You Look the Way I Feel

В среду утром Каллидус влетел к завтраку с запиской от отца. В Большом зале было довольно оживленно — тренировки по квиддичу всерьез начались в выходные, и волнение перед предстоящим матчем достигло небывало высокого уровня. Без сомнения, предвкушение студентов было вызвано, в значительной степени, тем фактом, что матчи по квиддичу были запрещены в прошлом году. Преподавательский состав все лето работал над восстановлением поля. Драко, пропустивший большинство матчей на шестом курсе, не мог решить, радуется ли он предстоящей игре между Слизерином и Гриффиндором. Он отмахнулся от всего этого как от детского вздора, и все же он должен был признать, что была небольшая часть его, наслаждавшаяся возможностью победы Слизерина над Гриффиндором, их старыми соперниками. Развернув записку отца, Драко с удивлением обнаружил, что письмо состояло всего из двух строк: «Нужно поговорить с тобой по камину. В пятницу ночью в два часа в гостиной.» Он уставился на пергамент. Его отец разговаривал с ним по камину, пока он был в Хогвартсе, всего несколько раз, и всегда в связи с делами, которые они выполняли для Темного Лорда. Возможно, он хотел обсудить свое слушание, хотя оно должно быть только пятого октября. Драко должен был как-то помочь ему? Что он вообще мог сделать? Наверняка адвокаты его отца придумали бы какой-нибудь способ сделать его полезным еще несколько месяцев назад. Прежде чем остальные успели украдкой взглянуть, Драко скомкал пергамент и сунул его в карман, намереваясь сжечь позже. Он отослал Каллидуса с кусочком бекона. В тот день у них были двойные зелья с Гриффиндором. Слагхорн заставил их работать над Оборотным зельем, чему они сначала были очень рады, пока не осознали, какой огромный объем работы потребуется. Драко сидел с Забини; они работали в тишине. Пока Драко проверял их златоглазок, которые тушились целую неделю, Забини растирал рог двурога в ступке с пестиком. Довольный златоглазками, Драко сверился со своим учебником: «три части шкуры Бумсланга». Он надел перчатки из драконьей шкуры, а затем ножом осторожно соскреб высохшую шкуру. Жесткая чешуйчатая шкура в конце концов уступила место коричневой плоти под ней. Он и раньше работал со шкурой Бумсланга, но по какой-то причине это зрелище вызвало у него тошноту. Кусочки сушеной плоти прилипли к лезвию, в то время как более крупные куски скопились на его разделочной доске. Драко смотрел на нож в своей руке, рассматривая сталь лезвия, когда внезапно вернулся в Мэнор, к тому ужасному моменту, когда его тетя использовала свой нож, чтобы глубоко вонзить его в плоть Грейнджер — он отчаянно хотел отвести взгляд, но все же не осмелился, и завороженно смотрел, как корчилась Грейнджер. Лезвие так легко пронзило ее кожу, разрезая ее как масло, пока полностью не покрылось кровью Грейнджер, сочащейся из ее ран. Драко и раньше видел, как другие Пожиратели Смерти пытали людей, но всегда с помощью магии. Это все еще было ужасно, и он все еще плакал по ночам, но редко видел отметины на теле. Было что-то дикое в том, как его тетя искалечила Грейнджер. В то время как в классе вокруг него было шумно от разговоров студентов, медленного бульканья тушеных златоглазок и стука ножей, опускающихся на деревянные разделочные доски, Драко почти ничего не слышал. Было так, будто его голову держали под водой. С трудом переведя дыхание, с трясущимися руками, он уставился на нож в своих руках. Ему нужно было выйти. Сейчас же. Он подумал о том, чтобы просто выбежать за дверь, но у него было достаточно здравого смысла, чтобы понять, что потом ему придется объясняться. Его паника смешивалась с беспокойством из-за того, что кто-то оглянулся и заметил, в каком он был состоянии. Он боялся привлечь к себе внимание. И все же он отчаянно нуждался в свежем воздухе; он едва мог дышать. Недолго думая, он стянул перчатки, отбросил их в сторону и глубоко порезал указательный и средний пальцы. Сразу же хлынула кровь, собралась бусинками, а затем потекла на сталь. Он ожидал тошноты, но вместо этого испытал самое сюрреалистическое чувство облегчения. — Драко, какого хрена… — пробормотал Блейз рядом с ним. — Профессор, — позвал Драко. — Профессор, я порезался. Слагхорн склонился над котлом Грейнджер. Он испуганно вскочил. — Мистер Малфой? — Я порезался, сэр, — повторил он, поднимая окровавленную руку. — Боже милостивый, мальчик, — выдохнул Слагхорн. Весь класс повернулся, чтобы посмотреть на Драко, но он сосредоточился исключительно на Слагхорне, убеждая себя сохранять спокойствие. — Мне нужно сходить к мадам