Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд скулит, вздрагивая, и ластится к Чжун Ли, пытаясь удержать зубы при себе и не укусить так соблазнительно маячащее перед его глазами предплечье мужчины. Моракс кидает на него мягкий взгляд и через секунду возвращается к разговору с Нин Гуан.       Тарталья клянётся, что когда-нибудь он всё-таки убьёт Чжун Ли, но сейчас устраивает голову на крепком бедре жениха, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме вибрирующей игрушки в заднице.       Юноша чувствует себя собакой, выпрашивающей внимание, но предпочитает отбросить эту мысль. Думать о себе в подобном ключе слишком странно.       Чайльд всё же цепляется зубами за запястье Моракса, прикрывая глаза и жадно дыша, когда тот снова играет с небольшим пультом. Мужчина только разражается тихим смехом, вырывая руку из челюстей жениха и устраивая её на рыжих волосах.       Тарталья притворно надувает губы, пытаясь принять устойчивое положение на коленях, но со связанными за спиной руками сделать это не так-то просто. К тому же, Чжун Ли слишком тёплый и притягательный, чтобы отрываться от него хоть на секунду.       К тому же, теперь в этой игре нет никакого смысла — Моракс пожирает его глазами, почти прекращая участвовать в телефонном разговоре. Конечно, он уже обсудил всё самое важное и наверняка оставил разборки с деталями на Нин Гуан, так что он вряд ли вообще нужен женщине, но Чайльду нравится иллюзия того, что он способен отвлечь мужчину. Помогает в этом ещё и то, что он не бельмеса в китайском, поэтому даже не может догадаться, о чём идёт разговор.       Вообще-то ещё около месяца назад это должно было обидеть юношу, если не взбесить, потому что он, раз находится рядом, имеет право знать, что говорят, но сейчас… Чжун Ли достаточно долго промывал его мозги извинениями перед тем, как позвонить Нин Гуан, чтобы Тарталья мог испытывать хоть что-то дурное по отношению к нему.       К тому же, у него есть обещание Моракса, что ещё может потребоваться?       Всему своё время, любовь моя. Ты всё узнаешь.       Наверное, Тоня поняла бы, почему он готов рассыпаться от подобных обещаний. Правда, потом умерла со страху, что её брат, оказывается, работает не мирным шпионом, а киллером одного из самых опасных людей Китая, но об этом ей точно не нужно знать.       Чжун Ли закатывает глаза, склоняясь к Чайльду и целуя его в лоб, что требует немалой гибкости. Тарталья позволяет себе тихо хихикнуть, догадываясь, что Воля Небес опять вгрызается в детали личной жизни своего начальника, со свойственным ей упрямством и добросовестностью напоминая Мораксу о важности его репутации.       Юноша пытается приподняться, насколько это вообще возможно со связанными руками, и упирается подбородком Чжун Ли в плечо, поддерживаемый его свободной рукой.       Тарталья улыбается, когда тон Моракса становится слишком мягок, и мужчина закашливается, чтобы дать себе несколько секунд собраться. Он сжимает бедро Чайльда в непозволительной близости к ягодице и оставляет влажный поцелуй на виске крутящегося юноши, прежде чем заговорить.       Оттуда, где находится голова Тартальи, он прекрасно слышит, что Нин Гуан вздыхает и звучит не самым довольным образом, но продолжает диалог. Она, должно быть, догадалась, что Чжун Ли не совсем честно выполняет свои обязанности главы Ли Юэ, но спорить не смеет. В конце концов, он в отпуске, думает Чайльд, кусая шею жениха.       Тарталья не стесняется того, как жалобно хнычет, когда Моракс касается пальцами его раскрытой дырочки, обхватывающей массивную игрушку, и тянет за кольцо, спаянное с ограничителем. Он чувствует, что на самом деле хотел бы, очень хотел, чтобы Воля Небес всё слышала, чтобы она знала, чем сейчас занят Чжун Ли, и не пытается быть тише.       Юноша замечает, как Моракс напрягается всем телом, но не сосредотачивается на этом. Гораздо важнее и интереснее то, что Чжун Ли медленно вытягивает из него прекративший вибрацию дилдо и откидывает его куда-то на одеяло. Чайльд кусается, ощущая себя слишком пустым и открытым, и у же готов обидеться, когда мужчина сжато прощается.       Наверное, он зря смеялся над самими собой, что единственная фраза, которую он-таки выучил из китайского — «до свидания», потому что сейчас это помогает как никогда.       