Тень Блэка. Наследие тьмы

      Каникулы кончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом. Вечером, перед началом нового семестра, к Гарри подошел Вуд. Гарри его на каникулах почти не видел: он все время пропадал где-то в коридорах замка вместе с Илитией.       — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Мы с Лити тут на каникулах кое о чем размышляли… Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на игру… Я хочу сказать… Мы не можем позволить тебе…       — Я тоже об этом думал, — быстро произнес Гарри. — Профессор Люпин сказал, что научит меня противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнем заниматься на этой неделе.       — Прекрасно! — просиял Вуд — Тогда другое дело… Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А ты заказал новую метлу?       — Нет.       — Нет?! — недоуменно переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Когтеврана на «Комете» и делать нечего!       — Ему подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Рон.       — «Молнию»? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую… настоящую «Молнию»?       — Не радуйся, Оливер, — мрачно произнес Гарри. — У меня ее больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она. — И он объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер.       — Заколдована? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог ее заколдовать?       — Сириус Блэк, — вздохнул Гарри. — Говорят, он охотится за мной. И МакГонагалл решила, что это он прислал метлу. — Вуда, кажется, не очень взволновало известие, что за его ловцом охотится знаменитый убийца.       — Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу? Это да бред!       — Я это понимаю… — махнул рукой Гарри. — А МакГонагалл — нет. Она хочет всю ее разобрать на части…       — Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он, предварительно побледнев. — Попробую ей объяснить… «Молния»… настоящая «Молния» в нашей команде… Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили… Она должна понять… «Молния»…

***

      В четверг ровно в восемь вечера Гарри вышел из башни Гриффиндора и направился в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, он достал палочку и зажег лампы. Гарри переживал, что профессор Люпин всё ещё злится на него за случай с картой, но его переживания оказались напрасны. Через пять минут в кабинет вошел профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик.       — Еще один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет.       — Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене.       — Итак… — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Гарри, — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется «Заклинание Патронуса».       — А как оно действует? — занервничал Гарри.       — Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что–то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор. — Гарри вдруг ясно представил себе, как он съежился за гигантской фигурой, сжимающей в руке огромную дубину. — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вред, — продолжил профессор Люпин. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.       — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри.       — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — У Илитии, например, волк.       — А откуда вы знаете? — как бы невзначай спросил Гарри. Как последнее время казалось очень подозрительным, что профессор и эта девушка столько времени проводят вместе, причём скрывая это ото всех.        — Не забывай Гарри: в ту ночь в поезде не на одного тебя напал дементор. Илития попросила моей помощи в борьбе с ними. — Гарри кивнул в знак согласия, хотя понимал, что это далеко не вся правда. — Надо сосредоточиться на одном–единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова.       Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полет на метле!       — Есть, — произнес он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение.       — А теперь слова… — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум!       — Экспекто патронум, — чуть не задыхаясь, проговорил Гарри. — Экспекто патронум.       — Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин.       — Д–да… — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому полету на метле. — Экспекто патроно… нет, патронум… извините… экспекто патронум, экспекто патронум. — Внезапно из волшебной палочки вырвалось что–то похожее на струю серебристого газа. — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось!       — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что, ты готов опробовать заклинание?       — Да, — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку.       Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на полете, но что–то мешало ему… В любой миг он может снова услышать мамин голос… Нельзя об этом думать, иначе он услышит ее, а он не хочет этого… Или все же хочет?       Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее. Из судака медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему, и на Гарри накатилась волна ледяного холода…       — Экспекто патронум! — завопил он. — Экспекто патронум! Экспекто…       Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом, густом, белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше. «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…» «Отойди… Отойди, девчонка…»       — Гарри! — позвал откуда–то голос. Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось.       — Извините, — прошептал он, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин.       — Ничего… — ответил Гарри. Ухватившись за ближайший стол, кое–как встал на ноги и прислонился к нему.       — Съешь. — Люпин протянул ему шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось.       — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая у «лягушки» голову. — В этот раз ее голос был громче. И еще голос Волан–де–Морта…       — Гарри, если ты не хочешь продолжать… — Лицо Люпина заметно побледнело.       — Хочу! — отчаянно крикнул Гарри, отправляя в рот остатки «лягушки». — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!       — Ладно… — понимающе произнес Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание… Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным…       Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание, это как в конце прошлого года он получил двести очков и благодаря ему Гриффиндор занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета.       — Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика.       — Готов, — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе Гриффиндора, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется.       — Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку. В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на Гарри, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку…       — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат… — Перед глазами вновь появился густой белый туман… Вокруг него двигались большие размытые тени… А затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчетливо слышалась паника. «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…» Гарри слышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот…       — Гарри! Гарри! Очнись… — Гарри открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьет его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу.       — Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал… Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время… дать маме возможность скрыться…       Гарри внезапно осознал, что по его лицу течет не только пот, но и слезы. Он тут же наклонился и сделал вид, что завязывает шнурки, а сам старался как можно незаметнее утереть слезы рукавом.       — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин.       — Да… — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему… разве вы знали моего папу?       — Я… Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе… Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… Напрасно я предложил тебе…       — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом… Подождите…       Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по–настоящему счастливое воспоминание… Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса… Гарри вдруг замер, а потом поднял голову и поглядел на Люпина. Он нашел то, что искал, — день, когда узнал, что станет волшебник и уедет от Дурслей в Хогвартс! Если это нельзя было назвать счастливым воспоминанием, тогда в его жизни вообще не было счастливых минут… Гарри, собрав все силы, сосредоточился на своих чувствах, когда он понял, что покинет дом на Тисовой улице, и снова вышел на середину кабинета.       — Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать еще одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали! — Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приемника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по–прежнему отчетливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором… У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять…       — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот — как всегда, при виде Люпина — превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик. — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к Гарри. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало!       — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз?       — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи… — Люпин протянул Гарри большую плитку самого лучшего шоколада. — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?       — Хорошо, — кивнул Гарри и развернул плитку. Он ел шоколад и наблюдал, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг ему в голову пришла мысль, которую он просто не мог удержать в себе. — Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка?       — Почему ты так думаешь?       — Ну… просто… — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе… И вы, как мне кажется, относитесь с Илитии так, как относились бы к дочери друга…       — Да, я его знал, — коротко ответил он, хотя лицо его стало ещё серьезнее. — Точнее, думал, что знаю. А Илития… она не Сириус, запомни это.       — Я понял вас, профессор… Можно задать последний вопрос? — Люпин явно насторожился, и отвечать не сильно хотел, но делать было нечего. Он кивнул, и Гарри, набрав воздуха в грудь, сказал: — А Илития… Вы и её учите Патронусу, верно? У неё, небось, с первого раза получилось?       — Думаешь? — взгляд его смягчилось, как и тон. — Илития очень… Очень талантлива. Есть дети способные, но которым надо много трудится. А Илития… В ней магии хоть отбавляй. И многое, это правда, даётся ей легче других. А Патронус… В первый день у неё результаты были как и у тебя. А теперь Гарри, я надеюсь, удалил твоя любопытство. Тебе пора идти к себе.       Гарри спорить не стал. Он чувствовал себя ужасно усталым и опустошенным. В дверях кабинета он столкнулся с Илитией. «Легка на помине». В руках она несла знакомый кубок. В кабинет девушка влетела словно оса: легко но быстро. Она бросила неважное: «Привет, Гарри» — и поспешила к Люпину.       — Вам просил передать профессор Снегг, — последнее, что услышал Гарри, выход из кабинета. Неужто Люпин доверяет Снеггу и спокойно пьет то, что готовит этот мерзкий тип? Особенно после того случая с картой? Гарри поражался всё больше. Но чему? Тому, что Снегг готовит для Люпина особое зелье, или тому, что Люпин спокойно его пьёт?

