Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд тихо сдвигается, продолжая лежать на боку, и пытается подпереть голову рукой, но сдаётся. Он уже смирился со своей новой ролью и тупо смотрит на телевизор, чтобы хоть чем-то побороть желание помешать Чжун Ли работать.       Вообще-то Тарталье кажется, что мужчина уже некоторое время ничего не делает, просто проверяя его выдержку, но обернуться всё же не смеет. Он наделал достаточно, чуть не напав на Синьору и едва не выдав себя.       Да уж, вышло бы неудобно, не успей Моракс поймать его руку железной хваткой и утащить вверх по лестнице отеля. Эта змея наверняка имела охрану.       Нет, вокруг Чайльда тоже всё время вилось приличное количество странных лиц, подчиняющихся Чжун Ли, но огласка и ссора с русской мафией точно не то, что мужчина хотел бы получить на медовый месяц.       Тарталья понимает, насколько глупо было вообще бросаться на неё, а потом пытаться вырваться из рук Моракса. Но разве он может что-то сделать? Достаточно было просто услышать отвратительный сладкий тон, который она приберегала для тех, перед кем ей нужно было показать себя с лучшей стороны, чтобы юноша захотел вырвать ей язык. Он не может забыть, что именно этим голосом она продала его Осиалу за жалкие крохи помощи, мило улыбаясь.       Чайльд вообще не выносит лицемеров и лжецов. Может быть, это связано с тем, что он сам вынужден был таскать на себе эту дурацкую маску, а может, просто с тем, что он дурак. Тарталья предпочитает склоняться к последнему, чтобы не вспоминать о прошлом.       Чжун Ли, похоже, теперь увлекается глупейшим сериалом, половину которого Тарталья не может понять, хоть и знает английский на высоком уровне, и юноша только усилием воли может заставить себя не умереть со скуки.       Чайльд уже яростно зевает, когда серия подходит к своей развязке, и пытается понять, кто хотя бы был обвинён в убийстве. Он хочет пожаловаться на слишком похожих актрис и даже открывает рот, но вовремя вспоминает, что не должен разговаривать. Вместо этого он громко вздыхает, надеясь привлечь внимание и снова ворочается.       Моракс просто похлопывает юношу по волосам, всё с тем же спокойствием наблюдая и рекламную паузу, отчего Тарталья просто не может не закатить глаза.       Он виноват, ладно, Чайльд уже понял. Он даже почти не встревал, когда Чжун Ли с присущей педантичностью промывал ему мозги.       Вернее, нет, конечно. Моракс просто пытался объяснить ему невыгодность подобного нападения и просил думать до совершения любого действия, только для Тартальи все эти разговоры — полная чушь. Он соглашается учавствовать только из-за того, что об этом просит Чжун Ли, а не потому что это хоть как-то помогает ему понять.       Но Чайльд хочет, чтобы Моракс обращал на него сейчас хотя бы немного больше внимания. На самом деле, единственное, чего он вообще боится с того момента, как начал работать на Чжун Ли официально — того, что мужчина остынет к нему.       В конце концов, какое значение имеет мимолётный огонь, который он многими годами неудачных попыток и природной харизмой научился разжигать? О, Тарталья, несколько раз слишком надолго затягивавший отношения с жертвой, прекрасно знает, насколько быстро он потухает. Но… но ведь Чжун Ли любит его по-настоящему, правда? Они ведь даже женятся…       Чайльд задумчиво упирается взглядом в покрывало и вздрагивает, чуть не скатываясь с кровати, когда пробка в его заднице оживает. Моракс удерживает его, прижимая голову к своим коленям и обхватывая предплечье юноши другой ладонью.       Тарталья зарывается лицом в постель, пытаясь повернуться на живот и с удивлением замечая, что Чжун Ли не останавливает его действий. Вместо этого мужчина просто легонько шлёпает Чайльда по ногам и помогает встать на колени, принимая более-менее устойчивое положение на локтях.       Юноша послушно встаёт, хоть и хнычет от потери стимуляции, и кидает на Моракса несмелый взгляд только чтобы заметить, что он продолжает наблюдать за происходящим на экране.       Тарталья едва удерживается, чтобы в отместку не потереться медленно поднимающимся членом о бедро жениха, всё же вспоминая, что его рука достаточно крепкая, чтобы настолько глупо соваться под неё. Он успевает заметить быстрый, как молния, взгляд Чжун Ли, скользнувший по его телу и едва заметно сверкнувший.       Чайльд чувствует поднимающееся откуда-то из самых глубин его сердца удовлетворение и облизывает верхнюю губу, старательно выдерживая позу.       