Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья хочет спрятаться. Куда угодно, хоть зарыться в это чёртово упавшее с постели одеяло, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать. Чжун Ли, кажется, что-то говорит ему, обдавая ухо горячим дыханием, но Чайльд ничего не может разобрать.       Всё вокруг становится невыносимо насыщенным и ярким, в то время как внутри юноши пребывает липкая и вязкая темнота. Она окружает его со всех сторон, хоть и скопилась глубоко внутри, так, что Тарталья не может увернуться.       Он шевелит ладонями, прижатыми сильной рукой Моракса к подушке, и понимает, что ему не вырваться. Нет, это вообще глупая идея, зачем ему куда-то бежать? Ведь он с Чжун Ли, человеком, которого любит также крепко, как свою семью, своим женихом. Мужчина точно не навредит ему.       Чайльд сосредотачивается на уколах удовольствия, исходящих снизу, и прикрывает глаза, расслабляясь. Надо просто выкинуть из головы глупые воспоминания, и всё будет хорошо.       Моракс едва заметно сжимает руку на подрагивающей шее Тартальи, когда убеждается, что закреплённые им наручники держатся достаточно плотно, но не приносят дискомфорт. Чжун Ли тут же отказывается от этой идеи, когда чувствует кончиками пальцев буквально громыхающий в сонной артерии пульс.       Он останавливается, размышляя. С одной стороны, Чайльд сказал, что он может быть грубее, но с другой… Нет, Мораксу кажется это дурной идеей. — Аякс, — тихо зовёт Моракс, наклоняясь ближе к зажмурившемуся юноше. — Ты в порядке?       Тарталья трясёт головой, кивая, и тихо вздыхает. Он пытается отвернуться, но Чжун Ли держит его челюсть, вынуждая замереть. — Посмотри на меня. Открой глаза, Аякс.       Чайльд кажется, что тон Моракса слишком холоден, и он спешит исполнить требование. Он дрожит, видя, как нахмурен Чжун Ли, и поспешно прячет взгляд.       Нечто холодное обнимает его сзади, залезая ледяными руками прямиком в грудную клетку. Как назло, на улице идёт снег, и это слишком сближает Тарталью с чем-то далёким, тем, что он уже столько времени пытается забыть, но каждый год всё равно вспоминает. — Ты не в порядке. — Мужчина делает движение назад, садясь на пятки. — Что случилось? — Ничего, — бормочет Чайльд. — Всё… всё хорошо. Давай продолжим.       Чжун Ли качает головой, выскальзывая из судорожно сжавшегося тела и отстёгивая руки жениха от изголовья. Юноша теряет последние крохи тепла, так ему необходимого, и хочет потянуться к Мораксу, но удерживается.       Конечно, он случайно выдал себя, и теперь противен Чжун Ли. На что ещё он мог рассчитывать? На жалость? Он сам давно перестал жалеть себя!       Нет, глупо считать, что в каком-то жесте даже такой умный человек, как Моракс, мог прочесть маленькую тайну Тартальи.       Чайльд быстро замерзает, пока Чжун Ли поднимает с пола одеяло и накидывает его на обоих. Нет, слишком поздно согреваться. Лёд уже сковал всё сердце юноши.       Тарталья сворачивается, зачем-то обнимая самого себя руками. Он почти не чувствует тепла одеяла или тела Моракса, осторожно подобравшегося ближе.       Мужчина ничего не делает, только наблюдает, не уверенный, что его вмешательство сделает лучше. Ему кажется, что Чайльд начинает зарываться слишком глубоко в себе, судя по его лицу, и это… это плохо.       Наверное, не следовало вообще вовлекать юношу во что-либо, даже отдалённо напоминающее сессию БДСМ, винит себя Чжун Ли. Но как он мог полагать, что Тарталья действительно сможет окунуться в самую глубину своего сердца, где он прячет много отвратительных вещей, произошедших в прошлом, если все то время, что они встречались, он всегда успевал каким-то случайным жестом предупредить Моракса, что следует остановиться? — Аякс. — Чжун Ли касается плеча жениха.       Чайльд дёргается, но не пытается вырваться, только сжимается ещё больше. Мужчина смягчает хватку, наклоняясь к зажмурившемуся Тарталье, оперевшись на локоть. — Я сделал что-то, напугавшее тебя? — осторожно спрашивает Моракс, боясь звука собственного голоса.       Чайльд мотает головой, тяжело вздыхая. — Нет, всё… всё в порядке. Просто… ну, не знаю.       Тарталья шмыгает носом, наконец сдаваясь, и тихо всхлипывает. — Всё не в порядке, Аякс. Пожалуйста… — Это не связано с настоящим временем, так что неважно, — быстро обрывает его юноша.       