***

      Обед в Большом зале Хогвартса проходил в напряжённой атмосфере. Гриффиндорцы и когтевранцы, сидевшие за своими столами, то и дело бросали взгляды друг на друга. До начала их матча оставалось совсем немного, и ожидание накаляло воздух. Уроки закончились раньше, и теперь все только и говорили о предстоящей игре.       Илития сидела за слизеринским столом, но едва ли была спокойна. Она нервно ёрзала на месте, изредка поглядывая на вход в зал. Магистр, её кот, вёл себя странно: он уже в который раз пытался стащить что-то с её тарелки. Девушка, вздохнув, отстранила его лапу и строго пригрозила пальцем:       — Хватит уже! Ты что, вор? Или я тебя голодом морю? — Магистр недовольно фыркнул, уселся рядом на лавку и уставился на неё осуждающим взглядом, будто пытаясь доказать свою правоту. В конченом итоге Илития признала, у него это получилось. — Тео, передай мне салфетку, пожалуйста.       Получив салфетку, она аккуратно завернула в неё несколько кусочков печёной картошки, проверила, чтобы узелок не получился слишком тяжёлым, и протянула его коту. Тот сразу же схватил «подарок» и, гордо подняв хвост, поспешил к выходу из зала.       — Ты не слишком его балуешь? — удивлённо спросил Драко, следя взглядом за удаляющимся Магистром. Его пушиста, но гладкая шёрстка блестела из-за света многочисленных факелов, а хвост, словно беличий, был высоко полнят. — Я думаю картошка, это перебор. Разве ему такое можно?       — Как по мне, — вмешался Блейз, лениво разглядывая стол, — ни ты, ни Грейнджер своих котов вообще не кормите. Вон, она тоже своему отсыпала. — Он кивнул в сторону стола гриффиндорцев, где Гермиона как раз передала Живоглоту кусочек рыбы. Илития лишь закатила глаза, быстро доела свой обед и, накинув на плечи зелёный шарф, поднялась из-за стола.       — Я к Оливеру, поддержать его перед матчем. Займете мне место на трибуне?       Драко и Блейз промолчали. Они всё ещё не могли смириться с мыслью, что Илития встречается с Вудом, капитаном команды Гриффиндора, и по совместительству их соперником и «врагом». Для них это было не просто странно — это было почти предательство. Однако Тео отнёсся к её словам куда спокойнее и кивнул за друзей. Как всегда, он против ничего не имеет.       — Отлично, — улыбнулась Илития, чмокнула его в щёку и направилась к гриффиндорскому столу. По пути она бросила быстрый взгляд на профессорский стол: Люпин все так же пил дымящееся зелье из своего кубка. Снегг при этом недовольно ему что-то говорил.       За львиным столом собралась команда в полном составе. Оливер, завидев девушку, встал со своего места, мягко обнял её за талию и, оставив лёгкий поцелуй на нежной щеке, стал чувствовать себя более уверенней. Не задерживаясь, они вместе направились к раздевалке, чтобы подготовиться к матчу.

***

      Живоглот и Магистр стояли перед входом в воющей хижины, коротко переглядываясь. На этот раз они двигались молча и слаженно, будто знали: времени на глупости нет. Без лишних задержек они рванули наверх.       Второй этаж встретил их скрипом половиц и запахом пыли. Сириус уже ждал их в своём человеческом обличии. Он стоял, прислонившись к раме окна, и, услышав их приближение, повернулся.       — Наконец-то! — Сириус довольно улыбнулся, быстро подхватив узелки, которые они принесли. Он опустился на корточки и, как всегда, сначала поблагодарил их. Погладив Живоглота между ушей и потерев Магистра за шеей, он сказал: — Отлично поработали. Теперь подкрепимся.       Сириус быстро развязал узелки. Печёная картошка исчезала у него буквально за пару секунд, следом пошла и рыбка. Удовлетворённо вытерев губы рукавом, он поднялся на ноги, потянулся и с деловитым видом потер ладони.       — Ну что, готовы? — Он бросил взгляд на своих спутников. Живоглот уже сидел на подоконнике, внимательно глядя в щели в сторону Хогвартса, а Магистр потягивался, словно готовился к долгой прогулке.       Накинув старую накидку Хагрида, — её коты давно стащили у лесничего — которая скрывала его широкие плечи и худощавую фигуру, Сириус прихватил сложенный листок с паролями, лежащий на столе, и направился к выходу. Коты, как всегда, отправились за ним.       Живоглот шёл впереди, тихо ступая по коридорам и вслушиваясь в каждый шорох. Он был разведчиком, который проверял, не встретится ли им кто-нибудь на пути. Магистр, напротив, прикрывал их сзади, внимательно оглядываясь через плечо. Когда они добрались до одного из тайных ходов в Хогвартс, Сириус коротко присвистнул:       — Ну что, друзья, вперёд. Если всё пойдёт по плану, это последний раз, когда мне нужно прятаться. — Живоглот коротко мурлыкнул, словно соглашаясь, а Магистр зевнул, хотя его глаза не теряли бдительности. Троица скрылась в темноте тоннеля, направляясь в сторону замка.

