Самый элегантный подход к искусству сражения

Честер ненавидел, когда их посылали охранять какие-то аристократические приемы. Не-на-ви-дел. Во-первых, это явно делалось не по доброте душевной капитана, а за какое-нибудь «пожертвование» в пару-другую сотен монет. Во-вторых, сержант перед дежурством доебывался до всех. Как будто аристократам не насрать на неровно лежащий воротник, небритое лицо или грязные ботинки у кого-нибудь в отряде. Всего равно их проведут черным ходом и расставят где-нибудь на втором или третьем этаже, подальше от гостей. Так какая, к Чужому, разница? Особо Честер не любил, когда их еще и заставляли втиснуться в какие-нибудь дурацкие кители с чужого плеча, но в этот раз, к счастью, такого не было. Он в который раз окинул взглядом слегка освещенную галерею — за окнами давно чернела глубокая ночь, а лампы в поместье все еще горели, наверное, на треть мощности. От этого все, что могло создавать тень: выставленные на обозрение вазы, скульптуры, портьеры, столики, серконские ширмы, — ее создавало. И Честеру было… неуютно. Владельцы поместья как будто кричали этим: давай, обкради меня! Маршрут стражника был простым — от края галереи до другого, постоять у дверей в залу, глядя на витрины и головы животных на стенах. Повторить в противоположную сторону. В галерее было несколько дверей, но все они были закрыты. Иногда, чтобы не заскучать, Честер останавливался у какого-нибудь полотна или скульптуры и рассматривал. Он старался делать это не слишком часто и не слишком долго: экспонатов было всего около двух десятков, а вот времени до утра — еще куча. Честер как раз решил подробней изучить картину с… он никак не мог вспомнить, из какой легенды или истории этот образ, но точно знал, что читал ее. Он даже припоминал сюжет: пророчество, озеро, меч на дне… Или в камне? Или в камне на дне? И девушка, одетая только в тину и морскую пену, была… Да как же ее звали… Сзади какая-то ветка настойчиво постучала в стекло, но Честер уже привык к шуму на улице — к ночи поднялся ветер. Может, и ливень скоро будет… Очередной. Лишь бы к утру распогодилось. Только звук поскрипывающих оконных петель заставил его обернуться, хватаясь по привычке за пустую сейчас кобуру на груди — пистолеты не выдали. От испуганно взлетевшего пульса на секунду кольнуло виски, но, рассмотрев в полумраке отвратительно знакомый противогаз, Честер выдохнул и расслабил кисть. Верзила в черном макинтоше помахал ему рукой в высокой краге, а потом аккуратно спрыгнул с подоконника и вежливо прикрыл за собой поскрипывающее от ветра окно. — Ты придурок, — шепотом выдохнул Честер, осматриваясь — но в этой части поместья был только он, и никто не должен был их заметить. Вроде бы. Подтверждая его мысли, Девин скинул капюшон и завозился с противогазом. Бездной взятый китобой никогда не расставался с маской, если не был уверен полностью, что его никто не увидит, и Честер чуть расслабился. Он подождал, пока знакомое слегка веснушчатое лицо покажется из-под темной резины, и ткнул за спину, на картину. — Кто это? — прошептал он. Девин наклонил голову, поверх его плеча разглядывая практически голую женскую фигуру (до Честера это дошло буквально только что), и так же тихо сказал: — Нмуэ-нан. Морлийская легенда, — и Честер, конечно, тут же вспомнил. Он прижал ладонь ко лбу, с трудом удерживаясь от ругательства, а Девин вдруг шагнул ближе и склонился к нему. От толстой кожи макинтоша еще тянуло уличной прохладой. — Что насчет того, чтобы на ближайшие двадцать минут немного забыть о работе? — едва слышный шепот коснулся уха — и Честеру как всегда захотелось втянуть голову в плечи от замерцавших по плечам мурашек. Как будто мокрой тканью в летнюю жару провели, волнующе-прохладной. Голос Девина всегда так на него действовал, ну и… слишком близко. Честер перевел дыхание. Быстро облизнул разом пересохшие губы. — Еще спрашиваешь, — улыбнулся он, и улыбка стала шире, когда он ощутил чужие ладони на бедрах. Девин уверенно увлек его к ближайшей закрытой двери. За ней оказалась спальня — богато заставленная мебелью и все же… какая-то пустая. Ничейная. Комоды, низкая софа со столиком, открытая гардеробная, огромная застеленная кровать с балдахином… — Это гостевая, — Девин прижался к нему со спины и поцеловал в шею, почти у самых волос, и Честер едва успел стиснуть губы, чтобы не застонать. — Одна из. Меж лопаток упирался твердый патронташ, в бедро сбоку — рукоять китобойского ножа. Или закрепленный на поясе противогаз… Девин не возбуждался так быстро. А вот Честер — да. — Хорошо выучил поместье, да? — пробормотал Честер, закрывая глаза. Толстые краги не мешали Девину потихоньку расстегивать его китель, и от скользивших по загривку губ у Фэйрклиффа позорно слабели мышцы. Девин тихонько замычал. — Как будто сам тут живу, — произнес он тише и легонько подтолкнул Честера к темному проему. — У меня есть идея… если разрешишь. Честер