Моракс откладывает телефон на тумбочку и несколько секунд ничего не делает, только изучая Тарталью, чтобы затем звонко ударить его прямиком по заднице, не жалея сил на возможную амплитуду.       Чайльд вскрикивает скорее от того, как мужчина неожиданно меняет их позу, переворачивая Тарталью на спину и возвышаясь над ним. Юноша ёрзает, чувствуя неудобство от того, что руки его находятся под позвоночником и получаются выкручены, но не спорит. — Нетерпеливый мальчишка, — бормочет Чжун Ли, прежде чем замечает положение жениха. — Ах, блять. Заставляешь меня забыть о чём угодно.       Чайльд не знает, почему он так вздрагивает, когда Моракс ругается, но нечто странное внутри него шевелится от глухого звучного голоса мужчины.       Тарталья не сопротивляется, когда Чжун Ли переворачивает его на живот так, будто он совершенно ничего не весит, и быстро развязывает ленту на его запястьях.       Чайльд корчится, уверенный, что через несколько секунд умрёт или от сверхъестественного растяжения, или от оглушительного оргазма, маячащего где-то на горизонте. Он просто пытается быть послушным и не нарушить требований Моракса, но это слишком, слишком сложно.       Чжун Ли оставляет несколько грязных влажных поцелуев на его плечах, чтобы добраться до шеи и впиться зубами в старые отметины.       Тарталья не знает даже, о чём думать — о дьявольском рте мужчины или о том, что его несчастная дырочка принимает в себя четыре пальца, подстраиваясь под крупную ладонь. Нет, в жизни Чайльда хватало экспериментов, но все они обычно заканчивались весьма плачевно, учитывая, что о нём самом мало кто задумывался.       К тому же, никто не просил Моракса отращивать себе такие лапищи, да и вообще… Тарталья не привык, что он может растягиваться настолько. Гораздо легче было бы сбежать или лопнуть от натяжения к чёртовой матери, но Чжун Ли определённо не позволит ему сделать ни того, ни другого.Он слишком долго и осторожно растягивал уже свободного после игрушки Чайльда.       Конечно, юноша должен быть за это благодарен, ведь это просто-напросто забота о нём, но он не может. Тарталья внутренним чутьём понимает, что Моракс с радостью принимает возможность лишний раз испытать выдержку Чайльда, которая практически отсутствует. Знает ведь, что Тарталья никогда не возразит, просто не сможет это сделать, когда в обозримом будущем его ожидает нечто крупное прямиком в заднице. — Не дёргайся. — Чжун Ли шлёпает юношу свободной рукой и выливает ещё смазки на растянутую дырочку.       Чайльд скулит и несколько раз яростно кивает, забывая даже усмехнуться, куда ему столько жидкости внутри.       Мужчина сосредоточенно оглаживает колечко мышц и вздыхает, бросая взгляд на распластавшегося по постели Тарталью, выглядящего так, будто у них обоих осталась всего одна секунда до взрыва. Вообще, это его обычное состояние, когда всё идёт правильно, и Моракс позволяет себе немного расслабиться.       Конечно, насколько вообще возможно расслабиться тогда, когда надо быть предельно осторожным.       Чайльд задерживает дыхание, когда большой палец Чжун Ли наконец прекращает очерчивать его отверстие, размазывая смазку, и осторожно протискивается к остальным четырём, сжавшимся, насколько это вообще возможно.       Тарталья резко выдыхает и с глухим мычанием опускается на подушки грудью. Его ноги трясутся и совершенно не держат от осознания того, что Моракс наконец засунул в него свою ладонь.       Странно испытывать такое дикое восхищение, но Чайльду сейчас не до того, чтобы думать хоть о чём-то, кроме шикарного растяжения и жаркого дыхания мужчины, опирающегося на свободную руку и вылизывающего его шею по-животному голодно и страстно.       Тарталья тянется вниз, не зная сам, зачем, надеясь разжалобить Чжун Ли и заставить его двигать пальцами, а не просто держать их глубоко похороненными внутри его несчастного тела, но Моракс кусает его за загривок, предупреждая. — Руки, Аякс. Держи их при себе.       Чайльд хнычет и хочет вымолить разрешение коснуться себя, но путается в словах и языке. Чжун Ли, наверное, понимает его, потому что тихо усмехается и осторожно движет пальцами внутри. — Кончай, — приказывает он в спутанные волосы севшим голосом.       Тарталья закатывает глаза и чувствует, как всё его тело прошивает судорога, прежде чем он теряет связь с действительностью.