Прости. И прощай...

(POV Виктория) Бал в честь Дня Рождения принца Гилберта. Мама снова наряжала меня, как куклу, на бал. Причёска, макияж, платье, туфли, обязательно корсет, веер… в эти моменты я просто ненавидела светские балы. В конце концов, это всё продлится от силы несколько часов, а подготовка к нему занимает чуть ли не весь день! Впрочем, это всё прошло практически как в тумане, я всё ещё продолжала жить прошедшим днём, вспоминая Гилфреда, его лицо, голос, внешность и улыбку. Просто очаровательная улыбка была у него. Там, на балу, всё было по высшему разряду – свет, музыка, наряды, закуски, для гурманов между гостей ходили официанты с подносами, где стояли бокалы с шампанским и вином. Жаль, Тереза этого всего не видит, мне её сильно не хватало. Потому-то, как только мать отошла к каким-то министрам щебетать вновь о политике, я неспешным шагом отправилась в сторону стеночки. Медленно-медленно, чтобы не дай Бог кто не заметил и тем паче не толкнул куда-либо, я всё же дошла до стены. Зря я посмотрела в сторону. «Точно галлюцинации уже» Там, в окружении многочисленных дам стоял Гилфред и раздаривал им всем свою лучезарную улыбку. Но вот одет он был совершенно иначе, не так, как при наших встречах. Мне и хотелось подойти узнать, он ли это, и вместе с тем делать этого совершенно не хотелось. Подталкивающим моментом стал молодой человек, также сильно похожий на Гилфреда, но имеющий более задорную улыбку. - А? Что? Куда вы меня толкаете?! - Сейчас узнаете. Гил, Гил! Да повернись ты сюда, амбразурина королевская! - Эд, не сейчас, видишь, я немного занят? Дамы, окружавшие «Гилфреда», расступились, любуясь двумя красавцами и кидая ревностный взгляд на меня, и без того пылающую от стыда. Господи, скорее бы это закончилось. Хотя нет, куда больше я хотела, чтобы не всплыло моё настоящее имя. Иначе позора точно не оберёшься. - О, значит, я могу танцевать с мисс Виолой столько, сколько моей душеньке угодно? - ЧЕГО?! - Мисс Виола? Сэр Эдвард, да вы, верно, ослепли? - Это же дочь герцогини Чеширской, Виктория Бланшетт! Снова заманили невинную девушку в лапы принца Гилберта? Девушки и женщины говорили что-то ещё, а у меня будто ноги отнялись. Мало того, что моё имя всё же всплыло, так ещё и выяснилось, что мой Гилфред это напыщенный, самонадеянный принц-казанова, слава о котором ходила и в нашем доме. От обиды я вновь применила хорошо известный мне приём – удар каблука по ноге – после чего, развернувшись, практически убежала от этих людей. Мне было больно в тот момент, очень и очень больно. Возможно, виной тому был корсет, возможно, что и предательство со стороны Гилфреда… нет, вернее будет теперь его называть Его Высочества Гилберта. Я бы, наверное, убежала бы и вовсе куда подальше, если бы чья-то крепкая рука не остановила меня вновь. Я, растерянная и потерянная, с некоторым возмущением и со слезами на глазах посмотрела на того, кто посмел меня остановить, и невольно на моих губах вновь расцвела болезненная и горькая ухмылка. - Надо же, сам принц за мной пожаловал. Чему обязана? - Ну, зачем ты так? Я ведь действительно не знал, кто ты такая, и боялся тебе раскрыть своё имя. Да и к тому же, не я один ведь назвал своё ненастоящее имя, а я, между прочим, тебя искал. - Ч-чего? Г-глупости всякие говорите снова, лишь бы запудрить голову. И вообще, отпустите мою руку!!! - Нет, только после того, как скажете, что прощаете меня и станцуете со мной. - Нет, не прощу и не станцую. А руку мою вы отпустите! - Эх, ну, а куда я денусь, отпущу, только прежде… Недаром многих молодых девушек предостерегали от этого казановы и говорили, что нужно держаться от него подальше. Предупреждали об этом и меня, вот только я потеряла бдительность, потому и случилось то, что случилось – не отпуская моей руки, другой он крепко прижал меня к себе, чтобы уже в следующее мгновение