Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд даже не пытается сопротивляться, когда один из служителей Моракса тащит его за собой. Он только несколько раз фыркает да поправляет монашескую рясу, висящую вокруг его тела слишком широко для того, чтобы быть настоящей. Впрочем, от этого куска ткани ничего такого и не требовалось. Достаточно того, что она прикрывает живот суккуба, имеющий сейчас не самую сходную с обычным форму.       Люди, кажется, стали ещё скучнее с тех пор, как он навещал их в последний раз. Или, быть может, это он просто слишком привык к обществу Моракса? Вполне вероятно, думает Тарталья, плетясь за недовольным Сяо. В конце концов, он связался с демоном жадности, очевидно ожидать, что именно это он и будет испытывать по отношению к Чжун Ли.       Как вообще можно было питаться ими до этого? Отвратительно! На что только приходится идти, чтобы утолить голод.       Чайльд закатывает глаза привычным жестом, но потом вспоминает, что этот мальчишка всё равно не собирается смотреть на него даже одним глазком, и просто вздыхает. — Ты когда-нибудь ел пиццу? — интересуется суккуб, слыша, как рвётся ткань его сутаны, пока через неё пытаются пробиться его перепончатые крылья.       Сяо ограничивается тем, что просто резко дёргает голову из стороны в сторону, продолжая тащить Тарталью за собой. — И я нет. Невкусно, оказывается. Послушай, Сяо, хватит ломать эту дешёвую комедию. Мы можем просто телепортироваться.       Демон и слушать ничего не хочет. Он даже не поворачивается в сторону Чайльда, когда тот охает, спотыкаясь о начинающую сползать рясу и едва не падает вперёд. Хвост суккуба дёргается из стороны в сторону, скрытый тёмный материалом, и обвивает ногу Тартальи, будто пытаясь обеспечить хоть какое-то равновесие. — Ты не имеешь права так тащить меня, — бурчит суккуб, глубоко вздыхая. — Мне неудобно. И вообще, Моракс вряд ли будет доволен, когда узнает, что ты расправляешься со мной как… как с каким-то мешком, набитым опилками!       Сяо останавливается, и у Чайльда мелькает надежда, что его сейчас освободят. — Будет, — отрезает он, кидая на Тарталью быстрый взгляд. — Что? Почему это? — Суккуб строит мордочку и пытается отдёрнуть руку. — Все суккубы одинаковы, — отвечает Сяо таким тоном, будто обвиняет Чайльда во всех их прегрешениях. — Что ты хочешь этим сказать? Точно так же можно описать любой вид.       Демон пожимает плечами, не собираясь объясняться. Он просто дёргает покрасневшее запястье и направляется дальше по коридору.       Тарталье не нравится этот маршрут. Во-первых, он совершенно не помнит, чтобы в замке Моракса вообще были такие комнаты, а во-вторых, он не видит нигде поблизости двери, ведущей в тронный зал. Вряд ли Сяо собирается позволить ему пойти и попытаться состроить глазки Чжун Ли, чтобы избавиться от сложностей. — Дурак ты, Сяо. Выдумал себе какие-то глупости, разозлился. — Ты не просил разрешения покинуть Ад. — Что? — Чайльд снова спотыкается, пытаясь вспомнить утро. — Ох, так в этом всё дело. Ну так я ничего дурного не сделал! И вообще, Люмин сказала, что… — Перед тем, как покинуть Ад, обязательно просить разрешение. — Я знаю!       Тарталья начинает злиться. Глупый день, глупая невкусная еда смертных, глупый демон, тащащий его в неизвестность, глупый слабый он, не способный даже сопротивляться! Что он скажет в своё оправдание? Действительно, наверное загадочное «поднимусь в мир смертных поесть» звучало двусмысленно, учитывая, кто он такой. Будь он на месте Сяо, тоже заподозрил бы неладное. — Вот уж не знал, что ты перестал доверять Люмин, — шипит суккуб, зачем-то сжимая ладонь и впиваясь в мягкую подушечку длинными пальцами. — Она может подтвердить, что… — Это не моё дело, — недовольно бросает Сяо через плечо. — Прекрасно! — бормочет Чайльд, чувствуя, как невольно выступают слёзы. — Просто превосходно!       