Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья издаёт приглушённый звук, раскрывая рот так широко, как только может. Он закатывает глаза, нетерпеливо ёрзая, и тщетно пытается подстегнуть Чжун Ли к более активным действиям.       Что на него, чёрт возьми, нашло? Куда подевался безжалостный Моракс?       Нет, ладно, мужчина уже давно не обращается с Чайльдом таким образом. Это вообще было всего раз, но Тарталья всё равно не понимает, к чему вся эта нежность. Он не фарфоровый, и его муж должен это знать. К тому же, хоть юноша никогда и не признается, он испытывает невероятное возбуждение каждый раз, когда Моракс выходит из себя и отчитывает кого-то. Почему он просто не может выполнить небольшое желание Чайльда? — Двигайся, шлюха. Я не собираюсь делать за тебя твою работу.       Тарталья громко хнычет, запрокидывая голову и буквально сгорая от одних этих слов. Он пытается приподняться, честно пытается, но его колени трясутся слишком сильно, чтобы выдержать его вес дольше, чем на несколько секунд. Впрочем, этого и не требуется. Чайльду вполне хватает неглубоких толчков, чтобы чувствовать себя восхитительно.       Он никогда больше не будет сомневаться в Чжун Ли. Никогда.       Его муж обещал быть суровым, и, чёрт возьми, он такой и есть. — Чжун Ли, — бормочет Чайльд, царапая короткими ногтями грудь мужчины.       Он смотрит в золотые глаза, выглядящие сейчас невозможно отстранёнными, и понимает, что уже никуда не сможет от них сбежать. Не после того, как увидел, сколько любви они могут демонстрировать. — Кто? — Моракс усмехается и отвешивает Тарталье весомый шлепок, чтобы через секунду выйти из роли и придержать его за талию. — Это неверное имя.       Чайльд открывает рот и тупо хлопает глазами, пока, наконец не понимает смысла этих слов. — М-моракс, — шепчет он, опуская голову как только может низко и пытаясь не смотреть на мужа.       Наверное, Тарталья сумасшедший, но это слишком горячо. — Моракс, — повторяет Чжун Ли, будто раздумывая. — Верно.       Он сжимает задницу юноши в своих ладонях, раздвигая ягодицы и заставляя его чувствовать себя ещё более открыто, чем до этого. Чайльд позволяет ему сделать это, позволил бы вообще что угодно, и изгибается, предпринимая ещё одну попытку приподняться выше. — Ну же, мы только начали. — Мужчина тычет кончиком пальца в натянутый ободок и делает мощный толчок, заставляющий Чайльда икнуть и сжать кулаки на его груди. — А ты уже выглядишь так жалко.       Тарталья послушно кивает, готовый попросту изгрызть свои губы, и тщетно пытается удержаться ровно, когда Моракс начинает трахать его по-настоящему. Юноша сгибается, перемещая ладони выше и вцепляясь ими в напряжённые плечи мужа, пока он неотрывно смотрит в горящие глаза.       Это не совсем то, о чём Чайльд просил. Тарталья думал, что он будет сдержаннее и холоднее, но это... что ж, юноша готов признать, что это во сто крат лучше. — Знаешь, я был бы зол, что ты до сих пор не начал делать то, что я тебе говорю. — Чжун Ли смеривает Чайльда голодным взглядом, на дне которого юноша может прочитать сожаление. — Но ты слишком хорошо меня принимаешь, чтобы я был на это способен. Будто создан специально для меня, правда, Аякс?       Тарталья вздрагивает, не ожидавший услышать своё имя, и сжимается сильнее. Моракс тихо усмехается и приподнимает голову с подложенной между плечами и изголовьем подушки, чтобы поцеловать приоткрытые влажные губы мужа. Этот поцелуй не похож на те, что они делят в последнее время. В нём нет совершенно никакой сладости и любви.       Чжун Ли скорее кусается, вскоре отрываясь от Чайльда и заставляя его приподняться, чтобы впиться в покрытую метками шею. Он никогда не устанет вылизывать её, выискивая место для нового укуса или поцелуя, потому что каждый должен знать, что Тарталья занят.       Эта черта пугает Моракса, он честно пытается бороться со своими желаниями, но ничего не может поделать. К тому же, Чайльд скорее поддерживает его, чем возражает, жадно подставляясь каждый раз, когда ему выпадает подобная возможность.       Юноша и сам не прочь лишний раз укусить Чжун Ли, поэтому можно считать, что они в расчёте. Ну, насколько вообще Моракс может быть в расчёте с тем, кого считают его ассистентом или киллером. Конечно, он и сам подтвердил, что Тарталья нечто большее, чем простой киллер, но этого мало, слишком мало.       Пока никто из криминального мира не посмеет тронуть Чайльда, вся легальная часть его знакомых смотрит на него с холодом. Что им вообще делать с кем-то, кто ниже рангом, чем госпожа Нин Гуан? Они редко опускаются даже до Ке Цин или Гань Юй, что уж говорить о молодом человеке, тщетно пытающемся продать им товар Ли Юэ и путающем все имена и даты, какие только существуют.       Моракс может иметь возлюбленного, он может его оберегать, на большее у этой части личности нет сил. Чжун Ли не может даже продемонстрировать свою любовь на публике, не то что разделить с ним репутацию своего имени.       Тарталья вряд ли даже думает об этом, наслаждаясь грубостью мужа и его членом, скользящим в хорошо растянутой за этот вечер дырочке. Но Моракс не может отогнать эти назойливые мысли. Он знает, чего Чайльд заслуживает, и, наверное, впервые в жизни не знает, как это обеспечить.       Что будет, когда они вернутся из Англии в Китай? Нет, Нин Гуан точно не позволит ему поставить такое большое пятно на безупречной репутации в глазах консервативной публики, составляющей большую часть клиентов Ли Юэ.       Какого дьявола вообще его муж должен быть пятном на репутации? Чжун Ли никогда не согласится с подобным утверждением. — О чём Вы задумались, господин Моракс? — выдыхает Тарталья в его губы, усмехаясь. — Я настолько хорош?       Он выглядит достаточно наглым, чтобы мужчина понял, на что он напрашивается.       Моракс отвешивает звонкий удар, заставляя ягодицу юноши затрястись под напором крепкой ладони, и кусает Чайльда в нос. — Не смей дерзить мне, мальчишка, — говорит Чжун Ли, правда, не совсем уверенный, специально Тарталья добавил «господин», или опять забылся. — Только из-за того, что твоя дырка приносит мне удовольствие, я не собираюсь делать тебе поблажек.       Чайльд хватает воздух ртом и отчаянно кивает, бормоча что-то бессвязное. — Да, да, пожалуйста, — разбирает Моракс среди потока слов.       Он усмехается, пытаясь держать роль, и прижимает мужа к себе в новом грубом поцелуе.       Тарталье заслуживает всех драгоценностей этого мира, как бы он ни пытался сделать вид, что они ему безразличны. Он достоен почестей и уважения, достоен гораздо больше Чжун Ли, потому что не пытается удержать на себе маску богатого и мудрого человека. Он заслуживает безопасности и комфорта.       Он достоен многого, и грубость в этот список совершенно не входит. Но Моракс не смеет противоречить.