Чжун Ли вздыхает, пытаясь заглянуть Чайльду в глаза. — Нет, — мягко, но достаточно твёрдо спорит он. — Ты плачешь. Что может быть важнее? — Ты не виноват, — шепчет Тарталья, пытаясь отползти от жениха. — Просто… просто отпусти меня. Я… я не такой слабак, как ты думаешь, и смогу справиться сам. Да не с чем вообще справляться.       Моракс оставляет лёгкий поцелуй на лбу юноши. — Я придушил тебя слишком сильно?       Чайльд мотает головой. — Я сказал что-то, что было тебе неприятно? — Не знаю. Наверное. — Тарталья размышляет. — Я не помню. В конце концов, какая разница, Чжун Ли? Я уже сказал, что это не твоя вина, так что забудь. — Я не собираюсь допытываться. Просто должен знать, как смогу помочь. Позволь мне принести тебе что-нибудь перекусить.       Юноша кивает, скорее надеясь остаться в одиночестве, чем действительно желая поесть. Он шмыгает носом, зарываясь в одеяло глубже и пытаясь спрятаться от всего вокруг.       Теперь, когда ничто не заставляет его задыхаться от фантомной боли, вызываемой долгом участвовать в диалоге и сосредотачиваться на реальности, Чайльд может наконец отдохнуть. Ну или сделать ещё хуже, потому что воспоминания сковывают его тело и душу.       Холодно. Больно. Кажется, будто из него сейчас выпадут все внутренности, включая бешено трепыхающееся и душащее его сердце.       Он должен справиться. Он должен, если хочет жить. Наверное, это очень глупо — продолжать хотеть жить, но ведь это последнее, что ему осталось, верно?       Его ногти были сломаны ещё неделю, а то и больше, назад, когда он хватался ими за деревянный пол. Ноги, кажется, прекратили работать от длительного лежания в снегу, а может, и от того, что он просто слишком слаб и напуган. Единственное, что осталось в строю из всего его тела — рука, трясущаяся и вся в кровоподтёках, но тем не менее работающая. Другая была сломана и до сих пор не срослась, но он уже привык. В конце концов, дети и подростки всегда считались быстрыми в приспособлении.       Только бы добраться до Царицы, только бы добраться, Боже…       Тарталья вздрагивает всем телом, когда чувствует, как его спины касается какой-то человек, и пытается сбежать, отползая по кровати вперёд, но оказывается пойман. Он распахивает рот, но не может издать ни звука.       Тем не менее, никто не отбирает у него укрытие. Наоборот, Чжун Ли закручивает его в одеяло ещё сильнее, устраивая на своих коленях. — Ты в безопасности, Аякс, — бормочет, сползая, чтобы лечь перед Чайльдом и погладить его по голове. — Просто сосредоточься на мне.       Тарталья мотает головой. Он просто хочет плыть по течению, наконец расслабиться. Болото затягивает его в свои лапы, он не может вырваться, он выбился из сил. Ему нужна помощь, но он ни за что не попросит Моракса. Ни за что. Кто он тогда такой — жалкий слабак и трус, не способный ни на что самостоятельно?       Мужчина что-то говорит, обнимая Чайльда и поглаживая по спине, но Тарталья не может думать об этом. Он чувствует только опустошение и ничего более. Наверное, следует радоваться, потому что ему больше не страшно, ничего не давит на его грудную клетку и горло.       Юноше кажется, что он стал куском дерева или камня, и он просто позволяет Чжун Ли согреть и успокоить себя. Он даже открывает рот, когда Моракс пытается накормить его каким-то шоколадом, но сил и желания на то, чтобы пережевать эту сладость у него уже не хватает.       Мужчина не успокаивается, пока не убеждается, что Чайльд хотя бы больше не дрожит, и только тогда отпускает жениха, принимая более удобное положение и затаскивая чужую голову на подушку. — Ты мог бы поделиться со мной тем, что тебя тревожит. Я помогу, и…       Тарталья быстро мотает головой, испытывая отголоски стыда за то, что не может доверить Чжун Ли такую мелочь.       Моракс кивает, смиряясь с этим, и оставляет несколько поцелуев на слегка влажном лице жениха. Он не должен демонстрировать своей печали сейчас, когда юноша нуждается в поддержке. К тому же, может быть, когда-нибудь, когда Чжун Ли получит ещё несколько возможностей продемонстрировать свою любовь и преданность, Чайльд доверится ему и всё расскажет.