Он пытается взять себя в руки, но не может. Может быть, всему виной то, что недоверие высших сил всегда означало для суккуба уничтожение. Может быть, и то, что его организм вырабатывает больше гормонов.       Как бы то ни было, перед остальными Адептами Тарталья предстаёт не только с едва держащейся сутаной, но и в слезах. Кажется, даже Сяо смущается, опуская голову и молча отходя в другой угол комнаты шагами более резкими, чем обычно.       Чайльд бесится ещё больше от звенящей тишины, которая совершенно не помогает ему унять бушующий внутри гнев. — Ну и что? — интересуется он, нервно пожимая плечами и по привычке облизывая губы. — К чему всё это было? — Очевидно, произошла ошибка, — наконец подаёт голос мадам Пин, демоница с проникновенными глазами и покрытым морщинами лицом.       Она нравится Тарталье больше остальных демонов, хоть среди них и есть ещё несколько благосклонных к суккубу.       Сяо даже не спорит, только дышит чуть громче и сверкает глазами. Никто, собственно, и не собирается сердиться на него. Все прекрасно знают, насколько верен этот юный демон своему хозяину и сколь сильна его ненависть к любому, кто может предать Моракса.       Кажется, Адепты отпускают Чайльда и приносят ему извинения. Суккуб ничего не слушает, желая только применить клыки и когти к одному из демонов. Или уйти в их с Чжун Ли комнату. Или разнести в пух и прах какую-то дешёвую машину, которая едва его с Люмин не переехала сегодня. Он пока не выбрал. — Прости меня, — бормочет девушка, касаясь тонкими пальчиками руки Тартальи. — Мне стоило поговорить с Мораксом, прежде чем воровать тебя в мир людей.       Чайльд просто отмахивается, слишком погружённый в жалкие попытки расчесать рыжее слипшееся месиво на голове. — Просто забудем, — предлагает он, вздыхая. — Его всё равно нигде нет, так что… Ха, я ещё легко отделался от этих Адептов. Давай думать об этом.       Путешественница качает головой. — Можешь наподдать Сяо по заднице, раз так раскаиваешься. В конце концов, это он притащил меня во дворец и напугал до полусмерти. — Надо издать указ, запрещающий тебе использовать человеческий сленг, Чайльд. Это звучит отвратительно. — Спасибо, дорогая. Осмелюсь напомнить, что ты ещё старше меня. — Но я не… Сколько времени провожу в мире людей я и сколько ты? К тому же, в последнее время ты почти не поднимался. — Интересно, почему? — с сарказмом интересуется Тарталья и откидывает расчёску, разваливаясь на кровати поудобнее. — Может быть, потому что даже когда я увесился этой рясой на меня пялились чуть ли не все прохожие? И вообще, раньше меня выворачивало только от алкоголя. Теперь… да даже суп отвратительный! — Ну, демоны ведь не едят человеческую пищу. — Но я не могу пить только кровь! Это скучно! К тому же, где я раздобуду её сейчас? На тебя накинусь? Вот уж веселье — жрать подругу, которая… — Которая сбежит. Боже, Чайльд, не думаешь же ты, что я соглашусь на твой гипноз?       Суккуб дёргается, будто от удара током, и Люмин прикусывает язычок. — Ты бы ещё крест ко мне приложила! — бубнит он. — Нет уж, дорогая моя, если кто и перенимает от людишек всё худшее, так это ты. — Не забывай, что я не демон, Чайльд. Я просто хотела сказать, что твоя идея была абсурдна. — Я тоже это пытался сказать, — отзывается Тарталья, кривясь. — Я всё ещё голоден, зол, и… Не думаю, что хоть вся демоническая сила спасёт Моракса, когда он вернётся.       Люмин звонко смеётся, закидывая голову, и пихает Чайльда кулачком в плечо. — Вот теперь я узнаю тебя, мой дорогой, теперь узнаю!