впиться в мои губы поцелуем. Мягкие, с лёгким привкусом вина, они опьяняли уже сами по себе, а уж в поцелуе так и вовсе чуть не свели с ума. Наглец, каков наглец, и вместе с тем… опомнившись, я тут же принялась брыкаться, пытаясь выбраться. В конце концов, мы же не простые люди, чтобы вот так запросто целоваться, и даже не связаны какими бы то ни было узами. - Гад. - Милашка. - Придурок. - Прелестница. - Ненавижу! - А вот я тебя просто обожаю! Ну, а теперь – танцевать! Со смехом со стороны Гилберта и брыканиями с моей, мы всё же влились в ряды танцующих, постепенно забывая обо всём. В скором времени уже к нам присоединился и Эдвард Уайт, рыцарь и верный друг принца Гилберта. Всё плохое, что было между нами из-за обмана, улетучилось, слёзы сменились радостью. Мы, всё же, были ещё детьми, по большей части, потому и не удивительно, что на балу, помимо танцев, мы играли в догонялки. Кажется, пару раз мы пробегали мимо королевы, но я не обратила на это сразу особого внимания. Мне просто было очень и очень хорошо. Тем более что я пока ещё сомневалась в том, что Гилфред или же Гилберт действительно является принцем. Все мои сомнения улетучились, стоило только балу начать подходить к концу. Эдвард ушёл к своему отцу, а Гилберт, лукаво улыбаясь, тянул меня куда-то в дальние комнаты. Я упиралась до последнего, ведь в душе моей уже вновь поднимался страх – вдруг он решит сделать то же самое, что в своё время пытался сделать эрцгерцог? И страх этот подкрепился, когда я увидела уютно обставленную комнату с широким диваном. - Т-ты… - Мама, у меня для тебя хорошее известие! - М? Что такое, солнце моё? Бледная от страха и алая от смущения, я осторожно повернула голову в ту сторону, в какую направился Гилберт и куда он после сам вновь меня потянул. Королева Бригитта собственной персоной. - Я хочу жениться на этой девушке. - А? - Что? Недоумение отразилось на наших лицах. На моём лице из-за того, что я не ожидала попросту такого поворота. Он? Жениться? На мне? Нет, тут точно какая-то ошибка. Возможно, он меня с кем-то спутал и… - Герцогиня Чеширская, если не ошибаюсь, верно? - Д-да, Ваше Высочество. Г-герцогиня Чеширская-младшая, Виктория Бланшетт. - Вирджил, ты слышал. Знаешь, что нужно делать. - Разумеется, Ваше Высочество. Раздался тихий мужской голос откуда-то из-за занавесей. Вирджил, кажется, именно так звали советника королевы. Хотя на тот момент меня обуревали совершенно иные мысли. Свадьба с принцем. Это слишком жестокая шутка. Вот только королева её одобрила, пусть и сказала, что одного только его желания недостаточно для брака. Я смутно помню, что было дальше. Помню, как он сел передо мной на колено, надел на палец своё кольцо, смущённо краснея, и что-то проговорил. Я, коротко кивнув в знак согласия, потеряла сознание. Всё же, бал был просто перенасыщен яркими моментами и эмоциями для меня, человека, куда чаще сидящего дома за рукоделием либо же за книгами, чем проводящего вечера на пышных светских мероприятиях. Утром следующего дня я обнаружила себя одетой в спальную мужскую сорочку, и обнаружила я себя не дома, а в совершенно чужой кровати. Более того, ещё и в малоизвестной мне компании принца Гилберта. Да, можно смело сказать, что именно с этого утра и началась наша совместная семейная жизнь, тем более что через месяц мы сыграли свадьбу, а до этого момента я его к своему телу попросту не подпускала. Скандалы, интриги, слёзы, смех и радость – всё это было и до нашей свадьбы, и после. Но, наверное, именно это и сделало мою семейную жизнь с ним действительно счастливой. А между тем жизнь не стояла на месте, и уже в довольно скором времени я узнала, что на Гилберта стали, вернее даже продолжили нападать. Он стал чаще пропадать где-то по вечерам. Я, конечно, знала, что он ещё тот бабник, но я не думала, что однажды увижу это собственными глазами…