Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья лениво переворачивается с бока на бок и упирается взглядом в спину уже проснувшегося и сидящего на одной из подушек Чжун Ли. Он выглядит совершенно неподвижным, будто являет собой статую, а не человека, и, кажется, даже не замечает движений юноши, не двинув ни одним мускулом.       Чайльду нравится эта часть его супруга. Хоть это и странно, он обожает, когда Моракс демонстрирует ему свою нечеловеческое происхождение, тем более что Тарталья и секунды бы не смог просидеть спокойно. — Покинул меня, — шутливо обвиняет юноша Архонта, вытягивая руку и тыча пальцем ему между прижатым к телу локтем и его боком. — Чего тебе не спится?       Моракс всё же удостаивает супруга взглядом, медленно поворачивая к нему голову. Чайльд улыбается, встречаясь с золотыми глазами, внимательно проходящими по всему его телу, и даже подумывает откинуть лёгкое одеяло, чтобы подразнить Чжун Ли, но всё же не решается. — Мне требуется меньше сна, чем тебе, — отвечает Архонт, легонько пожимая плечами. — Необязательно же из-за этого уходить, — нарочито обиженно ворчит Тарталья, подползая к супругу ближе и тыча его ещё раз. — Мог бы просто полежать.       Чжун Ли несколько мгновений словно взвешивает, действительно ли Чайльд обижен на него за это или просто хочет показать характер, и только затем поворачивается к нему всем телом и медленно опускается рядом, пристроив под головой подушку. Они лежат в тишине, изредка нарушаемой криком какой-то проснувшейся птицы, облетающей владения Моракса, и Тарталья уже собирается вновь заснуть, когда ощущает ладонь у себя на пояснице.       Наверное, в другой ситуации он бы почти не заметил её жара, тем более сквозь одеяло, хоть и лёгкое, но всё же достаточно плотное. Но сейчас юноша слишком ярко чувствует всё, что его окружает, и медленно прижимается к прикрывшему глаза Чжун Ли ближе, едва не задерживая дыхание от старания быть незаметным.       Правда, вскоре Чайльд подмечает едва видное золотое свечение на щеках Моракса, обозначающее, что он не до конца закрыл глаза, и понимает, что Архонт, должно быть, специально вкладывал в свои движения двусмысленность, чтобы подразнить его. Юноша только надувается, но ничего не говорит. Он тоже наслаждается этим лёгким настроением, которое становится настоящей отдушиной после бесконечных церемоний и приёмов во дворце. Как бы сильно Тарталья ни любил руководить, он готов променять звание императора на что угодно, если сможет проводить с супругом время так, как делает это сейчас. — Хитрец, — беззлобно замечает юноша, пихая Моракса в бицепс.       Архонт издаёт звук, поразительно напоминающий урчание, и улыбается, открывая наконец глаза. Его рука сползает ещё ниже, теперь уже точно непристойно сжимая и поглаживая бедро Чайльда через ткань одеяла, пока глаза Чжун Ли впиваются в его губы так, словно он умрёт, если не поцелует их.       Тарталья уже не может на него обижаться, даже если очень постарается, и сдаётся, позволяя Архонту завладеть им без сопротивления. Он залезает руками в собранные волосы супруга, тут же принимаясь скрести кожу его головы и делать и без того спутанную причёску ещё хуже, пока не добивается того, что каштановые волосы рассыпаются каскадом где-то за спиной Чжун Ли.       Моракс не обращает внимания на его небольшую проделку, заваливая Чайльда на спину и яростно шаря по всему его телу, открывшемуся после того, как одеяло сползло и оказалось вышвырнуто вон.       Юноша тихо охает, не готовый к такому неожиданному напору, и уже открывает рот, чтобы выразить недовольство тем, что сам он обнажён, в тот момент как на Мораксе есть нечто длинное и, по его мнению, совершенно глупое, но супруг опережает его и со всей возможной поспешностью выбирается из одежды.       Тарталье кажется, что он видит начинающие появляться из головы Архонта кончики рогов, но вскоре он отводит взгляд, чтобы отдать должное тому, что находится ниже. Что ж, он в который раз вынужден признать, Чжун Ли действительно является Богом. Это будоражит Чайльда ещё сильнее, и он извивается, пытаясь оттолкнуть уже припавшего к его шее Моракса, чтобы вдоволь насладиться видом, но оказывается вынужден отступить. Если уж Чжун Ли наконец получает возможность покрыть всю его кожу своими следами, он не прекратит, пока не насытиться окончательно, то есть, по подсчётам и наблюдениям Тартальи, примерно никогда.       Юноша не возражает, поддаваясь чужому напору и сжимая зубы, чтобы глупо не захихикать от лёгкой щекотки. Он пытается избавиться от вездесущих волос Архонта, едва не захватывая одну из прядей губами, и вздрагивает всем телом, когда слышит низкий, пробирающий глубже даже самих костей голос супруга. — Незачем было распускать хвост, — с долей усмешки бормочет он, сползая ниже и не думая прочищать горло.       Тарталья, верно, сойдёт с ума, если услышит такие нотки ещё раз. Он может только вздохнуть и потянуться шаловливыми пальцами к уже полностью сформировавшимся рогам, чтобы вцепиться в них, словно утопающий в руку помощи. — Он всё равно бы растрепался, — слабо оправдывается Чайльд, едва выжимая из себя эти несколько слов. — Вот как, — фыркает Чжун Ли, касаясь соска кончиком уже раздвоившегося языка, а затем захватывая его ртом до конца.       Юноша хочет ответить что-нибудь на возражение, но просто сжимает его бока коленями и шипит, пытаясь потереться быстро поднимающимся членом о его бедро. Моракс смеётся, Тарталья чувствует вибрации его голоса, хоть и не выдаваемого открыто, в тех местах, где они соприкасаются. Чайльд хочет даже обидеться на него, но не может, и просто стонет, когда Чжун Ли принимается гладить его бок своими шершавыми пальцами, отпуская его грудь что-то нашёптывая себе под нос.       Тарталья уже открывает рот, чтобы поинтересоваться, не сделался его супруг колдуном, но вместо этого судорожно вздыхает, стоит длинному языку пройтись по его телу, а Архонту — скользнуть по подушкам ниже.       Юноша весь поджимается, цепляясь за распущенные волосы Моракса словно за последнюю надежду выжить, и закатывает глаза, когда чувствует, как горячие губы касаются его ещё не до конца сжавшейся после ночи дырочки, а рука без труда закидывает его колено на крепкое плечо.       Архонт даже не пытается выбраться из цепких пальцев, просто улыбаясь и сверкая золотыми глазами откуда-то снизу, а затем забирается языком внутрь Чайльда, проталкиваясь им так далеко, как позволяет сила мышцы и судорожно сжимающиеся стенки.       Тарталья задыхается, по-настоящему задыхается, не способный поймать и каплю воздуха, хоть и широко распахивает рот. Видно, Чжун Ли решил, что с этого дня ему не нужен второй император на троне, поэтому его можно убить или сожрать, мимолётно думает Чайльд, яростно извиваясь и пытаясь не зажать длинный мощный язык в себе слишком сильно.       Что ж, если Моракс этого хочет, почему бы и нет?