? — Назар хмурится, сердце в груди заходится галопом от осознания, что Андрей обо всем догадался. — О ком ты говоришь? — Он был моим однокурсником, и я не мог не заметить, как он на тебя смотрел все эти годы. И я в курсе, на чьей он стороне сейчас, поэтому сложить два и два не очень-то и сложно. — Ты ошибаешься. — Если тебе так проще, то я соглашусь, — пожимает плечами Андрей, — Но я уверен, что правильно все понял. Жди тут, скоро вернусь. Он уходит, ловко лавируя между коек, Назар бессильно падает обратно на свою и беззвучно стонет сквозь зубы. Ему не удалось скрыть все от Андрея, тот ведь догадливый, и действительно сложить одно с другим дело простое. Да и все эти слухи, что гуляли по школе на протяжении всего седьмого курса, все эти домыслы, разговоры. Назар с Марком были в эпицентре внимания, но никто не знал правды, ни одна душа. Это была их маленькая тайна, скрытая под сотней замков во избежание осуждения и порицания. Сейчас же она и вовсе охраняется самыми радикальными способами, ведь ее раскрытие будет стоить им обоим жизни. Федя прав — они зашли слишком далеко. У них не осталось больше ничего, только перманентный страх и больная зависимость друг от друга. И придется все прервать, ведь так продолжаться не может. Пора бы уже принять очевидную истину — взаимный цугцванг предполагает урон для обеих сторон, но одна из них все равно выиграет. Какими бы большими не были потери.

***

Скрывшись за ширмой подальше от Андрея и его помощников, Назар открывает дневник и зависает над последними записями Марка, которые до этого изучить возможности не было. «Нападение на Хэмпшир произойдет через несколько часов, усиливайте оборону города» «Только что пришел приказ от Лорда всем командующим отправляться в Суиндон, полагаю, что он собирается взять Уилтшир. Нас много, будьте готовы» «Ты в порядке?» «Ты жив?» «Выйди на связь, как только сможешь» «Ответь мне» Назар бегло пробегается глазами по написанному и, открыв новую страницу, выводит следующее. «Я жив. Нам срочно нужно встретиться. Это важно» Он не рассчитывает на быстрый ответ, но тот поступает буквально через несколько минут, по корешку дневника бежит светло-голубая рябь, и Назар с придыханием читает. «Квартира на Стратфорде. Аппарируйся прямиком туда, я сниму все защитные чары. Буду через пять минут» Взгляд мечется к часам на стене — половина десятого, вот-вот начнется собрание. Значит, можно будет незаметно улизнуть, но перед этим надо предупредить Андрея. Убрав дневник обратно в коробку и наложив на нее охранные заклинания, Назар выходит из-за ширмы и подзывает к себе целителя, копошашегося неподалеку. Тот подходит, оглянувшись вокруг, и замирает напротив. — Ну что? — Я пойду, — на выдохе говорит Назар, отдавая ему коробку, — Жди меня, я скоро вернусь. Если что, пиши в дневнике, я отвечу через второй такой же, который с ним связан. — Хорошо, — Андрей взволнованно кивает, — Пришли патронуса, если что-то пойдет не так. И на вот, возьми на всякий случай. Склянки подписаны. Все, иди. Не ввязываясь в спор, Назар принимает пару зелий и идёт обратно за ширму. Он вовсе не уверен, что после всех ранений, накачанный кучей лекарств справится с аппарацией, но так как времени уже почти не осталось, достает палочку из-под пояса брюк и взмахивает ею в воздухе, прокладывая себе путь в Стратфорд. Его выбрасывает прямиком в чьи-то руки, секунда — он оказывается стиснутым в крепких объятиях, от силы которых по ощущениям трещат ребра. — Живой, — Марк вздыхает, — Слава Салазару, ты живой. Назар обязан отстраниться. Обязан прервать эту тактильную коммуникацию, сказать, зачем он пришел, попросить о помощи и, возможно, выведать новую информацию. Обязан вспомнить, на