Хорни лотерея чжунчи 2023

— Я согласен с госпожой Нин Гуан. — Чжун Ли склоняет голову набок, встречая взбешённый взгляд императора с каменным спокойствием.       Женщина кидает ему мимолётный взгляд благодарности, продолжая сидеть всё так же неподвижно. Она не поднимает глаз на Тарталью, зная, что её ожидает на их дне. К тому же, Воля Небес не желает показывать ему и своих чувств.       Она уже устала от этого мальчишки, полного жажды крови и битв, не думающем ни секунды о своём народе. Вернее, не своём. Ни люди, ни, тем более, Вторая советница никогда не признают это отродье своим императором. Он может заниматься варварством, присущим Снежной, но дух региона не сломит.       Правда, господин Чжун Ли, к сожалению, похоже, не обладает той силой воли, что она. Он уже давно склонил голову перед Чайльдом и даже пытается найти с ним общий язык. Это глупо, и никто не сможет изменить мнения Нин Гуан. — Армия ослаблена недавней атакой Снежной и бесконечными битвами в Разломе. К тому же, Сумеру всегда являлся сторонником Ли Юэ, и эта политика не должна претерпевать изменений. — Что ещё не должно, а? — Юноша поджимает губы и сужает сверкающие глаза, словно кошка. — Нападать отсюда гораздо ближе, чем из Снежной. Тем более... — Верно, император. Но мы в Ли Юэ, а не в Снежной. — Какая разница! — Тарталья взмахивает рукой. — Всё равно Ли Юэ подчиняется Снежной, ясно?       Чжун Ли прекрасно видит, что император не собирается сдвигаться от намеченного плана, но не сдаётся. В конце концов, именно его незыблемое спокойствие и упорство, когда дело касается благополучия Ли Юэ, множество раз спасали регион от бессмысленных битв. — Тогда бы, — медленно и тихо, но невероятно твёрдо говорит Первый советник. — Крио Архонт не дала Вам императорского титула, повелитель. Вы считались бы губернатором области, а не правителем региона.       Чайльд смотрит в сузившиеся золотые глаза и нервно пожимает плечами. Он не может сдаться, не тогда, когда матушка обещала надавать ему по шее, если он не исполнит план! — Ересь, — бормочет юноша, отворачиваясь и принимаясь грызть кисточку. — В определённом значении, император. — Ты собираешься ещё и с этим поспорить? — Тарталья метает молнию в своего советника, сводя брови. —Если позволите.       Чайльд сжимает кисть в руке, чтобы не швырнуть её в Чжун Ли. — Не позволю, — зло кидает он, опуская взор на карту.       Первый советник спокойно пожимает плечами и почтительно склоняется.       Тарталья начинает понимать, что что-то идёт не так, когда, как ему кажется, уже слишком поздно. Миллелиты не желают воевать, матушка затягивает с ответом, а народ готовится по-настоящему бунтовать. Хуже быть не может.       Юноша вгрызается в палец, пытаясь собраться с мыслями. Он должен что-то предпринять. Он должен попросить у Чжун Ли совета. Но он лучше умрёт, чем перешагнёт через свою гордость и признается, что был неправ. — Генерал Вэй готов к атаке, — уведомляет его Нин Гуан ледяным тоном, как только двери закрываются. — Он уже прибыл на границу.       Женщина протягивает Чайльду письмо и отходит к окну, не желая видеть его лица. Она не знает, почему, но этот юнец её неистово бесит. Вернее, нет, конечно. Она прекрасно знает. Никто лучше него не справился бы с задачей растоптать родной Воле Небес народ и предать его гибели.       Тарталья шуршит бумагой, на этот раз цепляясь зубами за губу, и хмурится. — Он не звучит довольным. — Никто не доволен Вашим решением, император. — И тем не менее не спорит. — Вы публично казнили около сотни человек. Никто не пожелает спорить. — И ты? — Что? — Нин Гуан оборачивается, не ожидая подобного вопроса. — Почему ты не споришь? Разве это не часть твоей работы — наставлять меня на путь истинный?       