Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья шумно закидывает ноги на стол и чуть не падает, едва балансируя в своём кресле. Он с победоносным выражением смотрит на Люмин и подмигивает ей, даже через экран ощущая её негодование. — Помогите, — говорит девушка, передёргивая плечиками. — Мне кажется, что я сама скоро раскаюсь в желании поиграть с этим дураком на желание.       Чайльд смеётся и потягивается, широко зевая. — Ну, мы с ребятами ждём решения госпожи, — нараспев произносит он, широко улыбаясь. — Что же Вы выберете, Люмин? Вилкой в глаз или... — Я выбираю для тебя, Чайльд, так что можешь и не продолжать эту присказку. И вообще, ты сейчас доиграешься. Здесь нет Паймон, которая могла бы прикрыть твою задницу своими комментариями. — О нет, что же мне делать? Люмин же сейчас меня каст... — Я выбрала. — Уже? — Тарталья смеётся, закидывая руки за голову. — Удиви нас. — О, ничего особенного, мой дорогой. Прогуляешься по городу в костюме горничной, всего-то. — Чего? — Чайльд хлопает глазами, неожиданно садясь прямо. — Что ты сказала?       Девушка улыбается. — Купи себе костюм горничной и проведи целый день в городе. Проветриться бывает полезно, знаешь ли. Можно узнать много нового и повстречать хороших людей. — Ты издеваешься? Тебя не стремает что я... ну, слегка так мужчина? — А ты не видел старый тренд в тиктоке? Хорошо же смотрится, согласись. — Но не когда это должен напялить я!       Люмин фыркает. — Мне кажется, это должно наоборот приукрасить ситуацию. Знаешь, будет весело. Хочешь, я могу пойти с тобой? — Нет уж, спасибо. — Тарталья роняет лицо на ладони. — Я как-нибудь сам. Только... только ведь это всё дорого, ждать доставку, э... — Я могу заказать тебе костюмчик сама! Это будет даже более классно! Тогда я подберу тебе то, что хочу увидеть, и... — Нет, я понял, понял. Ты не собираешься отказываться от возможности поиздеваться надо мной, да, милая подруга? — В точку. — Девушка улыбается и пытается сделать самый невинный вид из всех, какие только может, наклоняясь к экрану ближе и читая комментарии. — К тому же, я не могу разрушить ожидания стольких людей, понимаешь? И ты тем более не можешь.       Чайльд закатывает глаза и тянется к карандашу, чтобы прикусить его, но вовремя вспоминает о своём обещании. — Я в жопе, ясно, — бросает он, сдаваясь.       Тарталья яростно обмахивается нелепым совершенно не подходящим под костюм веером, прибранным к рукам только для того, чтобы выглядеть ещё тупее. К тому же, неожиданно пришедшая жара, свойственная середине лета, но никак не его концу, не оставляет ему особенного выбора.       Официантки честно выполняют свою работу и делают вид, что ничего не происходит, но посетители зато пялятся во все глаза, а некоторые даже смеются.       Чайльд не обращает на них никакого внимания. Пусть эти идиоты делают что хотят, пока его великолепный парень находится рядом и ненавязчиво сжимает его ладонь под столом.       Вообще-то Чжун Ли должен был присутствовать только для того, чтобы снимать Тарталью, но сейчас с этой задачей весьма неплохо справляется хитрое сооружение из салфеток и книги.       Ну и, честно говоря, Чайльд бы никогда не позвал Чжун Ли с такой целью. Он просто хотел провести с ним время и немного поразвлечься, тем более что всё равно пришлось бы надевать эту дурацкую одежду. К тому же, Тарталья просто не смог решиться выйти в таком виде одному.       На самом деле, Чайльд даже рад, что в этот раз у него нет возможности общаться с подписчиками по-настоящему. В последнее время он, как выразилась Люмин, «совершенно удалился от видео», предпочитая вести стримы, но сейчас... нет, сейчас юноша хочет общаться только с Чжун Ли и никем больше. И вырезать потом этот позор, покрывая себя и свою бесхребетность всеми известными матерными выражениями. — Я похож на японку? — спрашивает Тарталья, пытаясь сделать хотя бы примерно похожее на девушек из аниме личико и быстро съезжая в смех. — Нет, ладно, можешь не отвечать. — Может быть, ты был бы более похож, если бы имел хотя бы один предмет, относящийся к японской культуре. — А веер?       Чжун Ли приподнимает брови, скорее всего, и сам догадываясь, насколько комично он выглядит. — Он же плоский, — не сдерживая улыбки, продолжает Чайльд. — Чем тебе не японский веерочек? — На нём изображена Венеция, как он может быть японским?       