чьей он стороне, кому он верен. И кто стоит сейчас перед ним. Но он не осиливает, притягивает Марка ближе к себе и топит лицо в сгибе его плеча. Убийца, генерал армии Темного Лорда, Пожиратель смерти, особо опасный преступник. И все же знакомый до боли, прежний, теплый, Мерлин, свой. От корки до корки, целиком, полностью. Отказаться от которого нет ни сил, ни воли, ни смелости. Нет ничего, буквально ничего. Марк отодвигается назад, внимательно осматривает Назара с ног до головы, продолжая держать его в своих руках. Изучает глазами каждый синяк, каждый след, полученный в Суиндоне, проводит пальцем по шраму на сгибе шее и тянет за воротник кофты. — Нет, не надо, — Назар перехватывает его за запястье, нет никакого желания показывать сейчас кожу, покрытую рубцами после ранения. Никакого стыда, просто выглядит все крайне неприятно, пришить руку обратно все же задача не из простых. — Я жив, со мной все в порядке. — Дай мне взглянуть, — просит Марк, утыкаясь носом в его висок, — Я осторожно. — У меня мало времени. — Так не трать его впустую. Назар сглатывает сухое перекати поле во рту, заторможенно кивает и отступает на шаг назад. Раз уж ему нужна помощь, то не следует начинать их встречу со спора и повышать градус напряжения, от которого воздух уже трещит. Надо постараться сохранить спокойную обстановку. Марк сам снимает с него кофту, подцепив ее за края, откидывает на кровать и рассматривает открывшийся ему вид. В его глазах Назар читает чистую ярость, и от этого внутри все связывается в жгут. — Это лучшее, что могло произойти со мной, — тихо говорит он, складывая руки на груди, чтобы скрыть шрам от Экспульсо, попавшего прямиком в солнечное сплетение, — Андрей сделал все, чтобы я остался жив и не испытывал боль постоянно. Моя левая рука немного… Пострадала. — Тебе ее отрезали, — цедит сквозь зубы Марк, желваки на его лице гуляют назад-вперед, выдавая с головой его гнев, — А перед этим тебя контузило во время взрыва и ты поймал несколько проклятий. Тебя не должно было быть там, ты же отправился в Европу. Какого черта? — Федя прислал патронуса, — Назар пожимает плечами, — Сказал, что Пожиратели напали на Уилтшир. У меня не было выбора, я сразу же аппарировался в Англию, как только узнал. Да и это уже неважно, я ведь жив. И очень нуждаюсь сейчас в твоей помощи. — Что от меня требуется? У груди что-то болезненно екает от того, как именно Марк задал этот вопрос. Не уточнив, что произошло и в чем дело, а ясно дав понять заранее, что он уже готов, о чем бы его не попросили. Назару не по себе от мысли, что может ничего не получиться, но, совладав с собой, он все же признается. — Мы потеряли Федю, — от повторного упоминания друга в горле встаёт ком, он сглатывает и упрямо продолжает, — Не нашли ни тело, ни хотя бы какие-то его части. Я полагаю, что он жив и его взяли в плен. Ты сможешь его освободить? Марк долго молчит. Он смотрит в упор, будто прозвучавшая просьба — безумие в чистом виде, выражение его лица остаётся нечитаемым, но руки едва заметно сжимаются в кулаки. Эту деталь Назар замечает и открывает было рот, чтобы сказать что-то ещё, но Марк его опережает. — Не могу обещать, — он делает паузу, обдумывая над чем-то, затем говорит, — Но я могу попробовать. Только у меня будут свои условия. — Какие? — Федор сейчас в Мунго. Он сильно пострадал, но целители Лорда спасли ему жизнь, — на вопросительный взгляд Назара Марк лишь разводит руками, — Это был приказ Лорда. Когда он узнал, что сам Логвинов попал в наше распоряжение, сказал исцелить его, чтобы затем допросить. Я не имею прямого доступа к больнице, но у меня есть свои связи, и думаю, у меня получится вызволить Федора. Придется навести шума, но Ордену