Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд раскидывается на стуле, устраивая голову удобнее, и лениво смотрит на ходящую взад-вперёд Люмин, о чём-то напряжённо повествующую. Он начинает чувствовать клубящееся в самом воздухе желание и странную радость, прошивающую всё его тело до ногтей. — Нет, я просто отказываюсь! — Девушка всплескивает руками и поворачивается к другу на каблуках, подбочениваясь. — Не надо на меня так пьяно смотреть. В прошлый раз, когда ты прибегнул к этому взгляду, помнится, тебя вышвырнули из клуба за попытку изнасилования.       Тарталья мычит, пытаясь сосредоточиться. — А! Там же были ещё твои друзья, милые собачки, которые чуть не разодрали нас на куски, помнишь?       Юноша кивает, расфокусированно изучая туфельки Люмин. Он ползёт взглядом выше, к голям круглым коленкам, затем к смятой юбке и...       Чайльд заставляет себя сосредоточиться и уставиться в пол, чтобы не поплыть окончательно. Ему уже кажется, что весь земной шар сужается, чтобы стиснуть его в свои объятия, чтобы...       Тарталья хочет найти Чжун Ли. Вернее, искать-то его нечего, он находится в соседней комнате, тактично оставив двух друзей друг на друга, но дойти до него будет настоящим подвигом для юноши. — Я пристрелил одну вроде как, — хрипло бормочет он, пытаясь вникнуть в разговор. — Если считать, что ты пробил ей лапку. Но всё же мне жаль это животное, беспощадный ты.       Чайльд предпочитает не напоминать ей про свои весьма натянутые отношения с этими чудесными животными. Он вообще не хочет что-либо говорить. — А где Паймон? — неожиданно даже для себя спрашивает Тарталья, наклоняясь и пытаясь схватиться за пол, чтобы не сползти со стула. — Мило ты меня слушаешь. Я сказала это не более пятнадцати минут назад.       Чайльд открывает рот, облизывая губы. Он буквально ощущает каждое движение девушки, слышит каждый шорох её одежды, будто она стоит прямо перед ним, а не на середине комнаты.       Тарталья яростно хочет пить. Что угодно, хоть собственную кровь, лишь бы это отвратительное чувство сухости исчезло. Он готов уже на что угодно, он...       Мир расплывается и меркнет, когда Чайльд падает на колени. Он вроде как слышит шаги Люмин, её голос, все эти движения, но они не имеют ровным счётом никакого значения.       Тарталья тихо скулит, пытаясь схватиться за штанину вошедшего Чжун Ли и прижаться к нему как можно ближе, ощущая на своей коже его фантомные прикосновения.       Чайльд приходит в себя достаточно, чтобы оценить не только свои ощущения, но и окружающую его обстановку. Он может сосредоточиться не только на своём женихе, жаре его тела, солёности стирающих слёзы со щёк запястий.       Тарталья хнычет, зажмуриваясь и пытаясь взять себя в руки, пока Моракс толкается всё глубже, прижимаясь губами к бьющейся в бешеном ритме сонной артерии. Юноша не может сделать ровным счётом ничего, кроме как пытаться сжать его плечи своими дрожащими пальцами и хватать раскрытым ртом крупицы воздуха.       Чжун Ли выглядит слишком прекрасно, сжимая Чайльда в своих руках с присущей одному ему жадностью и трепетом. Его волосы, не сдерживаемые резинкой, разметались не только по плечам, но и всему телу юноши, щекоча его и окружая аурой Моракса.       Тарталья чувствует себя словно под куполом, полностью защищённый и удовлетворённый, и он пытается выразить свои чувства, яростно кусая ухо жениха. Чжун Ли урчит, поднимая к Чайльду лицо, чтобы буквально вжать его в постель горячим влажным поцелуем.       Юноша скулит, вздрагивая и задыхаясь, и честно пытается не пнуть Моракса. Он извивается на простынях, позволяя мужчине прижаться к его лбу и с голодом всматриваясь в блестящие улыбкой золотые глаза Чжун Ли. — Ты со мной? — тихо спрашивает Моракс, прикусывая солёную от слёз щёку жениха.       Тарталья ещё не чувствует в себе достаточных сил, чтобы ответить, и просто несколько раз быстро кивает, обхватывая мощную шею Чжун Ли руками. Он не знает, почему всё его тело окружает тепло и желание прижаться к жениху, чтобы никогда и никуда больше не отпускать.       Чайльд соображает достаточно мало, чтобы пытаться оборвать себя и свои сентиментальные мысли. Всё вокруг кажется ему будто покрытым какой-то розоватой дымкой романтики, которую он всегда так презирал. Но в этот раз он не откажется, ни за что.       Моракс кажется ему таким важным, будто ничего другого больше нет. Наверное, действие странного вещества ещё не спало окончательно, но Тарталья и не собирается противиться этому. Не тогда, когда Чжун Ли так идеально помещается между его скрещенных ног и глубоко трахает Чайльда, надавливая на простату каждым движением массивного члена.       Юноша зажмуривается, кусая подставленные губы тяжело дышащего жениха, и проваливается в само небытие, плавая в окружении тепла Моракса и запаха его кожи, всегда смешанного с чем-то лёгким и тонким, чего Тарталья не может угадать.       