кивнул, не доверяя голосу. Девин даже знал, где в гардеробной включается свет — комнатку залило слабым-слабым желтым. Шкафы справа и слева вместо дверей были закрыты бежевыми занавесями и, кажется, пусты. Напротив входа на стене висело огромное, больше человеческого роста зеркало с тяжелой резной рамой. В отражении Честер увидел, что Девин плотно прикрыл за ними дверь, задвинул щеколду и торопливо начал стягивать краги. — И чего ты хочешь? — шепотом спросил Честер, тоже начиная раздеваться — китель, подсумки с пояса… Он подумал, чего бы хотел он: трахнуть Девина? Возможно, но Чужим взятое зеркало отражало всю комнату, и игнорировать его было сложно. И Честер, наверное, не очень хотел знать, как выглядит со стороны, когда кого-то трахает. Наверняка смешно. Да и вряд ли Девин готовит себя перед каждой… миссией. Но если да… Честер сглотнул и поправил неудобно натянувший штаны член. Это мысль было где-то между «да ты охуел, Фэйрклифф, мир не крутится вокруг твоего члена» и «ох блядь», и стоило поподробней ее изучить… как-нибудь вечером в ванной. Например. В остальном он был согласен на что угодно. Девин расстегнул ремни и отложил их вместе с патронташами на полку к крагам. Все-таки снял макинтош. Окинул Честера горячим темным взглядом — и тоже, похоже, зацепился за зеркало. — Чего хочу? Да так, немного грязного ручного труда, — пробормотал китобой рассеянно, застыв взглядом. Честер вздохнул. — Тогда нужен кляп, — краснея, все же озвучил он. Девин встряхнулся и посмотрел на него. — Кляп? — переспросил он негромко. Чуток охрипше. Честер кивнул, наверняка покрываясь румянцем еще заметней. — Честер, а что ты думаешь о том, чтобы побыть ведомым сейчас? Это был… подлый ход с его стороны. Конечно, Честер кивнул еще раз. — Тогда встань лицом к зеркалу и обопрись ладонями на стену, — мягко сказал Девин, и Честер подумал, жмурясь: «Да ебучее ж зеркало!» Стена была холодной. К счастью, здесь была деревянная обшивка, и скоро она должна была согреться под его руками. Честер блуждал взглядом, стараясь не пялиться за плечо, глянул на себя — Бездна, ну он и красный! — скользнул ниже… да, такой каменный стояк сложно не заметить. Он едва не хихикнул, а потом Девин показался над его плечом и интимно тихим голосом попросил: — Открой рот. И не смей закрывать глаза. Не разрывая с китобоем зрительного контакта, Честер послушно разомкнул губы — и дал любовнику пропихнуть ему меж зубов скрученный в жгут белый платок. Девин завязал его на затылке, спросил: — Не слишком крепко? — и Честер отрицательно мотнул головой. Глянул в зеркало на себя. Он и не думал, что вот так выглядит с кляпом. Девин за его спиной глубоко вздохнул и прижался плотнее, и Честер увидел, как пальцы ловко расстегивают его рубашку. — Хочу видеть голую кожу, — на ухо произнес ему любовник и вытянул полы из-под пояса. Следующим он расстегнул его штаны, и Честер почти закрыл глаза. — Смотри на себя, — напомнил Девин, и Честер, кусая кляп, со стыдом уставился на потемневшую влажную головку, уже выглядывающую из ткани. Ему уже сложно было дышать; кажется, в маленькой гардеробной заканчивался воздух. Девин ниже одернул его штаны, оголяя твердый член полностью, до подтянувшейся мошонки, и на секунду отстранился. Честер выглядел — он не мог поспорить — так развратно. Тяжело двигалась в дыхании грудь, видимая меж полами белой рубашки, и взгляд привлекал оголенный чужими стараниями, ничем не прикрытый стояк… Девин снова обнял его за талию, положил подбородок на плечо, и Честер заметил, что в правой любовник растирает что-то маслянисто блестящее. — Надо будет тоже положить в подсумки флакон-другой гвоздичного масла, — произнес Девин негромко, и мысль о том, что кое-кто забрался в его лекарский подсумок, мелькнула и пропала. Честер с мычанием дернул бедрами, когда теплая скользкая ладонь обхватила головку. Ощущать это — и одновременно видеть было слишком. — О, так мне достаточно просто подставить руку, и ты доставишь себе удовольствие сам? — хрипло протянул Девин, потираясь щекой о щеку Честера, и тот издал тихий негодующий звук, но поздно. — Давай, делай. И он, Бездна его забери, перестал легонько двигать рукой. Это было позорно — царапать стену, с приглушенными постанываниями толкаться в плотно сжатый, скользкий кулак и одновременно видеть свои резкие движения бедрами в отражении. Знать, что тяжело дышащий Девин тоже не отводит взгляда. Чувствовать чужой твердый член, уткнувшийся ровно меж ягодиц… Кончая с задушенным стоном, Честер все-таки зажмурился. А когда открыл глаза, сквозь сонливое тепло в теле разглядел мутные белесые потеки на зеркале. Девин обнимал его за пояс, придерживая, и покрывал поцелуями кожу над воротником рубашки. Одновременно он слегка потирался твердым членом… А Бездной взятый платок, кажется, промок насквозь. — Ты такой молодец, — довольно вздохнул ему на ухо Девин, и Честер слабо улыбнулся несмотря на кляп.