Тарталья начинает смеяться в полный голос, падая лицом на идеально натёртую столешницу и чуть не сметая стоящую рядом с рукой чашку. — Что? — спрашивает он, забираясь рукой в удерживаемые ободком волосы. — Как ты понял, что нарисовано? Это же мазня какая-то!       Мужчина склоняет голову набок, смотря на возлюбленного с неподдельной мягкостью. Он тоже тихо смеётся, прикрыв рот ладонью. — Я сделал предположение, — говорит он, вздыхая. — А насколько оно верно, мы, надо полагать, никогда не узнаем.       Чайльд под столом сжимает его ладонь, сам не понимая, отчего где-то в самом сердце снова расцветает странное тёплое чувство, которое он считает счастьем и которое всегда появляется в самые неподходящие моменты.       Он знает, что все его попытки снять видео с Чжун Ли или, тем более, провести с ним стрим кончаются полнейшим провалом и желанием удалить канал и спрятаться куда подальше, но всё равно продолжает пытаться. Конечно, он уже давно не оглядывается в сторону людей, отчего-то считающих себя вправе осуждать чужую любовь, но ему всё равно каждый раз стыдно, когда его ручной китаец появляется перед публикой.       В конце концов, ну кто ж виноват, что Чжун Ли совершенно не понимает, что Тарталья умирает каждый раз, когда он начинает рассуждать о чём-то со своим привычным сосредоточенным видом, действительно случайно похлопывая его по колену или поглаживая его по плечу!       Чайльд в который раз разражается смехом, сжимая ладонь возлюбленного так, будто собирается сломать её ко всем чертям, когда они завершают этот странный день небольшой прогулкой в парке. Он смог отбить у Чжун Ли его извечное пальто, правда, изрядно пострадав от унижения, пока спрашивал у Люмин разрешения прикрыться, и теперь может себе наконец позволить сесть так, как ему удобно, не думая о чёртовой коротенькой юбочке. Нет, его колени всё ещё видны, как, наверное, и кружевные трусики, которые он сдуру решил надеть, но он по крайней мере сверху порядочно укутан. — Боже, Чжун Ли, как ты не подыхаешь от жары в этом? — интересуется Тарталья, кидая косой взгляд на сидящего поблизости и держащего камеру мужчину. — Сколько у тебя ещё под этим слоёв?       Чжун Ли пожимает плечами. — Я должен быть одет хорошо. В конце концов, госпожа Ху может захотеть, чтобы я встретил клиента, в любой момент, и я должен быть готов. — Не говори мне, что ты сидишь в этом в офисе!       Мужчина просто молчит, легонько пожимая плечами, и Чайльд падает лицом ему в грудь, пытаясь сдержать смех. — В пальто в офисе? Чжун Ли! Ты кто, ледышка что ли? — Ты сам можешь заметить, что ткань достаточно лёгкая, чтобы не приносить дискомфорта, когда включен кондиционер. — А кто мне говорил, что это вредно, а? — Я говорю то же самое и госпоже Ху, но она не слушает. Так что это ещё одна причина носить что-то подобное — шея и спина должны быть защищены.       Тарталья фыркает и лениво уведомляет возлюбленного, что тот снова трындит как дед, отбирая у него камеру и выключая запись. Он всё равно собирается вырезать все куски, где они с Чжун Ли общаются слишком близко, так что нет смысла тратить батарейку. — Тебе не холодно? — интересуется он, кое-как запихивая камеру в чехол и закидывая ногу на ногу.       Он чувствует, как лёгкий ветерок пробирается под задравшуюся уже давно юбку и щекочет кожу сквозь кружевное бельё, и пытается сжаться сильнее. Это получается не совсем так, как он хотел. Вообще не так.       Чайльд икает и яростно ёрзает, пытаясь найти положение, в котором небольшая пробка не будет касаться его простаты настолько сильно, и заваливается на Чжун Ли, тихо охая. Надо было умудрится забыть, что он решил немного прогуляться с игрушкой и подразнить возлюбленного!       Правда, не его вина, что он умер от стыда прямо в ту секунду, когда хотел отдать Чжун Ли пульт и сдался, весь день просто пытаясь делать вид, что всё в порядке. Так что нет ничего странного в том, что после получасового сидения в одной позе и общения с мужчиной он просто-напросто выкинул из головы небольшую загвоздку. — Вечер достаточно душный. Я не испытываю никакой потребности в прикрытии тела ещё одним слоем одежды.       