Помфри. — Ну, да, что ж, идите, но почему вы не надели перчатки? Это класс уровня ЖАБА, мистер Малфой. Вы, как никто другой, должны знать, что нужно надевать перчатки… Но Драко не слушал. Он побросал свои вещи в сумку и, не попрощавшись с Забини, выбежал из класса. Проходя мимо гриффиндорцев, он увидел, что Уизли ухмыляется, в то время как Поттер бесстрастно смотрит на него. — Из всех вещей… директриса оторвет мне голову, — услышал он крик Слагхорна, когда он мчался по коридору и вверх по лестнице в вестибюль. Он толкнул двойные двери и глубоко вдохнул, когда прохладный воздух ударил ему в лицо. Суровое, маниакальное лицо его тетки все еще преследовало его, и поэтому он шел, согнувшись от ветра, глубоко засунув руки в карманы. Он мог бы сотворить простое согревающее заклинание, но холод прорвался сквозь его воспоминания и, казалось, рассеял их. Он обогнул озеро, наблюдая, как ветер взбивает бурную воду. Он понял, что занятия закончились, когда услышал смех, доносящийся из замка — оглянувшись, он увидел нескольких студентов, выбегающих на территорию, без сомнения, желающих подышать свежим воздухом до наступления темноты. Когда солнце начало садиться, и все остальные вернулись на ужин, Драко сидел у озера. Земля была твердой и холодной, и поэтому он смягчился и наложил согревающее заклинание. К этому времени его мысли замедлились, но он все еще не мог заставить себя вернуться в замок. Он размышлял о том, может ли он спать на улице под звездами и прохладным воздухом, чтобы успокоиться — будет ли это безопасно, заметит ли кто-нибудь вообще или ему будет все равно — когда услышал, как кто-то подходит к нему сзади. — Малфой, — Драко застонал. Кто угодно, только не Забини. В прошлом он бы вскочил на ноги, но он просто так устал, так устал быть бдительным. Он нахмурился, когда Забини сел рядом с ним. — Здесь холодно, — пожаловался Блейз. Драко услышал, как он произнес согревающее. Он отказывался смотреть на него. — Сейчас восемь часов, ты же знаешь. Ты пропустил ужин. — Ты искал меня? — Драко хотел подразнить его, но его голос был ровным. Энергия была полностью высосана из него. Когда ветер бил по воде, он мог поклясться, что все еще слышал пронзительный смех своей тетки и крики Грейнджер. Дрожь прошла по его телу. — Что произошло на уроке? — Порезался. Забини фыркнул. — Нет, ты не порезался. Прекрати. Почему ты не надел перчатки? — Забыл, — Драко начинал чувствовать раздражение. — Точно. И почему ты выглядел готовым упасть в обморок? — Ты видел, как глубоко я порезался? — раздраженно спросил он. По правде говоря, он порезался глубже, чем намеревался. Но у него не было никакого желания видеть Помфри — тупая, пульсирующая боль в пальцах успокаивала. Он поднял руку, чтобы показать Блейзу глубокую рваную рану. — Тогда как тебе удалось так порезаться поперек сустава? Ты измельчал Бумсланг. Драко поспешно спрятал руку обратно под плащ. Он ничего не сказал. — Малфой. Драко. Ты теряешь самообладание, приятель. Это совсем на тебя не похоже. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Правда? — внезапно Забини оказался у него на коленях. Драко попытался оттолкнуть его, но Блейз удержал его. — Я ничего о тебе не знаю? Я знаю, что тебе нравится это, — он грубо опустил свои бедра вниз. — Отвали от меня, — прорычал он. — Что на тебя нашло? — пробормотал Блейз, вглядываясь в его лицо. — Ты отличаешься от того, каким был в прошлом году. Даже в худшем случае ты никогда не был таким. — Не мог бы ты остановиться? Ты ведешь себя как моя мать. Блейз ухмыльнулся. — Я не волнуюсь о тебе, если это тебя беспокоит. Но все же… — он наклонился вперед и провел губами по подбородку Драко, прошептав: — В последнее время с тобой было не очень весело. Помнишь, как мы веселились раньше? — Один раз, — запротестовал Драко. — Один раз в моей постели, может быть, но я, кажется, помню другие… — Забини поцеловал Драко в шею. Внезапно Драко пришел в себя и сердито оттолкнул Блейза. — Может, ты прекратишь это? — выдохнул он. — Что с тобой не так? Просто оставь меня в покое. Блейз поднялся на ноги, холодно глядя на него сверху вниз. — Просто уйди, — сказал Драко более жалобно, чем хотел. — Ты не понимаешь, что я… это не так… — Я один из немногих людей, которым все еще не наплевать на тебя, — тихо сказал Забини. — Не приползай ко мне, когда у тебя совсем никого не останется, — и с этими словами он направился обратно в замок. Теперь было так темно, что Драко с трудом мог разглядеть его удаляющуюся фигуру. Он посидел у озера еще по меньшей мере час, прежде чем отправился обратно в замок.

