Хорни лотерея чжунчи 2023

      Сейчас Чайльд выглядит совершенно не так, как его привыкли видеть. Жажда победы, неистовый пыл, гонящий его куда-то вперёд и не позволяющий оглянуться, — всё это исчезает, стоит Чжун Ли показать Тарталье то отношение, которого он заслуживает.       Наверное, по человеческим меркам совершенно ненормально желать кого-то, кто сильнее тебя в несколько раз, кого-то, кто одним взглядом способен пригвоздить тебя к месту. Что ж, Чайльд никогда и не отличался здравомыслием. К тому же, Бездна должна была сделать из него монстра, а не обычного гражданина Снежной. Она и сделала.       Желание схватки превращается в потребность быть оттраханным так, чтобы эта ночь запомнилась навечно. В конце концов, разве битвы и секс не одно и то же? Для Тартальи в любом случае одно. Хотя, возможно, это как раз связано с его избранником.       Моракс приходит как только находится свободная минута, и монах, под чьим обличием он до сих пор скрывается, направляется спать. Он, как всегда, появляется в комнате почти незаметно, но Чайльд уже не подпрыгивает от его прикосновения, как делал много раз до этого. — Я слышал, в Гильдии ценят твои навыки. — Чжун Ли устраивается рядом, поджимая под себя ноги и бросая взгляд на книгу, которую юноша читает. — Поздравляю.       Тарталья усмехается и едва нащупывает закладку, чтобы отшвырнуть предмет как можно дальше и повернуться к возлюбленному лицом. Его всегда веселит то, как Архонт пропускает традиционное приветствие, слишком привыкнув быть или молчаливым Богом, которому достаточно просто наклонить голову, или священником, для которого это не более чем полубесполезное начало речи. — Ну да, учитывая, что мне всё ещё платят гораздо меньше, чем тем же новичкам.       Чжун Ли вздыхает, задумчиво поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Чайльда. — Ты сможешь заслужить доверие, если не будешь драться с Миллелитами и продолжишь помогать народу. — Нин Гуан, кажется, так не думает. Она, до сих пор жалеет, что не смогла казнить меня.       Моракс пожимает плечами. Какое значение имеют люди, если за Тарталью заступается он, их Архонт? Достаточно того, что Чайльд обязан возвращаться в свою темницу под надзор Чжун Ли с наступлением темноты и не имеет права выйти оттуда до полудня.       Правда, народ не знает, что это скорее награда, чем наказание, потому что юноше не приходится искать оправданий для встречи с Архонтом, но об этом допустимо умолчать. В конце концов, надзор Бога Контрактов оказывает своё влияние — Тарталья действительно не делает попыток напасть на мирный люд и солдат Ли Юэ. Моракс считает, что Нин Гуан вполне может довольствоваться и этим.       Чжун Ли проводит пальцем по новому едва заметному шраму на запястье и приподнимает брови, кидая взгляд на возлюбленного. — Тетива, — просто объясняет Чайльд и тихо смеётся, когда Моракс качает головой и опускает глаза. — Не моя вина, что она лопнула! Меня отвлекла Путешественница, и я... немного перетянул.       Архонт мысленно пытается представить, как это выглядело, и улыбается. —Не знал, что она вернулась.       Тарталья машет рукой. — Я тоже. Да, мне кажется, Люмин и сама не подозревала, что её снова сюда задует. Паймон уж точно! Вообще-то они направлялись к Драконьему хребту, но вымерзли и сбежали. Как они потом собираются провести какое-то время в Снежной? — Там до сих пор холоднее? — интересуется Чжун Ли, задувая одну из свеч. — Когда я был там в последний раз, народ предвещал потепление.       Чайльд фыркает. — Не знаю. Может, мой пра-пра-прадедушка сказал бы, что стало жарче. Сам я не сталкивался с потеплением.       