***

      Сириус стоял перед портретом сэра Кэдогана, пытаясь сохранить хладнокровие. Взгляд его серых глаз горел нетерпением, но лицо оставалось невозмутимым. Живоглот и Магистр сидели по обе стороны от него, словно два верных стража, ангела хранителя.       Сэр Кэдоган, заметив нового гостя, выпрямился на своём пони и пристально посмотрел на Сириуса       — Кто ты такой и что тебе нужно, рыцарь? Без пароля не пущу, и не надейся! Разве что, после дуэли…       Сириус достал сложенный листок с паролями и начал перечислять их один за другим. Голос его звучал низко и уверенно:       — Карамельные звёзды, полумесяц, лев, рыцарский дух, красное пламя… — Когда он добрался до последнего пароля, сэр Кэдоган прищурился, словно раздумывая, стоит ли открывать проход, а затем ухмыльнулся:       — Что ж, ты явно подготовился, друг мой! Проходи, но знай: я за тобой слежу. — Портрет отодвинулся в сторону, и Сириус, кивнув котам, вошёл в гостиную Гриффиндора.       Внутри царил порядок — пока. Сириус, не теряя времени, быстро начал обыскивать помещение. Он тщательно осматривал каждую подушку, каждую щель между креслами, каждый тёмный угол. Коты помогали ему, затаившись и вглядываясь в тенистые места, но крысы не было.       После тщетных поисков Сириус остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Взгляд его замер на Живоглоте, который сидел у камина и нетерпеливо дергал хвостом. Словно озадаченный, кот посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на листок с паролями.       — Конечно! — пробормотал Сириус, хлопнув себя по лбу. — Живоглот говорил, что этот мальчишка таскает свою крысу повсюду. Значит, она сейчас на матче… — Он повернулся к своим спутникам. — Вы знаете, что делать? Идите на поле. Стерегите мальчишку и эту крысу. Я буду рядом. — Коты, не тратя времени, тут же выскользнули за дверь, а Сириус снова исчез в тенях замка.

***

      На поле для квиддича тем временем царила совсем другая атмосфера. Матч закончился победой Гриффиндора, и радость буквально витала в воздухе. Гарри сиял от счастья, чувствуя себя по-настоящему уверенным после своей блестящей игры. Рядом с ним весело смеялись Фред и Джордж, которые нашли где-то хлопушки и взрывали их, радуя команду и зрителей.       На другом конце поля Оливер и Илития стояли чуть в стороне.       — Вы большие молодцы, — сказала она голосом, полным гордости. — А ты настоящий капитан. Знаешь, как вдохновить команду. — Оливер слегка покраснел, но улыбнулся в ответ, взяв её за руку.       — Сегодня в гостиной мы будем праздновать победу, — сказал он воодушевленно. — Нужно и дальше подымать настрой команды. Поэтому, может мы перенесем на завтра наше свидание?       — Кончено, — кивнула Илития. — Сегодня ты должен быть со своими львятами. А мы с Седриком найдем Джизел и обсудим матч между собой, хорошо?

***

      В это время Гарри, Рон и Гермиона задержались в раздевалках. Гарри понадобилось больше времени, чтобы переодеться: ему всё ещё казалось, что это был не матч, а чудо, особенно после того, как дементоры не явились. Как только троица вышла с поля, перед ними появились два кота — Живоглот и Магистр.       — Эй, что это с ними? — удивился Рон, глядя, как оба зверя, издав странные звуки, бросились к нему. Не успел он договорить, как коты запрыгнули на него. Магистр резко ухватился за край мантии, а Живоглот вцепился в плечо, заставив Рона вскрикнуть. В следующую секунду из внутреннего кармана мантии выскользнула крыса и громко пискнув, стремительно бросилась бежать.       — Короста! — заорал Рон, стряхнув с себя котов и кинувшись за своей любимицей. Гарри и Гермиона, переглянувшись, побежали за ним.       Короста не остановилась до самого входа в замок, где Седрик и Илития стояли на пригорке, обсуждая возможное местонахождение подруги. Любуясь параллельно снежными пейзажами, Илития первой заметила приближающуюся крысу.       — Это ещё что? — начала она, но не договорила, так как, действуя инстинктивно, нагнулась и схватила Коросту обеими руками. Живоглот и Магистр тут же появились рядом, их поведение резко изменилось. Магистр начал громко мяукать, издавая странные, резкие звуки, а затем неожиданно набросился на свою хозяйку, царапая её ногу. — Что ты делаешь?! — вскрикнула Илития, вздрогнув от боли.       — А это что-то новое, — удивился Седрик, и заметив, как Илития морщит лицо от боли, стал аккуратно отцеплять кота от неё, дабы ни кому из них не навредить. В этот момент к ним подбежали Рон, Гарри и Гермиона. Рон, как всегда, был полон ярости.       — Это из-за твоего блядского кота, Гермиона! Он снова накинулся на Коросту!       — Он ни при чём, — попыталась оправдаться Гермиона, но Рон уже кричал на Илитию:       — Ты! Ты тоже виновата! Заставила свою пантеру напасть на мою бедную Коросту! Верни её сейчас же!       — Успокойся, Уизли, — сказала она, пытаясь говорить спокойно, хотя нога болела от укусов Магистра. Девушка чувствовала — кровь от его острых зубов и когтей уже текла с её ран на ноге. — Я поймала её, когда увидела, что коты гонятся за ней.       Она протянула крысу Рону, но Магистр снова зашипел на неё, пытаясь допрыгнуть до руки. Живоглот, напротив, яростно смотрел на Рона, издавая предупреждающие звуки.       — Да что это с ними?! — недоумевал Седрик, но с каждым мгновением лицо его становилось серьёзнее. Что-то не так. Магические коты себя так не ведут.       Гарри попытался вмешаться, схватив Рона за плечо, чтобы тот не наделал глупостей. Гермиона стояла в растерянности, её взгляд метался между котами, Коростой и Илитией.       Послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский, угольно–черный пес со светящимися белесыми глазами. Гарри сунул руку под мантию за волшебной палочкой, но опоздал.       — Vagabond! — вскрикнула Илития. Пёс, Сделав прыжок, передними лапами ударил Рона в грудь и Уизли опрокинулся навзничь, ощутив лицом волну густой длинной шерсти и горячее дыхание зверя. Перед глазами сверкнули дюймовые клыки.       Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Рона. Несмотря на головокружение и боль в боку (неужели сломал ребра?), Рон попытался встать; зверь рычал где–то совсем рядом, готовясь к новому нападению. Но Гарри и Седрик были на ногах и готовы к бою. Пес снова ринулся на них, Рон изо всех сил оттолкнул Гарри в сторону, и страшные челюсти, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Гарри бросился на зверя и обеими руками вцепился в мохнатую шкуру. Седрик наколдовал намордник и пытался застегнуть его на морде пса, чтобы тот больше никого не покусал, но чудище стряхнуло Гарри и унесло Рона за ногу с такой легкостью, словно тот был тряпичной куклой.       Илития была в ужасе. Она не понимала, что стряслось с питомцами. Не минуло и двух секунд, как она бросилась вслед за псом, при этом не единожды поскальзываясь на льду. Седрик не думая, последовал за ней. Кто-кто, а он прекрасно знал, как она дорожит животными. И их повеление не просто её расстроило — она в ужасе.       Гарри и Гермиона мчались за Роном, но невесть откуда на Гарри обрушился удар, на сей раз по лицу, и он опять упал. Где–то рядом Гермиона взвизгнула от боли и, кажется, тоже упала. Послышалось чьё то падение — должно быть Седрика. Гарри потерял Илитию из вида, но не надолго. Она зажгла на ладони большой синий огонек. Огонь осветил корявый ствол дерева — погоня за псом привела их прямо под сень Гремучей ивы, и ее ветви, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны.       И там, у основания бугристого ствола, Гарри увидел черного пса; тот затаскивал Рона в широкий подземный провал меж корней. Рон отчаянно сопротивлялся, но его голова и полтуловища уже сползли в дыру. Седрик старался быстр подползти к Рону, и даже протянул ему руку, но Уизли скрылся в темноте туннеля.       — Рон! — закричал Гарри, кидаясь на подмогу, но здоровенная ветвь беспощадно просвистела в воздухе, и его опять отшвырнуло назад. Теперь на поверхности осталась только нога Рона, которой он зацепился за корень, сопротивляясь собаке, тащившей его в подземелье; словно выстрел, прозвучал жуткий треск — нога сломалась и в ту же секунду пропала из виду.       — Бежим за помощью! — воскликнула Гермиона. Мантия ее была в крови — ива рассекла ей плечо.       — Нет! Эта огромная тварь может сожрать Рона, помощь не поспеет! — с трудом прокричал Гарри.       — Нам одним туда не пробраться… — сказал Седрик, раз за разом направляя заклинания на ветви ивы. — Её ничего не берёт.       — Если смог пес, сможем и мы, — пропыхтел Гарри, забегая то с одной, то с другой стороны, ища путь между злобных, полосующих воздух веток, но не мог приблизиться к корням ни на шаг.       — Гарри! — вдруг крикнула Илития, — прочь от дерева! Гарри слушать её не собирался, только вот Диггори стал его оттаскивать назад. Илития тем временем ползком пробралась к корням ивы и нажала на какой–то нарост. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик.       — Как?! — ошарашено воскликнула Гермиона, до боли сжав руку Гарри. — Как ты узнала?       — Кажется, это тот пёс, которого мы с Илитией несколько раз кормили в Хогсмиде, — вдруг сказал Седрик, наконец узнав животное. Теперь понятно, почему Илития так перепугались поведению питомцев. — Палочки достаньте, и держите на голове. Представить не могу, что случилось с ними. Лити, Герми — грозно сказал Седрик — за спину, живо! Гарри, мы с тобой идём вперёд.       