Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд ожидает чего угодно, даже того, что сёгун снесёт ему голову, как только он войдёт в зал, но точно не этого.       Яэ Мико помахивает своим хвостом, привычным жестом прикрывая рот рукой, и Тарталье сразу бросается в глаза играющий в её взгляде лукавый огонёк. Райден выглядит ледяной статуей, настолько она бесстрастна, но видно, что ещё недавно правительница Инадзумы злилась. И… Да, Чайльд видит Чжун Ли, толкующего с ней о чём-то так, словно он имеет право говорить с Архонтом.       Кицунэ прячет хвост за ноги, надеясь, что мужчина не успел увидеть, насколько обгорела часть меха, прикрывающая небольшой срез. Страж кланяется и уходит, оставляя Тарталью в полном одиночестве рассчитывать, что же он должен сделать.       Жрица замечает его первой и тихо фыркает, складывая руки на груди. — Я думала, тебя уже зажарили, мой дорогой.       Чайльд смотрит на неё с истинным удивлением, отчего женщина заливается своим особенным смехом. — Видишь ли, сёгун Райден, вероятно, собирается пропагандировать именно такой метод обращения с кицунэ. Наверное, мы ей надоели отнимать территорию и иметь собственное мнение. — Госпожа Яэ Мико. — Электро Архонт поворачивается к Верховной жрице, говоря достаточно немилостивым тоном, чтобы замолчал любой, кроме этой кицунэ. — Вы опять пытаетесь убедить кого-то в подобной чуши? — Боюсь, я сама в неё уверовала, сёгун. Не зря же Вы, в конце концов, пытаетесь испепелить меня своим взглядом!       Улыбка скользит по лицу Яэ Мико, пока женщина с самым невинным видом принимает взгляд Архонта.       Тарталья отступает на несколько шагов, боясь, как бы ссора двух влиятельных особ не отразилась на нём, и боится смотреть в сторону Чжун Ли. Он просто надеется, что мужчина хотя бы немного отойдёт от этих опасных людей. — Глупости, — фыркает Райден, дёргая плечами. — Вы опять выдумываете. — Да разве же я выражаю хоть что-нибудь, кроме смирения, госпожа? Как я посмею лгать, когда меня могут услышать два Архонта? Разве я похожа на человека, который бы позволил себе подобную низость?       Взгляд правительницы весьма ясно говорит: «Вполне!», но она не озвучивает мысль, вместо этого вперивая свои очи в Чайльда. Юноша зачем-то кланяется, поджимая уши и чувствуя, как его хвост мотается из стороны в сторону, уже не способный дотянуться кисточкой до пола.       Тарталья отступает к двери. Два Архонта. Два. Он сжимается ещё сильнее, не зная, откуда ждать ещё одной мощной угрозы, пока Чжун Ли не заговаривает. — Благодарю Вас, Баал, — как всегда уверенным голосом чеканит он, будто перед ним не Электро Архонт, а обыкновенная смертная. — Можем ли мы покинуть Вас, или Вы имеете ещё какие-то вопросы?       Женщина качает головой, кидая на него лишь один молниеносный взгляд. — Нет. Вы и вправду честны и прямолинейны, Моракс. Мне нечего спрашивать.       Чжун Ли отвешивает поклон, полный элегантности и достоинства, прежде чем направиться к Чайльду и взять его под локоть, увлекая к выходу. — Я рад, что мы пришли к компромиссу, сёгун, — бросает он через плечо. — До встречи. И Вам до встречи, Верховная жрица.       Яэ Мико кивает и тихо усмехается, помахивая хвостом. — До свидания, Моракс. И… постойте. — Она делает несколько быстрых импульсивных шагов, чтобы обнять Тарталью, проявляя неожиданную нежность. — Считай, что я тебя благословила, мой дорогой.       Лис чуть не забывает, как стоять, когда намазанные чем-то приятно пахнущим губы жрицы касаются его лба, а изящная ладонь треплет щёку.       Чайльд скулит и честно пытается не разреветься, как какая-то девица, когда на всём его лице запечатлевают горячие влажные поцелуи, а внутри движется тяжёлый твёрдый член, распирающий так, как ещё никто и никогда до этого.       