***

По крайней мере, их учебная группа была более организованной, чем на прошлой неделе. Присутствовали почти все студенты пятого, шестого, седьмого и восьмого курсов; Большой зал был так переполнен, что Праудфут убрал и стол Рейвенкло, и оставил их. Большинство студентов предпочли попрактиковаться в чарах Призыва. Поттер, к удивлению Драко, предложил им попробовать свои силы в невербальной магии. — Даже если вы на пятом курсе, — сказал он собравшимся студентам, когда они разбились на пары, — очень важно начать работать над невербальной магией. Может быть, вы потратите последние пятнадцать минут сегодняшнего занятия, чтобы попробовать. — Можем мы получить несколько советов? — спросил пятикурсник Гриффиндора, которого Драко не знал. — Э-э… верно, — Драко заметил, как Поттер взглянул на Грейнджер, которая кивнула ему. — Невербальная магия. Фокус в том, что… вы действительно хотите сконцентрироваться. И, э-э, подумайте о том, что вы собираетесь делать. Драко усмехнулся. Благодаря занятиям он знал, что Поттер не был особенно силен в невербальной магии. Стоя рядом с Поттером, скрестив руки на груди, Драко тихо сказал: — Сначала вам нужно очистить свой разум. Поттер, вздрогнув, повернулся к нему — это был первый раз, когда он обратился к группе студентов в целом во время одного из занятий. Он продолжил: — Сперва это займет больше времени. Вам нужно очистить свой разум. А затем повторить заклинание про себя — конечно же, невербально. Вы должны представить себе его. Мысленно представьте заклинание, выходящее из вашей палочки. Если вы что-то призываете, посмотрите, что бы оно не летело к вам. Вы должны быть уверены в себе. И самое главное — практика, — он критически оглядел Поттера, а затем сказал: — Вот, Поттер, заколдуй меня. — Что? — Среди студентов послышался ропот. Драко усмехнулся. — Давай же. Я не просил проклинать меня. Просто заколдуй. Устно, если хочешь. Он отошел на несколько шагов от Поттера, а затем вытащил свою палочку. — Хорошо, — Поттер расправил плечи, сделал паузу на мгновение, а затем произнес: — Титилландо! Драко взмахнул палочкой в воздухе, и заклинание Поттера отразилось от его защитного заклинания. Раздался взрыв аплодисментов со стороны слизеринцев во главе с Панси, которая улыбалась ему; он закатил глаза. — Суть в том, — сказал он, — что вы можете отреагировать до того, как ваш противник поймет, что вы собираетесь делать. И вы можете колдовать гораздо быстрее. Но для этого требуется много практики. Выберите одно заклинание, которое вы хорошо знаете, а затем работайте над ним, пока не сможете произносить невербально каждый раз, когда пробуете его. Затем переходите к другому. Это потребует много практики. — Тогда давайте начнем практиковаться, — сказал Поттер, — работайте над чарами Призыва, и как только вы освоите их, попробуйте невербально, — его щеки порозовели, и Драко с удивлением подумал, что, возможно, ему было стыдно за то, что его превзошли перед его поклонниками. Студенты работали над вызовом различных предметов, которые они оставили разбросанными по всему Большому залу — кубков, тарелок, столовых приборов, — и некоторые из них также работали над чарами Призыва. Драко и Поттер бродили среди них; он был особенно рад возможности поправить студентов Гриффиндора, поскольку они не смогли применить невербальное заклинание. Вскоре время истекло, и Поттер отпустил их, убедив попрактиковаться в чарах Призыва, над которыми не помешало бы поработать всем вокруг. Драко собирал свои вещи за столом Слизерина, когда к нему подошел Поттер. — Малфой. Научи меня колдовать невербально. — Что? Нет. — Драко нахмурился. — Давай. Не будь придурком. — Какой отличный способ заставить кого-то сделать тебе одолжение, — язвительно сказал Драко. Он отвернулся от Поттера и пошел присоединиться к Панси и Дафне, которые ждали его. — Пожалуйста? Слушай, может