это только на руку, если правильно воспользоваться такой возможностью. Однако я не собираюсь рисковать собой безвозмездно. — И чего ты хочешь? — спрашивает Назар. Ему плевать, насколько высокой окажется цена, он готов на все, лишь бы вернуть Федю домой. — Информацию? Деньги? Помилование после войны? Внезапно Марк заходится смехом. Он запрокидывает голову так, что Назар может видеть с десяток порезов на его шее и след от удавки. Наверное, получить все эти раны было очень больно. Не больнее, чем потерять руку или попасть под взрыв, и все же есть предел человеческой выдержке. Интересно, где находится предел самого Марка? Он за все время, что шли бои, не пропустил ни одной назначенной встречи, даже если приходил помятый и уставший. Хотя, возможно, у него есть свои целители, которые приводят его в порядок, но Назар сильно сомневается в этом. В чем он точно уверен, так это в том, что новый Темный Лорд, как и прежний, применяет на своих приспешниках Круциатус, если ему что-то не нравится. И наверняка после того, как у него из-под носа сбежит один из пленных, он накажет всех, кто к этому может быть причастен. И Марку скорее всего тоже достанется не меньше остальных. Назар прикидывает, готов ли он поставить его под удар, но ни к какому выводу так и не приходит. На одной чаше весов жизнь Феди, а на второй безопасность Марка. Выбор, который невозможно сделать. — Мне не нужны ни твои деньги, ни та информация, которой ты можешь обладать, — наконец, успокоившись, говорит Марк, — А на помилование я перестал рассчитывать ещё в ноябре того года. Мне нужно, чтобы ты принял мое предложение и покинул Англию. Взамен на это я согласен помочь Федору бежать. Других вариантов я не вижу, так что можешь ничего больше не предлагать. Либо так, либо никак. — Ты брешишь, — Назар качает головой в неверии, — Нет, ты это несерьезно. Я не могу покинуть Англию, пока идёт война, ты знаешь прекрасно. Попроси что угодно, я сделаю все, но уехать я не смогу. Я нужен Ордену, мой долг не позволит мне сбежать, как крыса с тонущего корабля. Марк, пожалуйста. Не выдвигай условия, которые я не смогу выполнить. — Значит, Федор останется в Мунго, а потом его отдадут Лорду. — Но как же… — Мне плевать, Назар, — Марк перебивает его, делает шаг навстречу и растягивает губы в ухмылке, — Понимаешь? Мне плевать на Федора, на Орден, на Министерство, на эту войну. Мне не плевать только на тебя. Поэтому либо ты собираешься и отправляешься в Вену, либо сам несёшь груз ответственности за смерть своего друга. Третьего здесь не дано. Что-то обрывается внутри, когда Марк становится вплотную, так близко, что можно рассмотреть каждую деталь, каждую его родинку, выемку и точку. Назар чувствует, как у него кружится голова, он пытается придумать хоть одну причину, чтобы убедить Марка поступить иначе, но так и не находит. Тот ведь честен, как никогда — ему действительно плевать на все то, что их окружает, и никакие мольбы не помогут. Он для себя все давно решил, потому сейчас просит о том, о чем просил всегда — спасти собственную жизнь. Даже если это будет считаться предательством, даже если это будет появлением самой настоящей трусости, Марк все равно будет стремиться защитить Назара. Чего бы ему это не стоило. Назар не может согласиться. У него нет на это никаких прав, он обязан найти другой выход, попробовать вызволить Федю иначе, но он понимает, что иначе не получится. Мунго охраняется огромным количеством Пожирателей, ведь именно там держат большинство пленных и именно там работает Спиридонов. Проникнуть туда невозможно, слишком много секретной информации находится в стенах больницы, и все об этом знают. И Марк знает тоже, потому и выставляет свои условия. У