Хорни лотерея чжунчи 2023

      Чайльд дёргает руками на шее Чжун Ли, словно желает освободиться от шёлковой красной ленты, держащей его запястья вместе, и тихо хнычет, стоит мужчине впиться зубами в беззащитную ключицу перед его лицом. — Ты напоминаешь мне какое-то животное этими клыками. Правда, Чжун Ли, откуда они у тебя? — спрашивает Тарталья, выпячивая нижнюю губу и скашивая глаза как можно ниже, чтобы встретиться взглядом с советником. — Я чего-то не знаю?       Моракс склоняет голову набок, неспешно раздумывая над ответом. Наверное, он бы напрягся, не используй юноша такой обворожительный и насмешливый тон.       Нет, решает Чжун Ли. Его возлюбленный пока что совершенно ничего не знает. Пока что даже наполовину правдивый ответ будет так же безопасен, как и полностью ложный. А потом… Что ж, в Аяксе есть все задатки умного и догадливого человека, так что истина всё равно ему откроется. — Будет ли моему повелителю довольно ответа, что это наследственное изменение?       Чайльд прижимается к нему ближе, пытаясь потереться возбуждённой плотью о живот советника, и томно фыркает, закусывая губу. — Брось, Чжун Ли. К чему здесь эти формальности? Не ты ли тот, кто по-настоящему всем верховодит, а? — Мне печально слышать от тебя эти слова, — бормочет Моракс, медленно забираясь пальцами в слегка кудрявые рыжие пряди, прилипшие к шее. — Правитель ты, а не я. Мой удел — давать тебе верные советы, не более. — Вот как? — с насмешкой интересуется император и вновь дёргает руками. — Тогда почему из нас двоих связан я, а не ты?       Чжун Ли открывает рот, чтобы дать ответ, но так его и не находит. И вправду, отчего так? Почему царевич из Снежной, прибывший силой захватить то, на что не имел права, и справившийся со своей варварской задачей, так легко поддаётся ему? Разве поступит так любой осмотрительный и хитрый воин?       Моракс не хочет даже думать, что Тарталья просто опьянён любовью и доверием. Нет, ни за что. Скорее всего, только этот ответ и верен, но сердце мужчины обливается кровью каждый раз, когда он думает о такой возможности. — Я могу развязать… — начинает было советник, но Чайльд останавливает его одним движением плеча, едва не задевая подбородок возлюбленного. — Молчи, — устало шепчет он куда-то в висок Чжун Ли. — И… мне нравятся твои зубы.       Моракс качает головой, пытаясь скрыть улыбку, но не может держать себя в руках, когда на нём сидит истинный служитель самой Селестии, прекрасный, точно статуя, и самый живой из всех людей. О, ему Архонт служил бы до конца своей жизни, никогда так и не покинув длинную тень императора и скрывая свою сущность, но, к сожалению, он не может. Вряд ли Чайльд окажется настолько глуп, чтобы поверить ему на слово, будто каждый в Ли Юэ способен продлевать род с помощью яиц, а никого другого в качестве супруга Чжун Ли и видеть не хочет.       Юноша всё же дёргается и на несколько секунд перестаёт дышать, когда клыки Чжун Ли продвигаются по его обнажённой шее, в каждую секунду способные вспороть её. Кажется, он даже пытается найти глазами кучу своей одежды, сваленную в привычном ему беспорядке, чтобы взять оттуда Глаз, но затем передумывает, уже слишком разморенный жаром и любовью советника.       Моракс прижимается губами к немного влажной коже и оставляет множество поцелуев, не желая, чтобы очередной укус показался Тарталье неожиданным и болезненным сверх меры.       Чайльд только ластится к нему всем телом, позволяя делать что угодно, и, похоже, совершенно не задумывается о том, что эти клыки могут сделать с ним при желании. Наверное, в нём действительно есть некоторые задатки человека, наслаждающегося болью. Или же он просто идеальная пара для Моракса, которая получает удовольствие от всего, что тот ей может дать.       Сейчас это не имеет ровным счётом никакого значения, решает Чжун Ли, вонзаясь в перекат плеча возлюбленного и пытаясь не погрузиться слишком глубоко. Хоть он и идёт на поводу желаний у сущности дракона, живущей в нём, совесть и любовь не позволяют ему делать Тарталье слишком больно.       К тому же, пока не время давать дракону желаемую жертву, напоминает себе Моракс. Довольно того, что он может касаться юноши, разговаривать с ним и получать взаимность с его стороны. Вот когда они станут наконец законными супругами, можно будет обнажить перед ним все заветные желания и по-настоящему пометить.       Император исхитряется забраться дрожащими пальцами в распущенные перед сном волосы Чжун Ли и сжать их, когда тот оставляет яркий синяк на его ключице. Архонт хотел бы подняться выше, оставить свой след на бледной шее возлюбленного, чтобы каждый знал, что Чайльд несвободен, но не может себе этого позволить. Даже если Тарталья, слишком безрассудный, когда они остаются наедине, позволит ему это сделать, советник всё равно не станет. Хоть кто-то из них двоих должен думать о чести и без того презираемого народом императора.       Моракс сжимает обнажённую ягодицу, направляя всю силу вожделения в это соприкосновение, и подталкивает юношу прижиматься к нему бёдрами сильнее. При желании он может даже дотянуться до сжатого сейчас отверстия, но решает, что Чайльд достаточно устал сегодня. Достаточно того, что он кончит от одного лишь трения о ночные одежды возлюбленного.       Тарталья издаёт странный звук, будто задыхается, и падает лбом на плечо Чжун Ли, изгибаясь при этом так, словно хочет сломать себе спину. Архонт поднимается одной из рук к его ставшим острыми и натягивающим кожу лопаткам, оставляя ладонь там в качестве обещания оберегать.       Он чувствует, что император уже близок по тому, как юноша рвано дёргает бёдрами и жадно дышит ему на ухо, растворяясь в каждом оставленном на нём укусе, вызывающем странную волну удовлетворения.       Моракс прикрывает глаза, желая запечатлеть это мгновение на долгие годы, и вонзается клыками глубже, заставляя возлюбленного вздрогнуть в последний раз и бессильно обвалиться на него всем телом, забрызгивая свой живот и одежды Архонта горячим семенем.