Самый элегантный подход к искусству сражения

Честер заварил себе в кружке чаю, поглядывая на китобоя в проеме кухни — тот, похоже, не отдавал себе отчета, что то и дело потирает левое плечо. — Болит? — спросил Честер нейтрально. Девин отозвался: — Что? — Плечо, — Честер положил в кружку сахара и помешал ложкой. — Левое. Трогаешь его то и дело. Потянул? Или перенапряг? — Да нет, — ответил китобой, но фальшивый тон Честер узнал сразу же. И ткнул в сторону китобоя ложкой. — Так, только не надо мне как в прошлый раз, — Девин фыркнул — но, кажется, порозовел. — Раздевайся, я посмотрю. — Мне кажется, твои приемные часы уже закончились, лекарь Фэйрклифф, — чуть ядовито заметил китобой. Честер отозвался: — Поэтому я планирую содрать с тебя втридорога. За неподходящее время, — Девин глянул на него прищурившись. — Принимаю только натурой. — Обойдусь, — китобой оттолкнулся от косяка и отвернулся, и Честер вздохнул. — Ладно, хватит ребячеств, — он подхватил кружку и пошел в спальню. — Я неудачно пошутил. Серьезно, дай мне посмотреть, что все хорошо. Я могу сделать массаж, если нужно. Китобой, к счастью, еще не успел уйти — но явно собирался. Замер посреди комнаты в раздумьях. — Это не займет много времени, — попробовал Честер еще раз, и теперь это сработало: Девин тяжело вздохнул и взялся за крепление портупеи на груди. Фэйрклифф поставил кружку на стол и, на всякий, поискал свой подсумок. Китобой снял макинтош, жилет и рубашку, и, хмурясь, дал Честеру осмотреть плечо. Видимо, больно все-таки было. Сустав оказался в порядке, травм Честер не нашел, и поэтому начал аккуратно прощупывать мышцы, пока Девин не дернулся. — Ага, — протянул Честер и повернулся к столу с подсумком. Гвоздичное масло как раз хорошо работало против мышечной боли. — Ложись на живот. Девин очень скептично хмыкнул, но все-таки подчинился. Ища флакон, Честер глянул на него и добавил: — Руки по швам. — А ты точно не оплату брать собрался? — вздохнул китобой, но убрал скрещенные руки из-под головы. Честер окинул его взглядом — полуголого, в одних штанах… обнаженная широкая спина с полупрозрачными веснушками. Вид уже был хорош. — Конечно, нет, — сказал он, наконец-то находя нужный флакон. Почти наполовину пустой — Честер покраснел. Когда он сел на чужие бедра, Девин пробормотал что-то неразборчиво. Честер закатал повыше рукава рубашки и размял ладони, разогревая. Когда он налил в горсть немного масла, китобой напрягся. — Я знаю этот запах, лживый твой язык, — пробормотал он и попытался приподняться, но Честер положил чистую руку ему на загривок. — Гвоздичное масло расслабляет мышцы и действует как легкое обезболивающее. Конечно, знаешь, — он не удержался от ехидных ноток, и после небольшой паузы китобой неохотно расслабил тело и обратно растекся по постели. Честер начал с осторожных движений: дать привыкнуть к рукам, немного разогреть, немного размять. Он почти не отвлекался на ощущение гладкой скользкой кожи под ладонями и на ерзающего Девина. На сбивающий с ритма звук чужого дыхания. На терпкий цветочный запах, действительно ассоциирующийся не с простым массажем. И, что удивительно, преследовавшие его последние пару часов мрачные мысли тоже растворились в сосредоточенной работе. Спустя десяток минут кожа приятно нагрелась, мышца перестала быть такой твердой, а Девин больше не вздрагивал и не задерживал дыхание — и Честер, продолжая аккуратно проминать ее пальцами, искушенно глянул на остальную голую спину. Он не слишком хотел заканчивать. Горячий Девин под его руками и бедрами был… приятным способом развеяться. Он всегда плохо умел работать с искушениями. Честер добавил еще масла и понемногу начал растирать уже не плечо, но лопатку. Он просто прослеживал мышцы, легонько разминая их. Потом переключился на правую. И у китобоя оказалась весьма напряженная спина — из-за роста, наверное. Как удачно совпало! Честер прислушался к чужому дыханию — не больно ли — и внезапно уловил дрожащий выдох. Почти сдержанный, как от той самой боли, которой он хотел избежать. Честер приостановился и начал просто гладить кожу, втирая масло. Проверил: Девин под ним снова чуть поерзал бедрами, стоило Фэйрклиффу тем же движением обхватить и прогладить плечо. — Все нормально? — спросил он у Девина негромко. Китобой беззвучно вздохнул — только двинулась грудная клетка. — Мне не больно, — ответил он расплывчато. Честер нахмурился, промял мышцу под лопаткой и снова услышал тот же выдох. Как от боли или… Честер едва не покраснел от собственной недалекости. От боли, да, конечно! — Ты не говорил, что у тебя чувствительная спина, — пробормотал он, снова перейдя на едва ощутимые поглаживания. Девин, кажется, тихонько зарычал. — Настолько чувствительная. Девин зарычал громче. Только сейчас Честер заметил румянец, спустившийся на шею, и то, как Девин сжимал-разжимал кулаки. Он оперся на плечи и наклонился ниже, к рыжему короткому затылку. — Это очень возбуждающе, — признался он вполголоса. — Твоя реакция и… ощущения. Мне нравится так тебя трогать. И я хочу продолжить. Девин едва слышно застонал — теперь точно застонал, и Честер весь вздрогнул от приятного трепещущего чувства внизу живота. — Тебе просто нравится ставить меня в неловкое положение, — пробормотал Девин, все еще не пытаясь скинуть его с бедер. — М-м-м, нет, — Честер хотел было потереться носом о загривок, но щекочущий цветочный запах остановил его в последнюю секунду. — Давай ты устроишься, как тебе приятно, а потом мы продолжим? Он приподнялся на коленях, давая Девину свободу, и тот пробубнил: — Хочешь, чтобы я кончил, как подросток? Потираясь о матрас? Честер, ты точно… — но он все-таки просунул руку под живот и слегка прогнулся, явно возясь с поясом, и Честер снова ощутил ту теплую щекотку, от которой твердел член. — Хочу ли, чтобы ты кончил? Конечно, да, — промурлыкал он. И опустился обратно, когда Девин вытащил руку. — Кончишь ли ты? Не знаю, тебе решать. Он снова провел ладонями по спине, и Девин вполголоса охнул.