Хорни лотерея чжунчи 2023

— Чайльд. — Дверь в комнату распахивается, и юноша вздрагивает всем телом, отрывая голову от подушки. — Я-я не спал, — осипшим после сна голосом принимается оправдываться Тарталья. — Честно, хозяйка, я…       Женщина отмахивается от него, упирая руки в боки. — Ой, мне-то не рассказывай. Давай, монах, поднимай задницу с кровати, нашёлся покупатель на твой рыжий хвост!       Чайльд фыркает и со вздохом поднимается, поправляя мешковатую одежду. Он уже давно пожалел, что покинул храм и добрую госпожу Мико, променяв это всё на возможность помахать мечом да поездить по белому свету. Как будто кто-то по-настоящему предложит такое кицунэ!       Тарталья мысленно даёт себе из прошлого оплеуху и плетётся за женщиной, спускаясь в зал таверны. Он осматривает посетителей зорким острым взглядом блестящих голубых глаз и надеется, что за ним пришёл не тот самурай, угрюмо сидящий в самом углу. В прошлый раз с ним было слишком худо, чтобы юноша желал повторения.       Женщина усмехается и пихает его в бок, замечая направление взгляда. — Нет, этот уже пьян, ему ничего не надобно.       Чайльд вздыхает с облегчением и послушно следует за хозяйкой, уже не думая вырваться. — Снова здравствуйте, господин. — Женщина отвешивает присущий одной ей поклон, продолжая упираться одной из рук в бок и обводит Тарталью ладонью. — Как Вы и просили, милейший.       Мужчина поднимает взгляд от стола, на котором лежит помятая бумага, исписанная маленькими буквами, и врезается им в Чайльда. Он никак не реагирует на обращение, использованное хозяйкой, во всяком случае, не подаёт виду. — Говорю Вам, у меня в заведении лучший товар. Можете сами это увидеть. Никто не даст Вам такой лисицы, решительно никто!       Тарталья хочет попятиться, укрыться от прожигающего взгляда золотых глаз, слишком тяжёлого для юноши. — Действительно, — после долгой паузы говорит он, аккуратно складывая бумагу и кладя её в карман большой сумки. — Кицунэ мужчины — большая редкость в наши дни.       Женщина яро поддакивает, будто её и вправду интересует эта тема. — Я провожу Вас в комнату, — говорит она, помогая посетителю поправить помявшуюся пыльную одежду и плащ. — Позвольте… или Вы желаете ещё немного выпить? — Нет, спасибо. — Гость поправляет длинный меч, ударяющийся о его ногу, и отсчитывает несколько золотых монет. — Это за усердие.       Женщина рассыпается в благодарностях и тащит мужчину вверх по лестнице, быстро засунув деньги в карман на животе подальше от любопытных взглядов постояльцев. — Сделай всё, что умеешь, ясно? — шепчет она, когда гость входит в лучшую комнату борделя. — Ты даже понятия не имеешь, сколько он платит!       Чайльд провожает её потерянным взглядом и бормочет «так дайте мне его», осторожно запирая дверь. Он надеется, что с этим воином будет проще, чем с другими.       Тарталья глубоко ошибается. Они не делают ровным счётом ни-че-го. Вернее, этот загадочный господин, кажется, занят какой-то глубокой думой, в то время как несчастный кицунэ должен сидеть на полу, обмахивая хвостом занозы.       Конечно, на это Чайльд обрёк себя сам, но он боится залезать на постель. Вдруг о нём просто-напросто забыли? Тогда он тем более должен прятаться. — Твою сестру зовут Тоня, верно? — неожиданно спрашивает незнакомец, сдвигаясь на кровати и заглядывая за её угол, чтобы разглядеть лицо Тартальи.       Юноша дёргает ухом, удивлённо поднимая голову и отрываясь от выдёргивания тела мухи из своего хвоста. — Мою сестру?       Мужчина вздыхает и кивает. — Ты Аякс?       Чайльд хлопает ресницами, не зная, что ответить. — Вы меня с кем-то путаете. Все зовут меня… — Твоё настоящее имя Аякс, верно? — Это имеет значение? — Тарталья хмурится и отодвигается от незнакомца, желая спрятаться. — Имеет. — Тогда я должен знать Ваше имя, господин, — выпаливает Чайльд, надувая губы и только затем опоминаясь. — То есть нет, конечно я не смею… Простите… — Чжун Ли. Меня зовут Чжун Ли.       Это совершенно ничего не напоминает Тарталье, и юноша становится только ещё подозрительнее. Зачем кому-то потребовалось вызнать его имя? Откуда этот человек вообще хоть что-то знает? — Вы не в Инадзуме родились? — интересуется Чайльд скорее чтобы не дать собеседнику вспомнить, что так и не ответил, чем по-настоящему интересуясь.       Чжун Ли качает головой. — Нет. — А где? — Сначала будь добр ответить на несколько моих вопросов. — Несколько? Не кажется ли Вам это немного нечест…       Мужчина молча отвязывает от пояса набитый чем-то мешочек и протягивает Тарталья. — Здесь пять тысяч моры, — говорит он, пока кицунэ восхищённо ощупывает тканевый кошель. — Если ты честно ответишь на все вопросы, получишь его. — А как Вы узнаете, правду я говорю или нет? — Проверю. — Чжун Ли пожимает плечами. — Тебе выгодно быть правдивым, потому что тогда я дам тебе ещё столько же.       