Назара вновь два варианта: либо он принимает предложение, либо обрекает Федю на долгую, мучительную смерть. И этот выбор ему уже придется сделать. — Если ты дашь мне хотя бы полмесяца, чтобы завершить некоторые дела, то я согласен покинуть Англию взамен на то, что ты вернёшь мне Федю. — Два дня. — Две недели. — Сойдемся на одной. Назар нехотя соглашается. — И живом Феде. Марк снова ухмыляется и протягивает ему ладонь. — Я не стану заключать с тобой Непреложный обет, но я очень надеюсь, что ты мне не солжешь, — шепчет он на самое ухо, прерывая рукопожатие, пальцы его ползут к животу, ощупывая свежие шрамы, — Завтра я поговорю с некоторыми людьми и составлю план операции по спасению твоего друга, так что считай, что он уже дома. Если ты попросишь, то после твоего отъезда я продолжу предоставлять ему всю информацию о новых нападениях. Орден может рассчитывать на мою поддержку, даже если ты больше не будешь участвовать в войне. — Тебе ведь плевать на Орден, — хмыкает Назар, ему огромных усилий стоит не зашипеть, контакт горячей кожи и холодных пальцев будоражит сознание, — Тебе на всех плевать, ты сам сказал. Я не понимаю, зачем ты так поступаешь со мной. Почему ты не оставляешь мне выбора? — Потому что ты никогда не выберешь себя, — отвечает Марк, прижимая его к себе. Ведёт рукой по выступающим позвонкам, касается губами виска и шепчет. — Ты же герой, ты скорее умрешь, чем позаботишься о своей безопасности. А я не готов потерять тебя из-за твоего стремления спасти весь мир, который пытается тебя сгубить. Если бы я мог защитить тебя иначе, я бы сделал это, но я не могу. И ты это знаешь. — Я не нуждаюсь в твоей защите. — Возможно. Но я нуждаюсь в том, чтобы защитить тебя. Назар хочет возразить, хочет закричать, оказать сопротивление, но вместо этого он целует Марка. Голодно, жадно, вкладывая в каждое касание боль, отчаяние и страхи последнего года, невербально умоляя остановить это безумие. Но Марк не прекращает его, напротив, он падает в бездну помешательства и тянет Назара за собой на самое дно, откуда они уже никогда не всплывут. Толкает к кровати, валит на нее, нависает сверху. Заполняет собой все пространство вокруг, игнорируя существование всего мира, и спускается губами к шее. Назар гнется навстречу, вспышка осознанности отрезвляет его, и он уворачивается от нового поцелуя. — Я… Я не могу. Мне надо вернуться в убежище. — Останься, — Марк больше не приказывает, он просит, и от мольбы в его голосе черствое сердце обливается кровью, — Всего на одну ночь. Я чуть с ума не сошел, пока ты не выходил на связь, думал, что ты погиб. Пожалуйста, не уходи сегодня. Побудь здесь. — Я не уверен, что это возможно, — обтекаемо объясняет Назар свое желание уйти, — Мое тело ещё не до конца восстановилось, и… Мне может не хватить сил. Лучше я вернусь под наблюдение Андрея. К тому же у меня больше нет прикрытия. Он вовсе не лжет, но и абсолютной правдой его слова назвать нельзя. Прикрытие хотя бы на одну ночь у него определенно есть, Андрей легко убедит всех в том, что Назара пока трогать не следует. Но вот тело его действительно не в лучшем состоянии, он слаб и даже трансгрессия далась ему с огромным трудом, чудо, что не расщепило пополам. Хотя все это лишь малая часть причин, истинная же кроется в ином — Назар не может остаться. Ему тошно от одной мысли, что все это в скором времени закончится, что ему придется уехать из Англии, потому что ему не оставили выбора. И находиться рядом с Марком ему тоже невыносимо, ведь происходящее сейчас и есть начало конца. То самое, которое чувствуется очень давно, но наступает именно в данный момент. Потому что Назар все же проигрывает, несмотря на то, что приложил максимум