Седрик пролез в нору головой вперед и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Следом за ним спустилась Илития, держа огонек в руке, освещая мрачный земляничный туннель. Пух — и Гарри свалился рядом. Не него же упала и Гермиона.       — Прости, — измучено простонал она. Боль от Гремучей Ивы была во всём теле.       — Тише! — сказал Седрик, и, пригнувшись, направился вперёд. Цепочкой, за руки и держа палочки на готовые, под светом синего пламени Илитии друзья шли по тоннелю.       — Куда мы идём? — чуть слышно спросила Гермиона.       — Тоннель отмечен на Карте Мародеров, но Фред с Джорджем говорили, что им никто никогда не пользовался. Он ведет за пределы Карты, но кончается, скорее всего, в Хогсмиде…       — В этом они не ошиблись, — мрачно заметила Илития, и огонек на её руке вдруг вырос. Девушка высоко держала руку, словно факел, и освещала землянистую тропу. — Я знаю, куда мы идём… И вам там не понравится.       Они очень спешили, хотя двигаться пришлось чуть ли не на четвереньках. Подземный ход все не кончался, и Гарри казалось, он был ничуть не короче коридора, ведущего в «Сладкое королевство». Но друзья не могли думать ни о чем, кроме Рона, и того, что исполинский пес может с ним сделать. Идти, сложившись вдвое, было тяжело, друзья начали задыхаться и каждый вдох отзывался болью. Илития, пусть и старалась этого не показать, была растеряна: впервые она не понимала, что творится с Магистром и псом, который до этого никому не вредил.       Но вот туннель пошел вверх, затем свернул. Сбоку Гарри увидел слабый свет, падающий из какой–то дыры. Илития глубоко вздохнула, и огонек погас. Седрик, переведя дух, подошёл к дыре, поднял волшебную палочку и заглянули внутрь.       С той стороны оказалась комната — пыльная и разоренная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто–то ее крушил, окна заколочены досками.       Седрик помог забраться Илитии внутрь, затем вытянул Гарри и Гермиону. Блэк бросила быстрый взгляд на гриффиндорку, и вид у неё был изрядно напуганный, но она уверено кивнула, крепче сжимая палочку.       Седрик внимательно осмотрел помещение, но комната была пуста. Справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутемный коридор. Он крепко взял Илитию за руку, Гермиона сжала запястье Гарри, ее широко открытые глаза пробежали по забитым окнам.       — Надеюсь, я ошибаюсь, но по–моему мы…       — В воющей хижине, — закончила за неё Илития, наконец достав палочку из кармана. Гарри огляделся: рядом стояло деревянное кресло на трех ножках и с выломанными подлокотниками. Он с сомнением покачал головой:       — Это не привидения натворили.       Над головами у них послышался какой–то скрип — на втором этаже явно что–то происходило. Друзья уставились в потолок, Гермиона с такой силой сжала руку Гарри, что у него онемели пальцы. Седрик крепче прижимал к себе Илитию, за неё и младших он боялся куда больше, чем за себя, поэтому всё время держал их за собой.       Ребята тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой лестнице. Илития, к удивлению всех и под протестующий шёпот Седрика возглавила процессию, направляя в проход палочку. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что–то тащили наверх, и совсем недавно.       Перед ними была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, они услышали внутри какое–то движение, чей–то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Друзья в последний раз обменялись взглядами и кивками.       Твердой рукой выставив перед собой волшебную палочку, Илития вышла вперёд, и ударом ноги широко распахнул дверь. На кровати с пыльным пологом на четырех столбах лежали Живоглот и Магистр. Увидев вошедших, оно громко заурчали. А рядом на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Гарри и Гермиона бросились к нему. Седрик не отставал от них, и сразу стал осматривать повреждения Рона, чтобы оказать первую помощь. Илития же зажгла небольшой огонек на конце палочки, и стала осматривать помещение.       — Рон, как ты? — спросила дрожащим голосом Гермиона, когда Седрик с тихим заклинанием на губах стал останавливать кровь на руке Уизли — за ногу он переживал браться. Всё же лечение не главный его конёк.       — Нога у него сломана, это точно, — сказал он, осматривая окровавленную лодыжку. — Надо будет тащить его на себе. Если поторопимся, мадам Помфри сделает всё в лучшем виде.       — А где пес? — спросил Гарри, поглядывая на Илитию.       — Я ищу его, — сказала она, хотя и без того догадывалась, где может сидеть её Vagabond. Девушка часто приходила сюда, и на полу она видела следы собственных лап.       — Это вообще не пес, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка… Это он… Анимаг… Ты ведь знала, да? — обратился он к Илитии, с печальными глазами. И тут девушка всё поняла.       