Чайльд, наверное, сходит с ума, когда тем же вечером всё же умудряется вынудить Чжун Ли использовать новый ошейник. Мораксу вообще не нравится эта идея, изначально не нравилась, но все его попытки переубедить Тарталью не приводят ни к чему.       О, Чайльд прекрасно знает, насколько опасны игры с электричеством. Мама в детстве не раз уведомляла его, что он зажарится в ту же секунду, как только коснётся пальчиком розетки, но... Ну, он совал руки. Много раз совал. Ничего не происходило, и мальчик оставался неудовлетворённым. Почему он не зажарился?       Так что, возможно, из-за этого Тарталья не верит в то, что страшные предсказания Моракса имеют хоть какой-то вес. К тому же, его чувство самосохранения и без того работает слишком плохо, особенно когда дело касается чего-то нового и неизведанного.       Чжун Ли приходится сдаться, но Чайльд не может не отметить его взволнованности, когда мужчина застёгивает на его шее ошейник. Тарталья улыбается, прижимаясь лицом к крепкому плечу жениха, и качает головой, всё же не озвучивая свои мысли по поводу его смелости. Он всё равно знает, что подобные подколы будут ложью, потому что Моракс становится настолько внимательным и боящимся только когда дело касается юноши.       Конечно, это греет самолюбие Чайльда, но сейчас он не настроен думать о подобном, пока ёрзает на бёдрах Чжун Ли и позволяет трогать своё обнажённое тело, ожидая первого разряда. Есть нечто чертовски его подстёгивающее в том, что Тарталья не имеет понятия, когда Моракс решит нажать на небольшую кнопку и том, что он совершенно не знает, каково это — получить разрядом в шею. К тому же, ошейник действительно может сломаться, и...       Чайльд предпочитает не думать о вероятном исходе, ограничивая своё сознание тем, что он взвинчен.       Первый удар приходится на тот момент, когда Тарталья уже полностью расслабляется, растекаясь по Чжун Ли. Юноша подпрыгивает от неожиданности, дёргаясь в сторону, но Моракс держит его достаточно крепко, чтобы он не мог отстраниться по-настоящему далеко.       Это... немного больно. Но ведь от того желаннее!       Чайльд всегда любил всё, что любит остроту, и электричество просто идеально подходит для удовлетворения его потребностей. Разве что одного укола мало. Тарталья теперь хочет ещё. Много ударов, так много, чтобы он задохнулся от того, как ошейник сжимает его шею секундными колебаниями, чтобы он не мог сделать ничего, кроме как сидеть с открытым ртом и умолял Чжун Ли продолжить, трахнуть его, разложить прямо на полу...       Электрическая волна кусается ещё раз, и Чайльд давится всеми мыслями. Они рассеиваются, пока он оказывается слишком сосредоточен на одном моменте, будто открыв новые способности своего бренного тела.       Моракс выглядит взволнованным, когда юноша замирает, тупо пялясь в одну точку, но бешеный пульс Тартальи, скачущий в его прижатом к шее мужчины запястье всё же успокаивает. Он есть, а это главное. К тому же, Чжун Ли не был бы собой, если не прочитал все статьи в Интернете на эту тему, поэтому единственное, что может навредить — неисправность самой игрушки.       Конечно, Моракс переживает. Он не может отбросить тёмные мысли в дальний конец мозга, когда делает что-то с Чайльдом, в отличие от сумасшедшего юноши.       Но Тарталье, кажется, по-настоящему нравится, поэтому Чжун Ли всё же берёт себя в руки, продолжая прижимать жениха к себе и покрывать его плечи влажными поцелуями. Ему немного жаль, что он не может оставить множество новых следов на прекрасной шее Чайльда, созданной именно для этого, но Моракс смиряется и с таким лишением, пока Тарталья счастлив. В конце концов, у него будет ещё много времени этой ночью, чтобы наверстать упущенное. К тому же, днём он тоже хорошенько покусал юношу, удовлетворив свои желания.       Чжун Ли предпочитает пока не думать о том, где Чайльд на этот раз напоролся на странный препарат. Это хотя бы было безопасно, не то что тогда в клубе.       Моракс вздыхает, прогоняя эти мысли, и целует приоткрытые горячие губы жениха. Ке Цин уж точно найдёт того, кто мог подсыпать Тарталье что-нибудь в еду, она проворная и умная. А он собирается хорошенько отдохнуть во время медового месяца.       В голове Чжун Ли что-то щёлкает, когда Чайльд хватается за ошейник и оттягивает его. — Что? — Мужчина с неподдельным страхом смотрит на тяжело дышащего Тарталью, не проявляющего почти никаких признаков беспокойства. — Немного... сильно было, — тихо признаётся Чайльд, позволяя содрать с себя полюбившееся уже украшение. — Всё в порядке.       Моракс закатывает глаза и тяжело выдыхает, тряхнув головой. Он готов поклясться, что под чёртовой линзой у него лопнул сосуд.       Ладно, одним секретом станет меньше.