Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья кидает задумчивый взгляд на мужа, неспешно ведущего беседу с кем-то определённо важным, и вздыхает. Он тщетно силится припомнить имя человека, прилипшего к нему самому со странными расспросами, и просто улыбается, кивая.       Самое тупое, что можно сделать в этой жизни — попытаться вести светскую беседу о современном искусстве с Чайльдом. Единственное, что он удерживает в своей голове — мифы древней Греции, и то лишь из-за пикантности некоторых моментов. Даже Чжун Ли, напичканный знаниями и желанием поделиться ими, не может ничего сделать.       Юноша едва не подпрыгивает, когда Моракс оказывается в нескольких шагах от него и пожимает руку вынужденному собеседнику Тартальи. Когда он успел подкрасться? Ещё не более двух минут назад Чжун Ли, кажется, был готов потрахаться с какой-то женщиной!       Нет, ладно, Чайльд драматизирует. Он не может не замечать, как Моракс невзначай протягивает именно ту руку для пожатия, на которой сверкает его обручальное кольцо, как он всегда пытается отстраниться от любого, кто хочет пресечь границы дозволенного, и не даёт возможности перевести диалог в любое русло, носящее личный характер.       Это слишком очаровательно, чтобы он мог побороть в себе странную гордость, поднимающуюся совсем не к месту, но всё ещё не объясняет скорости Чжун Ли. — Прошу прощения. Похоже, я напугал Вас, господин Чайльд. — Моракс легонько кивает головой, привлекая к себе внимания мужа и дожидаясь, когда другой мужчина отойдёт.       По громкости голоса Чжун Ли юноша понимает, что этот манёвр нужен для завязки настоящего разговора, и позволяет отвести себя в сторону. — Прости. — Мужчина сжимает ладонь Тартальи. — Мистер Хаммер надоел тебе, верно?       Чайльд фыркает и закатывает глаза, пытаясь не рассмеяться. — Пытался втюхать мне какую-то ерунду, будто я хоть что-то смыслю в искусстве.       Моракс усмехается, и Чайльд замечает в его глазах огонёк нежности и веселья. — Боюсь, твоя работа подразумевает подобные познания, любовь моя. — Да. Особенно следует уточнить, что единственный Пол из всех существующих, которого я признаю — это Пол Дано , и то я был бы рад не знать его. Так что… — Ты смотришь английские фильмы? — Чжун Ли приподнимает брови.       Тарталья переминается с ноги на ногу, усмехаясь. — Похоже, что это твоя последняя надежда на моё культурное развитие, — поддразнивает он, цепляясь за идеальный галстук мужа. — К твоему великому сожалению, она провальная. Просто я не могу отказать Тоне, когда она с сияющим лицом бежит мне рассказывать про очередной выловленный ей идеал. Она разве не повесилась на тебе, когда узнала, что ты много читал? — Повесилась… на мне?       Моракс выглядит слишком обескураженным новым выражением русского языка, что Чайльд прыскает со смеху, сгибаясь пополам. — Аякс, — настолько строго, насколько он вообще может, говорит Чжун Ли, похлопывая его по спине. — Мы на публике. — Ты знаешь только плохие значения выражений, да? — Тарталья хлопает в ладоши, всё же выпрямляясь. — Ты, конечно, длинный, но ведь не настолько! — Длинный?       Чайльд ударяет его по груди, разражаясь смехом ещё громче, чем до этого. — Аякс. — Моракс сжимает ладонь на запястье мужа. — Это выглядит странно. — Да я не могу, — едва выдавливает Тарталья, прижимаясь к нему ещё ближе. — Нельзя быть таким педантом! Понятно, что я имел в виду твой рост!       Чайльд поднимает голову, пытаясь отдышаться, и смотрит Чжун Ли прямо в глаза, едва не сталкиваясь с ним носом. Мужчина улыбается, всё же мягко отстраняя Тарталью одной рукой. — Аякс. — Моракс качает головой. — Да всем пофигу! Тем более, мы говорим по-русски, нас никто не понимает. — Не обязательно понимать речь, чтобы просто видеть, знаешь ли. — Ну и кто на нас смотрит? Как будто им есть какое-то дело. — Есть. — Чжун Ли кидает долгий взгляд на противоположный конец огромной гостиной и вздыхает. — Их проблемы. — Чайльд слишком нервно пожимает плечом, оглядываясь, и хмурится.       Моракс честно пытается взять себя в руки. Он не собирается начинать важный разговор у всех на виду, даже если никто и не поймёт его слов. — Поверь, любовь моя, сплетни о том, что ты получил своё место недостойным образом не нужны ни тебе, ни мне.       Тарталья поджимает губы и перестаёт улыбаться, упираясь взглядом в пол. — Технически, это ведь правда, разве нет? — Да. Но… — Чжун Ли вздыхает и сжимает переносицу. — Ты действительно нужен мне как талантливый работник, пусть и не в этой сфере. Что ещё больше, ты нужен мне как мой муж… И обе эти вещи я никогда не смогу использовать в твою защиту перед не знающими меня как Моракса людьми.       Чайльд вспыхивает, но пытается казаться более сдержанным и весёлым. Он не знает, почему подобное проявление заботы вызывает в нём столько счастья. Может ли он вправду побуждать Моракса на такие глубокие чувства? — Хорошо, — медленно соглашается он. — Ладно. Я… понял. — У тебя есть какие-то возражения?       Юноша качает головой. — Просто… Я действительно слишком хреновый работник, Чжун Ли. Ты не сможешь долго использовать это оправдание. — Боюсь, что да.       Мужчина даже не замечает, какое выражение использует Тарталья, занятый другими мыслями. — Ты помнишь Син Цю? — наконец спрашивает он, игнорируя брошенный с явным призывом подойти взгляд своей знакомой. — Если он маленький и крашеный, то помню.       Моракс морщится такому определению, но не возражает. — Его поколение начинает значить в обществе всё больше и больше. К тому же, среди них хватает настоящих ценителей искусства… — Ты собираешься промыть мне мозги своей статистикой? Огорчу тебя, что забуду это через час. — Нет. — Чжун Ли поднимает голову, опасно сверкая глазами. — Мне нужна решительность, а мне её не хватает.       Чайльд поднимает брови. — Не говори мне, что хочешь кого-то убить. — Да. — Моракс усмехается. — Свою репутацию.       Он делает резкий шаг вперёд, обхватывая затылок Тартальи ладонью, и жадно целует его, не давая и секунды на размышление. Юноша успевает только задушено вздохнуть, прежде чем позволить ему делать что угодно.       Видно, Чжун Ли счёл, что публика недостаточно в шоке от происходящего, чтобы после этого потащить мужа в туалет и трахнуть, прижав к стене кабинки.