Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья стонет, упираясь лицом в пропитанную лёгким ароматом каких-то масел и мазей простынь, и заводит руку назад в тщетной попытке поймать Чжун Ли. Он благодарен Селестии и всем Архонтам, что чувствительность уже вернулась к нему, и теперь его пальцы такие же гибкие и послушные, как были до их битвы, но всё же Чайльд не может нащупать свою цель.       Моракс всегда был известен своей хитростью. Во всяком случае, юноша почему-то в этом уверен. Он, конечно же, не даст так просто схватить себя за руку, тем более таким неловким движением, заметным наверняка лет за сто до его совершения. — Осторожно, — говорит Чжун Ли мягко и тихо. — Ты можешь потянуть себе мышцу или, того хуже, оказать воздействие на рану на груди. Она ещё не закрылась до конца.       Тарталья мычит и машет кистью, сворачиваясь клубком и отбирая у Архонта одеяло. Этот способ борьбы вряд ли действенен, потому что Моракс всё равно, кажется, не собирается спать, но юноша не может придумать ничего другого.       Чайльд зарывается в него и подушку, надеясь, что этот жест расскажет Чжун Ли достаточно о его чувствах. — Ты очарователен. — Архонт осторожно касается шеи Тартальи, убирая прилипшую прядь, и усмехается. — Иногда я не понимаю, чем заслужил тебя.       Юноша хочет показать ему язык, но сдерживается. Хоть он и чувствует себя в настроении капризничать, доходить до забав, подходящих по уровню развития только Тевкру, он не собирается.       Чайльд ворочается, но удерживается от желания повернуться к Мораксу и заглянуть ему в лицо. — Я могу идти? — тихо спрашивает Чжун Ли, приподнимаясь со стула. — У меня есть ещё несколько дел. — Я думал… — Тарталья дёргается, подбирая слова, но сдаётся. — Неважно. Забудь.       Судя по шороху, Архонт кивает, поправляя свой жилет так, чтобы он сидел на плечах без единой складки. Он наклоняется над кроватью, упираясь в матрац ладонью, и оставляет на макушке Чайльда лёгкий поцелуй. — Спокойной ночи, Аякс.       Юноша смущённо кивает, зарываясь ещё глубже, и тихо фыркает. — Чжун Ли, — зовёт он, когда Архонт уже берётся за дверную ручку. — Ты… ты можешь загадать любое другое желание. — Я уже загадал. — Да, но оно… ну, тупое. Я бы всё равно не убил тебя, понимаешь? Даже если бы… если бы ты нужен был мне только как мишень Царицы. — Лучше оставим это как есть. Я сделал достаточно без твоего желания, Аякс.       Тарталья нервно чешет затылок, скорее просто взъерошивая спутанные волосы, и вздыхает. — Не думаю, что спасение жизни может быть чем-то дурным для любого человека. Ты же не требовал, чтобы я сдался или что-то такое, понимаешь? — Лучше тебе не предлагать мне вещей, о которых ты не имеешь чёткого представления, Аякс. — Вся моя жизнь состоит из этого, так что всё же останусь при своём, Чжун Ли. Не моя вина, что ты изначально выбрал глупое желание.       Моракс вздыхает, раздумывая над предложением. — Хорошо, — медленно отзывается он. — Я изменю желание.       Ладно, возможно, Тарталья был немного неправ. Вообще неправ. Но это не его вина. Никто, даже Чжун Ли, который обязан был сделать это, не предупреждал юношу о выносливости Богов. Нет, теоретически Чайльд понимал, что Архонты лучше людей во всех вопросах, что им требуется гораздо меньше пищи и сна, но он никогда не задумывался об этой стороне. Когда он только начал засматриваться на Чжун Ли, для него он был обычным консультантом, а потом… потом Тарталья обиделся достаточно сильно, чтобы не думать ни о каких отношениях с Архонтом.       Поэтому сейчас Чайльд чувствует себя совершенно выжатым, зарываясь лицом в одеяло и срывающимся голосом умоляя Моракса помиловать его и дать кончить. Он никогда не ощущал подобного унижения и, будь на месте Чжун Ли кто-нибудь другой, уже давно попытался атаковать.       Правда, стыд, окатывающий Тарталью каждый раз, когда он открывает рот, нельзя сравнивать с тем, который он терпит при провале миссии. Юноша даже не задумывается о постыдности ситуации и своего положения, занятый другими мыслями. — Ещё немного, — приглушённо обещает Моракс в истерзанную кожу на плече возлюбленного, оставляя на ней влажный поцелуй. — Тебе следует быть терпеливее.       Чайльд стонет, зажмуриваясь, и подаётся назад, оказываясь теперь совершенно наполненным крепким членом Архонта. Он честно пытается дышать как все нормальные люди, но его попытки не увенчиваются особенным успехом.       Кажется, будто Чжун Ли протыкает его до самой глотки, и юноша бы давно попытался сбежать от этого ощущения, будь он в ином положении. Но он слишком вымотан медленным восстановлением после их боя и ласками Моракса, чтобы иметь возможность сопротивляться по-настоящему. К тому же, Тарталья вынужден признать, что желание кончить застилает все прочие доводы, какие только могут прийти ему на ум. Если вообще хоть что-то может, конечно.       Чжун Ли что-то бормочет, похоже, подбадривая юношу, но Чайльд ничего не может разобрать. Единственное отчётливое ощущение — это то, как изящные пальцы Моракса пережимают основание его члена, не давая кончить, и как с поразительной размеренностью мощный член раскрывает его всё сильнее и сильнее. — Пожалуйста, — сбивчиво шепчет Тарталья, не зная, бежать ему или оставаться. — Пожалуйста.       Ему кажется, что он ощущает влагу слезы на своей щеке, но Чайльд не проверяет. Ощущений слишком много, и он просто нуждается в освобождении, так нуждается… Нет ничего больше, что могло бы сейчас прельстить Тарталью, ничего.       Чжун Ли замирает, прежде чем толкнуться ещё глубже, быстро проведя рукой по подрагивающему члену возлюбленного. Он позволяет Чайльду погрузиться в пучину оргазма, осторожно устраивая его среди нескольких одеял, и вонзает удлинившиеся зубы в покрасневшее плечо. — Как ты себя чувствуешь, любовь моя? — спрашивает Архонт негромко, боясь потревожить чувствительность возлюбленного.       Тарталья что-то невнятно мычит в подушку и помахивает кистью в воздухе. — Я думаю, что все твои бывшие просто перемерли, — наконец говорит он, выбираясь из укрытия. — Потому что я едва это выдержал!       Чжун Ли несколько секунд просто хлопает глазами, поражаясь подобной невнимательности. — Но я ведь ещё не закончил, Аякс.