усилий. Он в дураках и его выводят из игры против воли. Он пешка, вместо которой на поле поставят ладью. Он продает себя, чтобы спасти Федю. Он предает себя, чтобы искупить свои грехи. Марк смотрит прямо в глаза, кажется, что даже не моргает, словно ищет ответы на незаданные вслух вопросы. Его взгляд прошит болью и страхом, мольбой и чем-то ещё, что Назар никак не может разобрать, сколько бы не пытался. Кажется, люди называют это любовью. Он уверен, что это одержимость. Потому что нет иных объяснений тому, что они натворили уже и что собираются натворить. Предательство, обман, шпионаж. Двойные игры, альянсы, обещания. Они потерялись в этой войне без малейшего шанса выбраться живыми вместе. Только один из двух, потому что спасение обоих невозможно. И Марк сделал свой выбор за них двоих. — Я вызову своего целителя к тебе, — он укладывает голову Назару на грудь, туда, где находится свежий шрам, переплетает их пальцы, — Он осмотрит тебя и сделает все, чтобы тебе стало легче. До того момента останься здесь, Мерлина ради. Я не знаю, как сложится дальше и сможем ли мы увидеться ещё раз, поэтому… — Ты собираешься умереть? — спустя длительную паузу спрашивает Назар, — Но разве… — Нет, я не собираюсь умирать, — Марк перебивает его, поднимает взгляд, — Просто после того, что произойдет в Мунго, у меня прибавится хлопот. Лорд будет по меньшей мере в ярости, он потребует найти виновных и наказать их. Мне придется постараться отвести от себя подозрения, но это не твоя забота. Главное, чтобы ты был в порядке и в нужный момент покинул Англию. Я все сделаю сам, чуть позже сообщу тебе детали. Мне понадобится буквально пару дней на это. — А что будет с тобой? Марк не отвечает ему. Он оставляет невесомый поцелуй на солнечном сплетении, руками огораживает выступающие ребра и шрам на том месте, где не так давно были швы. Касается осторожно, словно боясь сделать больно, не пропускает ни одного миллиметра кожи, разжигая огонь внутри по новой. Не так, как раньше, когда они уходили в омут с головой и разгонялись с нуля до сотни за пару мгновений, совсем иначе. Медленно, аккуратно, вкладывая в каждое движение что-то большее, чем примитивное желание. Из него комьями валит непривычная нежность, которую он проявляет крайне редко, она буквально топит все вокруг. Назар судорожно вздыхает, когда чужие пальцы касаются исполосованного Сектумсемпрой живота, но все же находит в себе силы повторить вопрос. — Ответь мне. Что будет с тобой? — Я не знаю, — наконец, признается Марк, не прекращая движения рук, оглаживающих рубцы, — В зависимости от того, какими будут потери. Если каким-то невероятным образом из Мунго сбежит только один пленный, то ничего критичного со мной не произойдет, я ведь не отвечаю за охрану. Но если вдруг сбегут многие, будет взорвана лаборатория вместе со Спиридоновым и всеми его проектами, а ещё и кто-то убьет большую часть Пожирателей, то у меня могут возникнуть определенные проблемы. Впрочем, даже при таком исходе Темный Лорд в первую очередь спросит с Голубина. На данный момент это его задача — обеспечить неприкосновенность Мунго. — Голубина убьют? Назару бы не следовало спрашивать с плохо скрытым мрачным удовлетворением, но он ничего не может с собой поделать. Глеб — это третий человек, которого он хочет прикончить после Темного Лорда и Спиридонова. Голубин не был из числа тех, кто постоянно пребывает на поле боя, но он входил в состав всех отрядов, которые устраивали резню в обнаруженных Пожирателями убежищах Ордена. Он настоящая ищейка, всегда безошибочно находил дома и приюты, несмотря на огромное количество охранных и защитных чар. Даже «Мод», расположенный в Уэльсе, был разворошен, а почти все его