Хорни лотерея чжунчи 2023

      Моракс всегда был тем, кому поклонялись. За все свои шесть тысяч лет он привык к мольбам и восхвалению каждой мелочи, каждой детали его жизни и тела. Конечно, он мог себе позволить лучшее из лучших, такое, каких не бывает у обычных смертных. В конце концов, Бог должен представлять нечто большее, чем просто человека с огромной силой.       Но чего он не ожидал, так это что один из смертных, самый дорогой его сердцу, никогда не отличавшийся свойством соглашаться с чужим мнением, тоже начнёт ему поклоняться. Конечно, Тарталья мог придумать и осуществить множество способов, чтобы заставить Архонта переживать, но иногда он склонялся к более хорошему отношению.       Как сейчас, например.       Чайльд умеет смотреть на некоторые вещи так, словно видит их впервые и невероятно увлечён. Именно так он пожирает взглядом член Чжун Ли, жадно дотрагиваясь до него самым кончиком языка и оттягивая тот момент, когда наконец возьмёт его в рот. — Красиво, — бормочет юноша, пока Архонт тщетно пытается не зацикливаться на отблесках янтарного света с его ствола на лице возлюбленного.       Обычно в этот миг Тарталья надувал губы и сетовал, что Моракс мог бы постараться для него и предоставить ещё второй член, но сегодня у него иное настроение. Он хочет насладиться каждой частицей Чжун Ли, не отвлекаясь на капризы.       Может быть, Архонту стоило бы начать волноваться из-за этого. Может быть. Но он не хочет об этом думать, раз Чайльд ни на что не жалуется.       К тому же, было бы кощунственно лишать его удовлетворения, итак появляющегося в жизни юноши всё реже и реже. — Мне кажется, ты поступил нечестно по отношению к другим, сделав себе такое тело, — с ноткой ехидства говорит Тарталья, опускаясь ниже и оставляя несколько прохладных широких мазков языком на основании крупного члена. — Или ты так и задумывал?       Чжун Ли уже открывает рот, чтобы ответить, но просто сжимает зубы и глухо стонет, едва удерживаясь от того, чтобы не толкнуться в обхватившие его жар и влагу. Вместо этого он просто кладёт ладонь на голову возлюбленного, перебирая рыжие пряди меж пальцев, и косится глазами вниз, на его лицо со сдвинутыми бровями и горящими чем-то лукавым глазами.       Чайльд не испытывает дискомфорта, это видно сразу. Моракс расслабляется, улыбаясь, и стонет вновь, не желая лишаться рта Тартальи. Он ещё не готов потерять контакт с юношей, не тогда, когда не видел его почти неделю. — Знаешь, это недостойное Бога занятие — хоронить людей, — без тени печали сообщает Тарталья, со слишком громким, чтобы быть настоящим, звуком отпускает массивный член. — Ты мог бы найти что-нибудь получше.       Архонт понимает, что это или ловушка, или вызов к диалогу. У Чайльда уже устала челюсть из-за того, что он отвык держать Моракса у себя во рту, и теперь он хочет поболтать. В последнее время юноша все чаще прибегает к возможности поговорить, чтобы оправдаться за желание притормозить, и Чжун Ли это начинает волновать. Почему они просто не могут прекратить, если Тарталья не чувствует себя достаточно хорошо? — И что же? — спрашивает он после некоторой паузы, пугаясь того, как грубо и низко прозвучал вопрос.       Моракс не ожидал, что так быстро перейдёт к изменениям в своей форме, но Чайльд, кажется, этому только рад. Он льнёт к голени Архонта, прикрывая глаза, и едва не урчит. — Побыть со мной, например, — нараспев произносит юноша, улыбаясь, и кидает мимолётный взгляд на лицо Чжун Ли.       Моракс усмехается, нежно касаясь кончиками пальцев края ушной раковины возлюбленного, и покорно кивает, не желая спорить и поправлять, что он уже здесь и никуда не собирается идти. Это сейчас совершенно ни к чему. Пусть хотя бы иногда всё будет так, как хочет Тарталья.       Юноша легонько ударяет кулаком мощное бедро Архонта и поднимается с колен, чтобы в мгновение ока оседлать его. Чжун Ли даже вздрагивает, не ожидавший подобной прыти, но сцепляет руки за его спиной, не давая даже просто покачнуться назад.       Чайльд тёплый, даже, пожалуй, горячий по сравнению с другими Адептами и людьми, которых Моракс когда-либо касался, но он ни на что не променяет этот жар. Если бы не большой живот Тартальи, Архонт мог бы чувствовать, как бешено бьётся сердце у него в груди, словно желая выпрыгнуть из тела, но сейчас, после проведённого с эти смертным времени, он уже может не касаясь определить его пульс.       Это видно в каждом его движении, которое ещё несколько месяцев было бы, пожалуй, уж слишком резким, а теперь ставшим плавным и текучим, словно сама вода. В каждом выражении, пробегающим по его лицу с невероятной скоростью.       Наверное, Чайльду уже совершенно не нужно что-либо говорить, Моракс всё равно поймёт, что от него требуется. Он, как и все люди, достаточно неустойчив в характере и желаниях, но Чжун Ли даже приятно пытаться его понять. Это уже стало неким ритуалом, значительно упрощающимся благодаря тому, что Тарталья любит его и всё время хочет находиться где-то рядом. — Ты ведь можешь раскрошить мои кости, если захочешь, — шепчет Чайльд в плечо возлюбленного и нетерпеливо ёрзает, желая получить член наконец в себя.       Моракс хмурится, но ничего не возражает, просто сжимая в ладонях горячие ягодицы и перемещаясь выше, чтобы утроить руки на чужих боках.       Тарталья, кажется, наслаждается его силой и властью, сейчас запрятанными глубоко внутри тела Архонта. — Ты не можешь просто взять и начать выглядеть как статуя, — шутливо бормочет он, притираясь к Чжун Ли как можно ближе и даже позволяя ему коснуться своего живота. — Статуи были скопированы с меня, Аякс, поэтому… — начинает Моракс, но тут же умолкает, стоит Чайльду сжать ладонь на его чёрному бицепсе. — Да, но не бывает таких людей. — Это дурно?       Архонт вздыхает, заправляя рыжую прядь за ухо возлюбленного, терпеливо дожидаясь, пока тот даст ему ответ. Тарталья просто качает головой и неожиданно даже для самого себя склоняется, запечатлевая на чужих губах влажный лёгкий поцелуй. — Нет, мне нравится божественная часть твоей сущности, — признаётся юноша, отрываясь от Чжун Ли и прижимаясь своим лбом к его. — То, что ты можешь разворотить меня, если захочешь. — Я не захочу, — прерывает его Моракс, заглядывая в бездонные голубые океаны.       Чайльд смеётся, и вода внутри этих океанов плещется. — Это нравится мне ещё больше, — лукаво говорит он, оставляя новый поцелуй на чужой щеке. — И то, что я под твоим контролем.       Тарталья осторожно опускает руку и отнимает одну из ладоней Чжун Ли от своего тела, чтобы медленно поднять выше и легонько сжать вокруг шеи.       Архонт качает головой, не желая даже в теории вредить своему возлюбленному, особенно сейчас, но сдаётся и целует юношу в лоб, прежде чем медленно надавить, отправляя его мозг на переплавку.