Взгляд Рона был устремлен поверх девичьего плеча. Всё, заметив это, обернулись. Какой–то человек, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату.       Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке. Это он. Сириус Блэк.       — Экспеллиармус! — каркнул он, направив на детей волшебную палочку Рона. Палочки Гарри, Гермионы и Седрика вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказавшись у Блэка. Илитию он не тронул, благодаря чему девушка задним ходом пробралась к друзьям. Крепко сжимая дерево в руках, холодными черными глазами девушка прожигала мужчину напротив.       — Отойди, — сказал он ей. — Я не хочу навредить тебе. — Илития колебалась несколько секунд, прежде чем отойти влево, открывая Блэку вид на друзей. Но палочка её всё так же была на него направлена, контролируя каждый его шаг. — Я знал, Гарри, что ты придёшь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это все упрощает…       Издевательское упоминание об отце обожгло Гарри точно каленым железом. В душе поднялась кипящая ненависть, не оставившая места страху; впервые в жизни он захотел взять в руку волшебную палочку не для того, чтобы защититься, а чтобы напасть и убить. Не размышляя, Гарри рванулся вперед, но его тут же оттащили две пары рук.       — Не надо, Гарри, — пригрозил ему Седрик на ухо. Гермиона в ужасе смотрела на Блэка, но с ещё большим ужасом она смотрела на Илитию, что с привычной прямой осанкой гордо стояла в стороне. — Доверься… Ей… — одними губами сказал младшим Диггори. Рон, несмотря на боль в ноге, встал перед Гарри. Гермиона поддерживала друга, дабы тот не упал.       — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! — яростно крикнул Рон, побледнел еще больше и от слабости его шатнуло в сторону. Что–то вспыхнуло в темных глазах Блэка.       — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то еще больше повредишь ногу.       — Ты слышал? — спросила его ледяным тоном Илития, загораживая гриффиндорцев собой. — Тебе придется убить всех нас!       — Только один умрет этой ночью, детка… — Усмешка Блэка стала шире.       — Это почему же? — Гарри рванулся из рук Седрика. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане?       — Замолчи, Гарри, — с болью качая головой, сказала Илития. — Из-за него на только твоя жизнь пошла под откос. Я тоже имею право знать…       — Он убил моих родителей, Илития! Моих родителей! Это не одно и тоже — Гарри бешеным усилием освободился от хватки Седрика и Гермионы, что пытались его оттащить, и кинулся на Блэка.       Он забыл о магии, забыл, что мал ростом, хрупок, что ему всего тринадцать, тогда как Блэк — высокий взрослый мужчина. Единственное, в чём он был уверен — это своём желании причинить Блэку боль, какую только сможет, и ему в этот миг было все равно, какой силы удар он получит в ответ.       То ли ошеломленный нелепостью атаки, то ли еще по какой причине, но Блэк не воспользовался волшебной палочкой. Одной рукой Гарри крепко схватил высохшее запястье Блэка, стараясь его обезоружить, а вторая рука, сжатая в кулак, врезалась костяшками во вражескую скулу и они оба отлетели к стене.       Гермиона пронзительно завизжала, Рон испустил боевой клич. Седрик старался подобраться к Гарри и увести его, дабы обезопасить, а Илития всё так же стояла, направив на Блэка полочку. Впервые она не знала, что делать. Полыхнула ослепительная вспышка — из волшебных палочек в руке Блэка хлестнула огненная струя, прошедшая в каком–то дюйме от лица Гарри. Мальчик чувствовал, как жилистая рука выворачивается из его пальцев, но держался из последних сил, другой рукой люто молотя Блэка по всему, до чего мог достать.       — Ну уж нет, — прошипел Блэк, дотянувшись до горла Гарри — Слишком долго я ждал…       Костлявые пальцы сжимались, Гарри задыхался, очки съехали набок. Краем глаза он увидел, как где–то рядом мелькнула нога Гермионы, и Блэк неожиданно отпустил его, вскрикнув от боли; Рон повис на руке Блэка, в которой были волшебные палочки. Седрик стоял позади мужчины, и за туловище оттаскивал его назад; Гарри услышал, как что–то стукнуло. Напрягшись, он высвободился из клубка сцепившихся тел и вдруг увидел свою волшебную палочку, откатившуюся далеко в угол. Он кинулся за ней, но…       — Мяу! — В битву вступили коты. Живоглот вцепился Гарри в руку, а Магистр лапами стал откатывать палочку все дальше и дальше.       — Брысь! — Гарри замахнулся, чтобы пнуть Живоглота, но тот, возмущенно фыркнув, успел отпрянуть в сторону. Магистр побежал к рыжему другу, а Гарри схватил палочку и повернулся. — Отойдите! — скомандовал он Рону, Гермионе и Седрика.       