Юноша движет прижавшимся к смятым простыням хвостом, щекоча ногу супруга, и закидывает голову, сжимая мощные предплечья. Он извивается, стараясь то уйти от него как можно дальше, то прижимается так, что Чжун Ли не может сделать длинного толчка, выскакивая совсем на немного.       Кицунэ кажется, что это настоящее безумие. Он не знает, сколько прошло времени с тех пор, как они уединились в опочивальне, забыв о всех делах. Наверное, целая вечность, так любимая его прошлым Архонтом и обсмеянная Верховной жрицей.       Тарталья не может даже вспомнить, сколько раз он кончил, распалённый течкой, но сейчас уже даже она не помогает его устающему телу. Чжун Ли же, кажется, способен провести ещё очень много времени, вколачиваясь в покрытое отметинами тело и шепча что-то неразборчивое в дрожащее ухо.       Он любовно проводит по хвосту, когда тот оплетает бедро Моракса, особое внимание уделяя той части, где он был обрезан, осторожно касаясь пальцами более чувствительной здесь кожи.       Чайльд хнычет ещё сильнее, подаваясь бёдрами вверх и бормоча какие-то ругательства, уже не пытаясь закрыться от Чжун Ли. Он вообще был обучен обратному, но с Мораксом отчего-то было очень сложно. Наверное, оттого, что он обязательно должен оставить несколько новых поцелуев на влажной и уже горящей шее, прежде чем вернуться к лицу супруга и прижаться к его губам.       Это слишком. Тарталья уверен, что уже не способен кончить, но всё его тело зудит, а смазка продолжает капать на постель, смешавшись с семенем Архонта.       Наверное, ему всё же следовало прислушаться к словам Яэ Мико, вместо того чтобы пытаться спрятаться и прижимать уши к голове, лишь бы не слышать таких похабностей. Она всё же говорила вполне разумные вещи, тихо усмехаясь выдержке Архонтов. Правда, Чайльд совершенно не желал знать, откуда ей известны эти сведения, но, к его великому сожалению, он, кажется, начинал разбираться в хитросплетениях интриг Инадзумы.       И не только её. Достаточно было того, что к Чжун Ли прибыла всё та же Синьора, чтобы выразить поздравления Царицы с браком, чтобы Тарталья узнал ещё много чего нового. Первым его желанием было просто выставить эту ужасную женщину вон, но его остановила неопределённость прав и, следует признать, вещи, которые она говорила.       Ладно, Чайльд совершенно не может представить, чтобы Моракс делал предложение Царице. Во всяком случае, сейчас ему кажется, что он — единственный, кого когда-либо любил этот грозный Архонт. Почему он вообще хочет так думать? Откуда эта глупая ревность? Уж точно не ему, проведшему около пяти лет в доме любви, предъявлять кому бы то ни было подобные требования!       Тарталья стонет и, кажется, почти что умирает, когда чувствует, как Чжун Ли изливается в него в очередной раз с тихим рычанием. Он откидывает голову набок, не в силах больше ни на что, и охает, стоит мужчине осторожно покинуть его тело.       Юноша надеется, что это последний раз, но оказывается обманут. Моракс прижимается поцелуями к его животу, сползая ниже по кровати, и ласкает его член горячим ртом, пока не понимает, что это бесполезно.       Чайльд морщится и бьёт его слабым кулаком по голове, тщетно пытаясь сморгнуть с ресниц слёзы. Он надувает губы и, хоть ничего не видит, всё же способен представить выражение лица Чжун Ли, когда слышит его тихий смешок.       Тарталья позволяет повернуть своё измученное тело на бок и устраивается поудобнее, пока Моракс натягивает на них едва найденное одеяло и оставляет несколько последних поцелуев на дёрнувшемся вверх хвосте, прежде чем зарыться в гладкий и вычесанный мех пальцами.       Наверное, Яэ Мико была права, говоря, что хвост и уши — главное оружие кицунэ, думает Чайльд, засыпая.