постояльцы — убиты. И все это из-за Глеба. Если Темный Лорд действительно сам избавится от него, Назар будет ему даже чуточку благодарен. — Есть вещи похуже смерти — усмехается Марк, проводя носом по ложбинке над ключицей, — Но да, Голубину достанется, если все пройдет так, как я сказал. Впрочем, сейчас я не буду ничего обещать, мне необходимо разведать обстановку для начала. Лучше скажи мне, как ты улизнул сюда. Неужели Вакуленко отпустил тебя в таком состоянии? — Вакуленко не знает, — Назар отрицательно качает головой, вздыхает. Рука Марка заползла под пояс штанов и отвлекает теперь от всего на свете. — Я попросил Андрея помочь мне уйти незаметно. И пообещал ему, что вернусь через пару часов. Он сказал, что сможет на время скрыть мое отсутствие, но я бы не хотел, чтобы у него были проблемы. — Ты никогда не просишь прикрыть тебя на пару часов, как минимум на ночь. — Это с Федей. Сейчас вместо него Андрей. — И все же я уверен, что ты можешь остаться до утра. Назару внезапно хочется ударить Марка, оттолкнуть его от себя. Потому что он, как ни крути, прав, потому что он утягивает за собой в бездну, из которой нельзя вылезти. Потому что его всегда мало, а затем вдруг много, и от него никуда не деться. Потому что он нужен, черт, нужен до зубного скрежета, но никогда не сможет дать то, что так необходимо. Он может подарить путевку в жизнь, спасти Федю, подорвать Мунго, но не может гарантировать, что будет рядом. Ведь его роль уже определена даже не им самим. Он уже не верит в то, что когда-то выйдет с этой войны. — Я не видел тебя больше недели, а потом вдруг обнаружил в Суиндоне, залитого кровью, — шепчет Марк, касаясь губами впадинки между ключиц, — Хотя тебя вообще не должно было быть там. А потом я увидел, как тебя отбросило от запущенного Драго Экспульсо, пытался помочь, но ты снова пропал из виду. Догадываешься, что произошло потом? Я подскажу. Ты под действием Сектумсемпры Идана и ещё одного проклятия бегал по площади и кричал ни то от боли, ни то от шока. И несмотря на все это, ты продолжал искать своего друга, который, блять, был обязан прикрыть тебя, раз работал с тобой в паре. Тебе прямо на моих глазах Томас отрезал руку, и если бы я его не оглушил, то он бы убил тебя. Сутки ты не выходил на связь, и я не знал, что с тобой. Ты представить себе не можешь, как я изводил себя мыслями о том, что ты погиб. И вот я, наконец, вижу тебя живого, с пришитой обратно рукой, а ты просишь меня спасти Федора и снова пытаешься уйти. Разве… Он сбивается, судорожно вздыхает и все же продолжает. — Я понимаю твою обиду. Тебя не устраивают мои условия, и ты наверняка считаешь их жестокими, но я не могу иначе. Я готов помочь, я всегда буду помогать тебе, чего бы мне это не стоило, но я обязан тебя защитить. Сам ты этого не сделаешь, костьми ляжешь же за свой Орден, поэтому я сделаю все за тебя. Просто позволь мне… Дай мне возможность побыть с тобой рядом хотя бы сейчас. Скоро все закончится, и, возможно, мы больше никогда не встретимся, и я хотел бы… Просто попрощаться. — Со мной все в порядке, — Назар ловит лицо Марка в свои ладони, приподнимает его голову, чтобы заглянуть ему в глаза, — Я здесь, я с тобой. Но ты ведь сам меня гонишь из Англии, хотя я бы мог остаться рядом. Даже если ты спрячешь меня от войны, ты никогда не достанешь ее из меня. Она уже внутри каждого из нас, от нее нельзя избавиться. Так зачем бежать от нее снаружи? Лучше остановить ее, а не заниматься крысиными бегами. Ты ведь сам прекрасно понимаешь это. — Если ты будешь мертв, то ничего уже не будет иметь смысла, — Марк слабо улыбается, накрывает руку Назара своей и целует внутреннюю сторону его ладони, пряча взгляд, — Мне все равно, кто