Моракс издаёт тихий одобрительный звук и поглаживает низко опущенную в плечи голову юноши, всё же не смотря на него. Тарталья вспыхивает от унижения, почему-то именно сейчас вспоминая, что он вроде как грёбаная собака, и яростно зажмуривается. Это не должно его так возбуждать, точно не должно.       Видно, Чайльду придётся привыкнуть ко многим вещам за время нахождения с Чжун Ли. Что ж, тем лучше, что он делает это не в одиночку — всегда есть кого обвинить. — Ты чего-то хочешь? — интересуется мужчина, похлопав Тарталью по плечам и коснувшись пульта.       Чайльд раскрывает рот, чтобы ответить, но даже не успевает вспомнить о запрете говорить, просто падая со стоном на ноги Моракса. Он не ожидал, что Чжун Ли вообще решит повысить скорость, тем более настолько. Прошлые два часа он не проявлял подобного желания!       Моракс молча отвешивает Тарталье шлепок по ягодицам, всё же жалея его и не делая этого в полную силу. Чайльд скулит, точно он настоящий пёс, и лишь сильнее зарывается носом в покрывало, подрагивая.       После столького времени скучнейшего невыносимого ожидания ему кажется, что он попросту взорвётся от напора небольшой игрушки, прижимающейся прямиком к его простате. Он пытается что-то сказать, но ничего не получается, и Тарталья просто сжимает в ладони всё, что попадается.       Чжун Ли продолжает наблюдать за ним наминающим взглядом, от которого юноше буквально становится плохо, стоит только посмотреть на Моракса. Мужчина склоняет голову набок и слабо улыбается, позволяя себе на секунду продемонстрировать всю силу душащей его любви хотя бы глазами.       Чайльд пытается хихикнуть, но давится и этим звуком, принимаясь откровенно трахать бёдра мужчины. Он уже слишком занят мыслями о том, как прекрасно наконец достигнуть освобождения, о котором он уже так долго мечтал.       Моракс улыбается ещё шире и берёт себя в руки. Он помнит, что это до сих пор наказание.       Тарталья мычит и одобрительно закатывает глаза, чувствуя, как два влажных и скользких пальца касаются его дырочки, чтобы целеустремлённо толкнуться внутрь, пока Чжун Ли придерживает торчащую ниточку игрушки другой рукой. Чайльду вообще нравится, когда все движения его жениха строго выверены и упорны, будто он добивается чего-то для себя, а не дарит юноше удовлетворение.       Наверное, примерно это и должно иметься в виду под выражением «вытрахать дурь». Потому что Тарталья забывает совершенно обо всём, стоит Мораксу протолкнуть игрушку дальше и буквально вдавить её в чувствительный комок.       Чайльд раскрывает рот и громко стонет, уже не пытаясь не о чём просить. Он просто льнёт к мужчине всеми частями телами, какими только может, и молится всем известным ему богам, чтобы Чжун Ли позволил ему кончить.       Моракс склоняется над дрожащим телом и прожигает взглядом покрытое ещё давними метками плечо, подталкивая Тарталью вверх по коленям. — Кончай, щенок, — низко рычит мужчина жениха на ухо, и Чайльд проваливается в оглушительную белую пелену.       Чайльду кажется, что он медленно сходит с ума, когда он кончает в четвёртый раз. Очевидно, обычно любящий испытывать его томительным ожиданием, сейчас Чжун Ли решает применить новый метод. Тарталье разрешено кончать сколько угодно, Моракс даже подбадривает его, но… ну, Чайльд никогда не испытывал проблем со здоровьем или чем-то подобным, но его силы стремительно кончаются. Конечно, Чжун Ли легко. Он не делает ровным счётом ничего, кроме того, что так правильно трахает плавающего между всех существующих миров юношу и оставляет множество новых укусов на его плечах и шее.       Поза, которую до этого можно было бы назвать собачьей, теперь превращается, по скромному мнению Тартальи, в расположение умирающего тюленя, потому что его колени и локти уже отказали.       Вообще-то, будь обстоятельства немного иными, Чайльд уже бы взмолился о пощаде, но он не может думать совершенно ни о чём. Юноша просто тихо охает и раскачивается в ответ на движения жениха, пока Моракс ласкает его тело.       Его губы горячие, горячее обычного, лениво отмечает Тарталья. Или это только ему так кажется? Может быть…       Чайльд поворачивает голову и тянется за поцелуем, забывая о своей роли. К чёрту её. Он был отвратительной собакой, от который бы отказались все хозяева, решает юноша, пока Чжун Ли целует с неожиданной нежностью и трепетом.       Как ему повезло, что он всё же родился человеком.