Им повторять дважды не требовалось. Гермиона, с кровоточащей губой, отдуваясь, отбежала прочь, не забыв, однако, по пути схватить палочки. Седрик, придерживая Рона, помог ему добраться до необъятной кровати и повалил Уизли на нее. Рон придерживал сломанную ногу, — его лицо из просто бледного стало каким–то зеленоватым.       Блэк полулежал, прислонясь спиной к стене, его впалая грудь часто вздымалась и опускалась, глаза неотрывно следили за Гарри и Илитией, которые синхронно двинулись, и медленно стали подходить к нему. Илития сделала выбор, и вместе с Гарри, не сговариваясь, направила палочку на сердце Блэка.       — Что, детки, собираетесь убить меня? — прохрипел тот. Гарри остановился над врагом, палочка смотрела Блэку в грудь. Вокруг левого глаза беглеца расплывался багровый кровоподтек, из носа текла кровь. Мальчик бросил быстрый виноватый взгляд на Илитию, и получив от неё уверенный кивок, повторил:       — Ты убил моих родителей. — Голос его чуть дрожал, но рука с волшебной палочкой оставалась твердой. Блэк смотрел на него запавшими глазами.       — Ты оставил меня и маму, — сказала вслед за Гарри девушка. Челюсти её сомкнулись с такой силой, что на щеках стали выступать вены.       — Я и не отрицаю, — почти шепотом сказал Блэк. — Но если бы вы знал всю историю с начала и до конца…       — Всю историю?! — хором сказали парень и девушка. Ярость стучала у Гарри в висках. Илитию распирало от гнева. Все в комнате видели её черную ауру, что, набирая обороты, всё больше полыхала вокруг девушки.        — Ты продал моих родителей Волан–де–Морту — вот все, что мне нужно знать!       — А что насчёт меня? — не медля поддержала Илития. — Неужто Тёмный Лорд был важнее семьи?!       — Вам придется выслушать меня, — голос Блэка зазвучал настойчивее. — Вы пожалеете, если не… если не узнаете…       — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — ответил Гарри, и его голос дрожал все сильнее. — Ты ведь никогда не слышал, что она тогда кричала? Моя мама… Волан–де–Морт хотел убить меня… А она пыталась его остановить… Ты виноват во всем… И все из–за тебя…       — О, а это уже интересней! — саркастично сказала Илития, и лицо её искривилось от гнева. — Что насчёт моей мамы и её последних минутах? Знаешь ли ты, что она тогда кричала? «Предатель» . Кого, как не тебя она могла так назвать?       В этот самый миг мимо метнулись две молнии, черная и рыжая, Живоглот прыгнул на Блэка и распластался у него на груди, заслонив его. Магистр устроился чуть ниже, и вцепившись в Блэка когтями, стал шипеть на хозяйку. Блэк моргнул, скосив на котов глаза.       — Уйдите, — буркнул он, стараясь отцепить животных от себя. Но коты крепко вцепились когтями в одежды Блэка. Повернув к Гарри и Илитии странную курносую морду, Живоглот уставился на них желтыми глазищами. Глядя на это, Гермиона судорожно вздохнула.       — Вот кому они носили еду, — вмиг дошло до неё.       Пальцы Гарри сильнее сдавили палочку. Что же, теперь убить заодно и котов? Они явно в сговоре с Блэком… Готовы умереть, защищая его. Но Гарри какое дело до этого… Блэк хочет спасти котов, эти друзья значит для него больше, чем родители Гарри… Чем семья самого Блэка…       Илития смотрела с печалью на своего любимца. Он защищает её отца… Неужели что-то знает? А Сириус? Всё это время он был в облике пса, который помогал ей. Зачем?       Секунды тянулись медленно. Пара стоял с нацеленными палочками, а Блэк все смотрел на них, полка коты прижимались к его груди. На кровати гневно сопел Рон, Гермиона затаила дыхание. Седрик стоял позади Илитии, что-то шепча ей: магия из неё выливается всё с большей силой.       Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто–то ходил.       — Мы здесь! — неожиданно крикнула Гермиона. — Здесь, наверху! Нас пятеро! С нами Сириус Блэк! Скорее! — Блэк испуганно дернулся, так что Магистр едва удержался, сильнее цепляясь в него когтями. Гарри крепче стиснул палочку. «Немедленно убей!» — загремело у него в мозгу, но на лестнице уже звучали шаги, а он все стоял, не в силах шевельнуться. Илития теряла рассудок. Сердце бешено стучало. Убить иль нет? Казнить нельзя помиловать. Если тот, кто сейчас бежит по лестнице враг, ей никогда не узнать, виновен ли отец.       Дверь с грохотом распахнулась, Гарри и Илития тут же обернулись. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его горящий взгляд скользнул от Рона, лежавшего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене; от нее — к Седрику, что прикрывал собой младших; к Гарри, который замер с палочкой над Блэком; к Илитии, которую окутывала неудержимая магия, и остановился на самом Блэке, поверженном и окровавленном у ног его собственной дочери.