победит, а кто проиграет, для меня в любом случае все уже кончено. Но ты ещё можешь спасти свою душу, я уверен. Уедешь подальше отсюда, построишь новую жизнь. У тебя будет шанс начать заново, чтобы навсегда забыть о том, что творилось здесь. И больше не будет нужды бросаться в огонь и читать молитвы, ты будешь свободен. Только ради этого я готов на все. Даже если больше никогда тебя не увижу. — Зачем? Зачем тебе это? — Ты все знаешь без меня. Марк тянется ближе и целует, его губы на вкус как отчаяние, как безысходность, как горе. Они как соленое море, и сколько не пей его воду, жажда никуда и никогда не исчезнет. Назар беззвучно всхлипывает, открывает рот, пропуская внутрь чужой язык, и мысленно принимает очередное свое поражение. Ему не хватит ни сил, ни смелости уйти, потому что эта встреча действительно может стать одной из последних, если уже таковой не является. Заглядывая глубже, в самые потаённые свои мысли, Назар признаётся себе, что ему плохо не столько от того, что придется покинуть Англию и бросить Орден в неспокойный период, а от того, что все закончится. Их с Марком история, переписанная сотню раз, нескладная, странная, запутанная история прервется, и происходящее сейчас ничто иное, как эпилог. Больше не будет ничего — ни тайных встреч, ни долгих разговоров, ни ночей, проведенных вместе. Останутся одни только воспоминания, которые хранить до конца своих дней, ведь забыть подобное невозможно. Назар может сколько угодно торговаться с собой, но отрицать бессмысленно — он к Марку всем, что у него есть. Кажется, люди называют это любовью. Он уверен, что это даже чуточку больше. Как с него слетают остатки одежды, как на полу оказываются палочка и склянки зелий, выданные Андреем, он не замечает. Он чувствует под пальцами каменные плечи Марка, его губы на своей шее, его руку, сжимающую тазовую кость. Чувствует слишком много для одного человека, но не останавливает происходящее, невзирая на то, что ему нельзя быть здесь. И вместо того, чтобы уйти, он подается навстречу каждому касанию, не в силах избавиться от мысли, что ничего такого больше не будет. И он сам отчасти в этом виноват. Марк спускается ниже, проводит губами по всем шрамам, целует в живот. Оставляет невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра, а затем неожиданно берет член в рот, надавливая рукой на грудь попытавшегося остановить его Назара, и укладывает его обратно на подушку. Тот сипло втягивает воздух, зажмуривается и крупно вздрагивает, когда чувствует горячий язык, проходящийся круговым движением по головке. Мерлин, он сейчас умрет. — Прекрати, — сдавленно шипит он, пытаясь отогнать от себя остроту нахлынувших ощущений, пихает Марка коленом в плечо, — Перестань, не надо. Марк вынимает его член изо рта, но продолжает двигать сжатым вокруг него кулаком, улыбается безумно. — Лежи спокойно, — говорит он охрипшим голосом, — Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Ответить что-либо Назар не успевает, Марк снова наклоняется и проводит языком по всей длине. Посасывает головку, помогает себе рукой у основания, а после снова берет в рот почти целиком. Он действует уверенно, игнорирует все попытки протеста, и, в конце концов, Назар сдается. Стена его сопротивления падает, рассыпается в пыль, и он позволяет делать с собой что угодно. У него нет ничего больше, ни надежд, ни гордости, ни достоинства. Война забрала у него все, что можно, оставила одну только физическую оболочку, которую все пытается уничтожить вслед за душой. И раз уж она не перестанет делать этого, раз уж она все равно добьется своего, Назару плевать, что будет дальше. У него есть вот этот момент, когда боль не столь очевидна, и его он проживет