Моракс прикрывает глаза, кивая. Ему свойственно иногда забывать, насколько юн Тарталья. Наверное, будь он Адептом, считался бы ещё ребёнком. Чжун Ли предпочитает не думать о подобном. Эта часть их отношений ему не нравится, а, поскольку ничего поделать он не может, приходится мириться. — Выглядишь скорбно. — Чайльд прижимает макушкой к плечу Архонта и задирает лицо, улыбаясь. — Кого отпел? — Я не занимаюсь отпеванием, Аякс. Для этого есть специальные люди. — У нас в Снежной всё проще. Разве есть какая-то разница между священником и... ну, тем, кто должен отправить человека в последний путь? — Есть.       Тарталья усмехается. — И кто это придумал? Ты? — Нет, этот ритуал от начала и до конца создан людьми. Достаточно того, что я вмешиваюсь в их жизнь, чтобы преследовать и после смерти.       Чайльд разражается смехом. — Хорошо сказано, господин Архонт, хорошо сказано.       Тарталья всегда нетерпелив и необуздан, пока не добьётся своего. Такого человека Чжун Ли встречает впервые и даже рад, что его ипостась Бога Контрактов сохраняется для Чайльда странным дополнением, к которому следует привыкнуть, а не изначальной сущностью. Кто знает, что сделал бы этот юноша, встреть он Моракса раньше, чем тихого и смиренного Чжун Ли.       Во всяком случае, уж точно бы не поверил в искренность его признания, когда Архонт явился к нему в эту самую комнату впервые. Даже так ему было сложно поверить, хотя Тарталья знал господина Чжун Ли как честного человека с большим сердцем. Тем не менее, Моракс всё же смог добиться своего и убедить возлюбленного.       Правда, он не уверен, что Чайльду вообще следовало рассказывать о своей истинной сущности, потому что теперь ему приходится бояться каждую секунду, что он применит слишком много силы против не знающего своих лимитов юноши. Все попытки отговорить Тартальи от его диких идей были безуспешны, и Архонту пришлось смириться с тем, что есть.       Тем более что ему это нравится, как бы Чжун Ли ни пытался закрыться от своих драконьих повадок.       Нечто очень древнее, более старинное, чем он сам, просыпается в Мораксе каждый раз, когда он может прижать дрожащего от долгих ласк возлюбленного к постели, удерживая его запястья над рыжей растрепавшейся копной, и пожирать взглядом каждую частицу этого обнажённого тела.       Это не похоже ни на одно из подношений, нет. Архонт вообще никогда не любил принимать дары, состоящие из человека, будь он жив, или, тем более, мёртв. Зачем? Моракс сам может умертвить кого угодно, если это существо восстанет против порядка.       Но это подношение, о, его Чжун Ли готов смаковать каждую секунду, каждый день, всю вечность, пока эрозия не поглотит его разум.       Наверное, любой человек назвал бы это грязью, а не ритуалом, но Архонт не станет и слушать. Для него это ритуал, и никто не смеет спорить.       Будь его воля, Моракс проводил бы целые дни напролёт, сжимая Тарталью в своих объятиях, пока юноша мечется по простыням или трясётся в его руках, удерживаемый так, будто совершенно ничего не весит, вскрикивающий и выдыхающий спутавшиеся мольбы с молитвами.       О, это самый верный служитель Повелителя Камня, лучший и любимейший. Чжун Ли бы ставил его в пример всем жителям Ли Юэ, если бы они хотели слушать.       Моракс же впитывал бы всё то, что только способно дать ему человеческое тело, окружая Чайльда лучшими условиями и своей любовью, ни от кого не скрывая положения этого захватчика из Снежной. Но он не может.       Единственное, что остаётся — наслаждаться самыми прекрасными молитвами в мире и надеяться, что когда-нибудь Аякс вернёт себе расположение народа, чтобы перестать скрываться. Это будет лучшим временем для возвращения Бога Контрактов к людям.       И для потомства, наверное...