Женщина вздыхает, собираясь с силами. — Даже непреклонный Первый советник сдался. Что могу сделать я? — честно отвечает она, смотря Чайльду в глаза.       Юноша прячет взгляд в расстеленном на полу ковре, прокусывая губу чуть не до крови. — Он-то продолжает спорить... — И теперь отослан. Простите, император, но хотя бы один человек, приставленный, чтобы давать советы, должен остаться с Вами.       Тарталья чувствует пробегающий по телу холод, когда она напоминает ему об этом. — Он может вернуться, — бросает юноша, вставая. — А я пойду прокачусь. — Что ответить посланнику генерала Вэя? — Пусть подождёт, Бездна его забери! Не могу же я решить всё за одну секунду!       Если до увеселительной езды император был в плохом настроении, то сейчас он просто отвратительное. Чайльд чувствует, что делает не так, как нужно, совершенно всё. Он даже войну начать нормально не может, проведя столько времени в сражениях!       К тому же, Тарталье приходится сознаться хотя бы самому себе, что его задевает безразличие Первого советника. Конечно, он сам отослал его, дурак, сам прерывал тщетные попытки убедить себя в невыгодности нападения на Сумеру, но ему всё равно больно.       Это человек столько раз клялся ему в своей любви, когда император мог позволить себе свернуться калачиком около горячего тела и стать тем, кто он есть на самом деле — потерянным и заблудившимся. Было ли это всё ложью? Хотел ли Чжун Ли просто облегчить своё положение? Почему он так легко согласился, когда Тарталья приказал убрать его с глаз долой? Юноша уже не знает. — А-а-а, господин Чжун Ли, — бросает Чайльд с усмешкой, замечая Первого советника на привычном месте. — Быстро же Вы вернулись.       Император возвращается к положенному этикетом обращению, чувствуя себя ещё в силах, чтобы сдерживаться от гнева. — Осмелюсь сказать о Вас то же, — спокойно отзывается советник. — Так и не переменили своего мнения?       Чжун Ли качает головой. — Берегитесь, Царица может отдать приказ отправить Вас в темницу. — Я покорюсь её воле. От меня всё равно мало проку. Кто знает, быть может, следующий советник будет иметь большее влияние.       Тарталья, теребивший свой наряд, застывает. Его губы холодеют, но он сдерживается, просто хлопая глазами. — Возможно, — тихо отзывается юноша, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Возможно.       Что это, Бездна забери, означает? Чжун Ли способен представить, как он делит ложе с кем-то другим, или опять затевает словесную игру? — Каков план действий? — спрашивает советник, когда тишина начинает давить слишком сильно. — Вы же отказывались даже смотреть. — Тарталья пожимает плечами и фыркает. — К тому же, мне казалось, я уже доказал, что способен справиться и без Вас. — Тогда отчего я ещё на этой должности?       Чайльд открывает рот, но не находится, что ответить, поэтому поспешно сжимает кисточку между зубов. Так он ощущает себя гораздо спокойнее. — Разве Вы не слышали этих криков народа? — бормочет юноша, морщась. — «Верните советника!» Ещё этой глупости мне не хватало. — Вот как? — Чжун Ли приподнимает бровь. — Этого я не ожидал. — Всё Вы ожидали. Ходите, вынюхиваете, потом каркаете. — Простите? Каркаю? Боюсь, я не понимаю, что это значит. — Снежанское выражение. Вот кто Вас тянул за язык каракать, что война с Сумеру будет стоить дорого, а? — Я сказал то, что должно было произойти. Не полагаете же Вы, что, не говори я этого, народ был бы доволен? — Ничего я не полагаю! — Тарталья швыряет кисть на столик. — Я знаю. О, я знаю много, господин Чжун Ли. Вы... Вы... отговорите меня от этой проклятой войны.       Чайльд тычет Первому советнику пальцем в грудь, яростно кусая губы. Чжун Ли вздыхает и кивает, опуская голову.       Тарталье кажется, будто он видел неловкое движение, похожее на раскрытие объятий.