Чайльд завороженно смотрит в сверкающие глаза мужчины, словно загипнотизированный. Это ж сколько он сможет ничего не делать, только отдыхать, если снимет малюсенькую комнатушку и будет мало есть! Ему много-то и не надо, зачем? Главное — выбраться отсюда хоть ненадолго. А может, он даже найдёт свою семью, след которой потерял, когда сбежал из храма. Прекрасно!       Но затем он вспоминает, что ничего так просто не даётся. — Если я и смогу что-то припрятать, должен буду отдать хозяйке какую-то часть, — говорит он, прижимая уши к голове. — Должна же быть расплата…       Чжун Ли поднимает руку. — Я уже заплатил.       Тарталья чуть не подпрыгивает, распахивая глаза ещё больше. Сколько же у этого человека моры? — Я могу спрашивать? — интересуется Чжун Ли и садится на кровати, упираясь в изголовье. — Спрашивайте что угодно! — отвечает юноша, виляя хвостом.       Мужчина похлопывает по покрывалу. — Для начала залезь на постель. Я хочу разговаривать с тобой, а не дёргающимися ушами.       Чайльд дует губы, но слушается, всё же предпочитая остаться как можно дальше от незнакомца. Чжун Ли просто кивает и улыбается. — Ты Аякс? — Да. — Ты воспитывался на глазах Верховной жрицы, чтобы впоследствии стать её помощником? Она питала к тебе нежные чувства? — Да, господин Чжун Ли. — Следовательно, ты знаешь Яэ Мико? — Довольно хорошо, надеюсь. Во всяком случае, могу сказать, что люди, считающие её строгой, неправы. Она добрая.       Тарталья понимает, что звучит по-детски, только когда заканчивает речь. Мужчина тихо усмехается. — А знаешь ли ты сёгуна Райден? Она довольно часто приходила в храм.       Чайльду становится не по себе от пронзительного взгляда, но он собирается. — Д-да. Я видел её много раз. — Ты помнишь, что они обсуждали?       Тарталья пожимает плечами. — Политику, наверное. Я… я мало что понимал из их разговоров. — Может, это происходило из-за того, что ты мог слышать лишь часть их беседы? Насколько мне известно, дверь в этом храме достаточно плотные.       Чайльд вспыхивает и опускает глаза, упираясь взглядом в узоры на покрывале. Он не думал, что признание в таком небольшом грешке дастся ему, падшему окончательно жалкому кицунэ, с таким трудом. — У меня хороший слух, господин Чжун Ли, — тихо говорит юноша, теребя пальцами ткань. — Я слышал всё. — Хорошо. Они обсуждали когда-нибудь некоего Куникудзуси? — Да. Я запомнил, что было какое-то странное имя, но… но я не уверен, что это действительно оно. Просто… набор букв. — Допустим, это то человек, о котором я спросил. Что они говорили? Кто из них его защищал? — Защищал? — Да. Вспомни, кто был настроен более дружелюбно. Жрица или сёгун? — Это будет сложно. — Тарталья задумывается, сосредотачиваясь.       «Ты не можешь с ним так поступить, Эи».       Чайльд вздрагивает, поднимая голову. Эи… Эи. Это точно не имя его госпожи.       Да, он начинает вспоминать. Это говорила Верховная жрица. Они обсуждали нечто такое около двух недель, и это был последний раз, когда Тарталья их подслушивал. На следующий день он встретил человека, обещавшего научить его сражаться, а затем едва сбежал от него, когда тот набросился на кицунэ, чтобы убить. Правда, слово «сбежал» было бы слишком сильным, ибо он просто едва живой скатился в какую-то канаву, не приложив никаких усилий, но всё же. — Ну? Кто? — Г-госпожа Яэ Мико. — Тарталья выныривает из омута воспоминаний, смотря на Чжун Ли и будто бы его не видя. — Они крепко спорили. Разве этот человек заслуживает такого внимания?       На секунду в глазах мужчины проскальзывает странное выражение, похожее на разочарование, но затем он только улыбается. — Весьма заслуживает. — Кто это?       Чжун Ли качает головой. — Возможно, ты узнаешь об этом позже.       Чайльд смиряется и обнимает себя хвостом, опуская голову. Любопытство ещё никогда не доводило его до добра. — Ты ведь считаешься мёртвым, — наконец говорит мужчина задумчиво. — Сколько ты хочешь, чтобы поехать со мной? — С Вами? Но куда? — В столицу. — Это опасно? — Да. — Тогда зачем же мне ехать? Можно ведь остаться где-нибудь в безопасности с тем, что Вы мне дадите, и ни о чём не волноваться.       Незнакомец приподнимает бровь, что-то обдумывая. — Выбор, конечно, за тобой. Поэтому я и предлагаю деньги. Сколько ты хочешь? Пятнадцать тысяч моры? — Да почему я столько стою? — Тарталья отшатывается, будто пытаясь защититься. — Что такого я должен сделать? Меня убьют, что Вы готовы так сорить деньгами? — Я обеспечу тебе безопасность, насколько это возможно. — Насколько это возможно? — Тебе предстоит говорить с сёгуном. — Что? — В качестве мертвеца.       Чайльд разевает рот и глупо хлопает глазами. — Двадцать тысяч, — выдавливает он и пытается улыбнуться, чтобы побороть страх и неловкость. — Двадцать тысяч, и я весь Ваш.