Хорни лотерея чжунчи 2023

      Тарталья задумчиво поигрывает туфлей, удерживая её на самых пальцах ноги, и, кажется, совершенно не интересуется окружающей его обстановкой. Может быть, он делает это, чтобы собеседник Чжун Ли чувствовал себя свободнее в его обществе и говорил всё то же, как если бы его и вовсе не было, а может, он действительно ни капли не хотел знать и слушать их разговор. Возможно, Моракс бы и склонился ко второму варианту, если бы знал Чайльда меньше, но сам уверен в первом. Этот молодой человек определённо обладает непомерным любопытством, тем более в делах Ли Юэ, наверное, даже бóльшим, чем у всех остальных. Чжун Ли, конечно же, не был бы собой, если бы иногда не поощрял его терпение относительно недоступных пока ему секретов подобными встречами у него на виду. К тому же, некоторым его собеседникам тоже будет полезно лишний раз понервничать, наткнувшись на новое лишнее лицо.       Тарталья глубоко вздыхает, меняя позу, и складывает руки на груди, пока пытается найти удобное положение, чтобы спрятанные под лёгкой блестящей тканью платья верёвки не давили ему на спину. Он хочет скинуть обувь, но всё-таки в последний момент вспоминает про приличия и просто недовольно поджимает губы.       Чжун Ли пытается не задержать на нём взгляд, чтобы не оказаться пойманным со своим восхищением. Вряд ли это нормально — получать удовлетворение от того, что Чайльд надел на себя дамское платье и дамские туфли, чтобы выйти в этом всём в свет. Ещё более дико то, что каждый человек, с которым они сталкивались за этот вечер, прекрасно осведомлён, что Тарталья мужчина, а не женщина, да и сам юноша не собирался этого скрывать.       Чем он заслужил себе такого мужа, Моракс до сих пор не догадывается. Он ведёт далёкую от праведной жизнь, но, видно, у судьбы на него иные планы. Или, быть может, понятие морали общества и высших существ различаются настолько сильно. Чжун Ли предпочитает оставить подобные размышления на потом, на те моменты, когда поблизости не будет Тартальи, отвлекающего его от возвышенности всей своей сущностью.       Чайльд продолжает сидеть неподвижно ещё какое-то время, когда не знакомый ему до этого человек уходит, кажется, обдумывая нечто из того, что слышал, или же просто не зная, что ему следует делать теперь. Чжун Ли не даёт ему ни намёка на ответ, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу, чувствуя невероятную свободу в своей одежде по сравнению с Тартальей, который вынужден подбирать позу с учётом задирающегося платья и постоянно норовящих проступить сквозь ткань верёвок. Зачем он пытается их спрятать, если техника шибари предназначена для того, чтобы подчёркивать естественную красоту человека своими изгибами и узлами, Моракс не знает. Очевидно, в его муже говорит или необразованность, или стыд. Хотя, быть может, в высшем обществе не принято так просто демонстрировать нечто настолько сокровенное, следует Чжун Ли признать.       Что ж, думает он не без капли удовольствия, тогда лишь он один может с уверенностью указать, где и как оплетает красная толстая верёвка тело Чайльда. Это тоже определённый плюс, хоть изначально он его и не задумывал.       Тарталья фыркает, встречаясь своими глазами с его задумчивым взглядом, и не сдерживает улыбки, сгибаясь корпусом к коленям. — Похоже, я умер, — замечает он, хлопая рукой по дивану. — Почему ты смотришь на меня как на какую-то статую, а, Чжун Ли? Или, может, я нарисованный? Тогда у тебя галлюцинации.       Моракс поднимает брови, улыбаясь в ответ, и поднимается с насиженного места, чтобы передвинуться ближе к супругу. — Это плохие новости, а ты улыбаешься, — возмущается Чайльд, пихая его ладонью в плечо. — Я выгляжу настолько нелепо?       Чжун Ли несколько секунд молчит, просто удерживая чужой взгляд своим, а затем медленно качает головой, сжимая бедро Чайльда ладонью. — Ты выглядишь как произведение искусства, — отвечает он хрипло, желая утонуть в глазах Тартальи. — Ого, — бормочет юноша, пытаясь скрыть смущение. — Я польщён. — Это была правда. — У тебя странные представления об искусстве.        Моракс усмехается, наклоняясь и целуя приоткрытые словно в ожидании губы Чайльда. Он забирается руками дальше, нащупывая ткань его белья под платьем и несколько узлов на нём, прежде чем отрывается и, зачарованно вздохнув немного воздуха, ответить: — Скорее у тебя неверное представление о твоей красоте.