Чжун Ли приобнимает юношу, оставляя на макушке лёгкий поцелуй, и вздыхает. — Посидим ещё или отправимся домой? — интересуется он, наблюдая за пробежавшей мимо девочкой, пытающейся догнать родителей. — Посидим ещё, — бормочет Тарталья, держась за его рукав и сжимая пальцы так сильно, будто боится умереть, если отпустит возлюбленного. — Возможность выйти куда-то с тобой может больше не подвернуться в ближайшее время, знаешь ли. Мало ли, вы снова какого-то президента начнёте хоронить. — Нам вряд ли доверят такую важную задачу. — Ага, учитывая хозяйку бюро... — Она хорошая руководительница, даже если иногда и не знает, что следует делать, Аякс. — Ох, ладно. Я не разбираюсь в этом всём.       Чайльд ворочается, устраиваясь на Чжун Ли поудобнее, и прижимается к нему боком. — Осторожнее, Аякс. Ты можешь раздавить телефон. — Телефон? — Тарталья вздёргивает брови. — Он лежит в другом кармане. — В любом случае, в этом тоже что-то лежит.       Чайльд вспыхивает и поспешно отворачивается, чувствуя себя ещё более нелепо, чем до этого. Можно было хотя бы не спорить, чёрт возьми! Что он теперь ответить, если Чжун Ли решит поинтересоваться, что же внутри? Извини, я извращенец, притащившийся на свидание не только в грёбаном платье горничной, но и с вибратором в заднице?       Мужчина просто немного отодвигается, не произнося ни слова, похоже, слишком занятый другими мыслями. — Скоро стемнеет, — говорит он, поворачиваясь к Тарталье. — Ты уверен, что не хочешь идти?       Чайльд мотает головой, подтаскивая ноги к себе и переваливаясь на бок. Он тут же яростно вцепляется в губу зубами и тихо стонет, засовывая руку в карман и не думая о том, как он выглядит со стороны.       Что за чертовщина? Как он смог нажать на пульт своим бедром?       Чжун Ли тут же реагирует, опуская руку на дрожащее плечо и заглядывая возлюбленному в глаза. — Аякс? Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?       Тарталья выгибается, игнорируя вопрос и тихо шипя. Знал бы, насколько хорошо на самом деле! — Н-нет, я... — бубнит юноша. — Всё в порядке. В пол... полном порядке. Просто... э... Поперхнулся.       Юноша раскрывает рот, больше не в силах выдавить ни слова, и сжимает ноги, пытаясь дать дёргающемуся в заинтересованности члену хотя бы немного трения.       Мужчина касается ладонью его лба и хмурится, совершенно ничего не понимая. — Думаю, нам всё же стоит пойти, Аякс.       Чайльд мотает головой, притираясь к Чжун Ли всё плотнее и плотнее, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны. Он просто пытается избавиться от нарастающего где-то глубоко напряжения, сжимаясь всё сильнее, вместо того, чтобы попытаться остыть и сосредоточиться.       Мужчина выглядит сбитым с толку, позволяя перекинуть через себя обнажённую ногу, и смотрит на лицо возлюбленного во все глаза. Он тянется к Тарталье, сажая его на свои колени полностью, и ощупывает оба кармана юбки через пальто. — У меня есть одна догадка, — бормочет Чжун Ли в рыжие волосы Чайльда. — Мне лучше проверить её или спросить у тебя?       Тарталья вспыхивает, прячась в плече возлюбленного и яростно сопя. Он надеется, что мужчина поймёт его и так, без особых слов или просьб, как всегда делал. — Хорошо, — отзывается Чжун Ли через минуту напряжённой тишины. — Думаю, что следует предпочесть первый вариант.       Чайльд обнимает его за шею и тычется в неё носом, едва ворочая языком от всепоглощающего стыда. — Только... не смейся, ох, не смейся. — Не буду, — со всей серьёзностью обещает мужчина. — И не думал смеяться, Аякс.       Он лезет в тот карман, где лежит телефон, чтобы осторожно выложить его на скамейку рядом, а только затем опускает ладонь и в другой. Тарталья скулит, зарываясь ещё глубже и чувствуя себя самым глупым и отвратительным человеком на всей планете. Юноша даже зажмуривается, лишь бы ничего больше никогда не видеть и не слышать.       Чжун Ли долго молчит, прежде чем издать странный приглушённый звук, отключая вибратор и покручивая пульт в руке. — Ч-что? — интересуется Чайльд глухим голосом, так и не отрываясь от чужого тела. — Прости, Аякс. Я обещал не смеяться, но... Поверь, я смеюсь не над тобой, а над ситуацией. Следует сказать, что я догадывался о чём-то таком ещё когда мы только вышли.       Тарталья кусается, бубня нечто вроде «подлец» и пытается не засмеяться сам, в который раз понимая, что от Чжун Ли невыгодно иметь секреты — всё равно узнает