так, как хочет. Хотя бы создаст иллюзию выбора, раз уж был лишён его очень давно. Он подается навстречу, запускает дрожащие пальцы в волосы Марка, сжимает светлые пряди в ладони. Из груди вырывается тихий стон, ощущений становится в разы больше, когда головка легко проскальзывает в расслабленное горло и оказывается зажата там. Горячо, узко, влажно, Назар теряется и буквально захлёбывается собственным вздохом. Ему не то, что хорошо — ему невозможно просто, тело сейчас напоминает сплошной оголенный нерв, где не тронь, реакция будет незамедлительной. Марк, будто чувствуя это, осторожно поглаживает мокрым от слюны пальцем вход и толкается им внутрь. Назара подбрасывает на кровати, он шипит, вжимается затылком в подушку и непроизвольно разводит ноги шире. Мерлин, его определенно не хватит надолго, ему не хватит выдержки, чтобы сдержаться или остановить все. Он окончательно падает в омут, понимая, что Марк везде. Два его пальца внутри, рот на члене, вторая рука поглаживает напряжённый живот, невесомо проводя короткими ногтями по свежим шрамам. И, когда он прокручивает запястье, надавливая на простату, Назар тянет его за волосы, улавливая приближение разрядки. — Стой, — сдавленно мычит он, с трудом контролируя собственный голос, — Мерлин, остановись, я сейчас… Ему не дают договорить, Марк его не слушает и сгибает пальцы внутри, награждая тело крупной дрожью. Назар предпринимает последнюю попытку отодвинуться, ёрзает на своем месте, но не успевает и с хриплым стоном кончает ему в рот, срываясь за край. Все, финиш, он пуст во всех смыслах. Теперь уже точно — ничего. Абсолютно. Марк, наконец, вынимает его член изо рта, сглатывает, вытирает рот тыльной стороной ладони. Вытаскивает пальцы, после чего наклоняется и целует в губы. Он оставляет хаотичные поцелуи по всему лицу, гладит плечи, помогая прийти в себя, и кладет свою голову Назару на грудь, слушая его частое сердцебиение. Все, как прежде — никаких слов, никаких разговоров. — Ты как? — первый нарушает тишину Марк, заглядывая в глаза, — Все в порядке? Назару хочется кричать. Ничего не в порядке и никогда уже не будет. Год прошел с начала этого кошмара, и конца ему не видно. Сколько людей мертвы, сколько ещё умрет, сколько ещё судеб будет сломано, сколько боли испытано. И они в эпицентре этого шторма, огромная волна нависла над ними, и вот-вот она накроет их целиком. Заберёт с собой, утащит во мрак, откуда выхода нет. Они все же проиграли. Хотя так старались вылезти на свет. — Я в порядке, — Назар лжет. Он не может сказать правду, потому что в ней не найти ни утешения, ни покоя. — Просто… Устал. Марк награждает его нечитаемым взглядом, ложится рядом и обнимает со спины, прижимая к себе. От того, как идеально их тела прилегают к друг другу каждым изгибом, Назар снова давит в груди отчаянный вопль. Они ведь могли бы попробовать иначе и создать свой мир, маленький и тихий, безопасный. Но им не дали даже шанса. Их развели по разные стороны, рассадили по углам и приказали ненавидеть друг друга. А у них не получилось. Потому что все началось гораздо раньше, чем им пришлось признать, что они враги. И срока годности у этой связи нет в помине. — Спи, — тихо говорит Марк, касаясь носом его затылка, — Я разбужу тебя утром. — Напиши в дневнике, что я вернусь завтра, — просит Назар, — Я оставил свой Андрею, чтобы он мог со мной связаться в случае чего. Не хочу, чтобы он беспокоился. — Напишу. Отдыхай. Назар кивает и прикрывает глаза. Он хочет спать, но знает, что даже во сне не сбежит от своего отчаяния. Однако усталость берет свое, он напоследок раздвигает все окклюменционные стены и проваливается в полудрему, надеясь хотя бы сегодня не увидеть очередной кошмар.