Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталье кажется, что он уже давным давно потерял сознание, и происходящее сейчас не более, чем сон. Конечно, странно суккубу было бы видеть подобное сновидение, но с появлением в его жизни Моракса Чайльд перестал жаловаться придираться к странностям. Они всё равно были абсолютно везде, даже в том, что кровь обычных демонов совершенно не способна была насытить суккубов и инкубов, а Чжун Ли оказался самой вкусной и питательной жертвой.       Он даже не мешает Мораксу перевернуть его на спину, едва разлепляя глаза и мутно смотря прямо перед собой, разбирая вместо Верховного одно большое размытое пятно. Тарталья просто мотает головой, цепляясь пальцами за самый кончик тонкого вертлявого хвоста, не слушая, что тот пытается спросить.       Вообще-то, он вполне мог обидеться на Чжун Ли и попросту сбежать, но сейчас это сделать слишком затруднительно. К тому же, глупо было бы повторять то, за что ему уже приходится терпеть наказание.       Моракс приближается к его лицу, прижимаясь губами к губам суккуба, и повторяет несколько сливающихся в один длинный звук слов. Глубокое рокотание, кажется, ещё дымящееся в его груди, как всегда, поражает Чайльда, и он упирается до сих пор неосознанным взглядом в лоб возлюбленного, пытаясь сосредоточиться и разобрать фразу. — Чего? — спрашивает он сломанным сухим голосом, нелепо моргая и дёргая свободной ладонью.       Чжун Ли качает головой, исчезая из поля его зрения только затем, чтобы сжать в мощной руке юркий хвост и провести по нему почти до самого верха, спрятанного в кулаке суккуба. Он, к удивлению Тартальи, не так велик, как ему казалось, пока он пребывал вдали от происходящего. Похоже, Моракс всё же смилостивился и посчитал, что его невероятная выносливость будет достаточным наказанием для беглеца. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и громкий голос отдаётся эхом от огромных сводов опочивальни.       Чайльд отчего-то думает, что демон и весь его дворец слишком уж схожи — оба огромные, каменные и невероятно ужасающие. Правда, Тарталью Чжун Ли уже давно перестал пугать, даже обращаясь в форму дракона, но вот Люмин вздрагивает всем телом каждый раз, когда демонический лорд возникает у неё за спиной.       Точно, это всё она виновата, что помогла ему пойти за Мораксом в самое пекло. Или даже сам Чжун Ли. Нечего было бросать его в полном одиночестве на попечение Адептам, не имеющим представления, насколько уважительно они должны обращаться с ним, чтобы не оказаться вышвырнутыми из комнаты за чрезмерную опеку. — Не... не хуже, чем обычно, — отзывается он, усмехаясь, пожалуй, слишком бодро, чтобы Моракс ему поверил. — Не хочешь есть? — интересуется демон, сверкая янтарными глазами из-под длинных чёрных ресниц и перемещая ладонь так, чтобы она окольцовывала всё ещё сжатый кулак суккуба.       Тарталья сыто улыбается, будто он уже поел, чувствуя странное удовлетворение от того, что даже сейчас Чжун Ли думает о нём. Суккуб просто обнажает небольшие клыки, тихо урча, и едва держащими руками обвивает шею Моракса, призывая его прижаться к горячему полному телу ближе. — Я всегда хочу, — мурлычет он, постукивая коготками по спине Чжун Ли.       Демон только усмехается, коротко целуя приоткрытые губы и заглядывая в глаза возлюбленного. Чайльд не тушуется, окунаясь в расплавленное и очень горячее золото со свойственной всем суккубам, а ему особенно, смелостью и бесстыдством.       Моракс знает, говорит его взгляд, прекрасно знает. Кто, как не он сам, пристрастил Тарталью ко вкусу своей крови? — Ты совершенно не каешься, — рокочет демон, оставляя едва заметный след от клыков на щеке Чайльда. — Может быть, мне продолжить? Кажется, урок ты не усвоил. — Я... — бормочет, задыхаясь, суккуб. — Я всё равно не приму долг сидеть здесь, пока ты рискуешь остаться где-нибудь стейком, Моракс. Единственное, чего ты добьёшься — убьёшь меня.       Тарталья преувеличивает. Чжун Ли не тот, кто способен убить его, даже заигравшись. Но драматизм уже давно вжился в его речь, тем более, после того, как он забеременел. Чайльд бы, наверное, умер со скуки, если бы не развлекался хотя бы такими мелочами. — Сдаётся мне, это невыгодно не только для меня, — продолжает суккуб, обнажая клычки и пытаясь сделать как можно более молящие глаза.       Моракс качает головой, пока меж его бровей пролегает складка недовольства, и Тарталья уже начинает побаиваться, что всё же ляпнул лишнего. — Ты никогда не будешь для меня выгодой, — говорит демон, склоняя голову набок и помогая возлюбленному приподняться над подушками, чтобы укусить. — Я не хочу, чтобы ты строил предположения, исходя из этого.       Чайльд жмурится и отрывается от плеча демона. — Боюсь, тем хуже для меня, — мурлычет он, прижимаясь к Чжун Ли. — Я прав?       Моракс смотрит на подрагивающее тело под собой и фыркает, отнимая ладонь от макушки демона и пристраивая её как вторую опору. — Лучше, — говорит он поразительно тихо для существа, чей голос всегда катиться по замку. — Ты выше любой выгоды.       Тарталья мычит, прикрывая блеснувшие счастьем глаза, и лижет след от зубов. — Кажется, кровь, пролитая во время соития, нравится тебе больше, — говорит Чжун Ли с усмешкой и прижимается лбом ко лбу возлюбленного.       Чайльд стонет, лениво мотая головой из стороны в сторону и путая рыжие слипшиеся волосы. — Только не снова, пожалуйста, — молит он, сводя брови и хныча. — Кто из нас двоих демон похоти, Аякс? — спрашивает Моракс, позволяя улыбке просочиться в тон. — Ты, — угрюмо отзывается суккуб. — Не я же.       Чжун Ли смиряется и просто ложится рядом, притягивая Тарталью ближе. — В следующий раз ты не отделаешься так просто, — обещает он слишком любовно, чтобы Чайльд поверил, что не сможет выкрутиться.