быть, я могу тебя чему-нибудь научить? Какое-нибудь заклинание, или… — Поттер, я сказал «нет». У меня есть миллион других дел, и хотя это может тебя удивить, не все хотят проводить свое свободное время у тебя на побегушках. — Я заплачу тебе, — сказал он, — сколько захочешь. Драко сердито посмотрел на него через плечо. — Мне не нужны твои сраные деньги, Поттер, черт возьми. Просто оставь меня в покое. Он схватил Панси за руку и вывел ее в вестибюль, Дафна последовала за ними. — Что это было? — спросила сбитая с толку Панси. — Сраный Поттер, — прорычал он. — Я не знаю, думает ли он, что я должен ему сейчас, из-за того, что случилось с моим… с моим слушанием, и он сказал то, что сказал — конечно, они все равно не собирались предъявлять мне обвинение, я был несовершеннолетним, когда все это… в любом случае. Он такой чертовски самонадеянный. Подошел ко мне и просто сказал, чтобы я научил его невербальной магии. — Ну, ты же учишь всех остальных, нет? — спросила Дафна с его стороны. — У меня нет выбора, — сказал он, — но это совсем другое. Я не знаю, откуда у него хватает наглости просто командовать людьми. Святой Поттер, за всю его жизнь, наверное, никто не говорил ему «нет». И знаете, что он сказал? Он предложил мне заплатить. Панси запрокинула голову и рассмеялась. — Заплатить тебе? Что, галлеон в час? Ты мог бы открыть настоящий бизнес, Драко. Вот твой план после Хогвартса. — Ну, я, очевидно, не согласился, — фыркнул он. — Говорю же: он думает, что теперь я у него в долгу. Такой чертов придурок, я бы хотел, чтобы он оставил меня, блять, в покое. Сколько лет прошло с тех пор, как он преследовал меня по замку? Я так устал от него. Они вошли в общую гостиную Слизерина, и с неприятным ощущением в животе Драко вспомнил, что через несколько часов он должен поговорить со своим отцом по каминной связи. Он пожелал Панси и Дафне спокойной ночи, притворившись, что у него болит голова, и удалился в свою спальню. Для него это была ранняя ночь — обычно он бодрствовал по крайней мере до полуночи, — но завтра у него был еще один напряженный день занятий, и он не был уверен, что у него будет время поспать после разговора с отцом. Он попытался успокоить себя, вдыхая через нос и выдыхая через рот, — техника, которая обычно уменьшала худшую часть его беспокойства, но ему не удалось заснуть. Когда полночь подошла к концу, он услышал, как Нотт, Забини и Гойл вошли в комнату, переоделись в пижамы, а затем забрались в свои кровати. Наконец, снова воцарилась тишина. Драко посмотрел на время — час ночи. Наблюдая за тем, как тикают часы, он начал нервничать. Он ненавидел эти встречи по камину со своим отцом. Приближаясь к ним, он часами беспокоился о том, будет ли общая гостиная пуста, когда придет время, и если нет, то как ее очистить. Что бы он сделал, если бы их поймали? И что отец хотел от него на этот раз? Несмотря на то, что он был совершеннолетним, какая-то часть его все еще боялась своего отца. У них были сложные отношения — раньше он восхищался своим отцом и долгое время отчаянно хотел быть похожим на него, но они не были очень близки. Иногда он задавался вопросом об отношениях других людей со своими отцами: не заканчивались ли у них когда-нибудь слова, или они чувствовали себя неловко рядом с ними, или были вынуждены проглатывать горькую обиду, когда они делали все возможное, чтобы заслужить их одобрение, а их усилия оставались незамеченными. А потом возник вопрос о сомнительной морали его отца. Он больше не был уверен, во что верит его отец, но начал подозревать, что они придерживаются разных мнений. За пять минут до двух часов Драко отдернул занавески и тихо выскользнул из кровати. В комнате было зловеще тихо. Он спустился по лестнице, крепко держась за перила, и с облегчением обнаружил, что гостиная пуста. Пододвинув кресло, Драко едва успел сесть, как в свете камина появилось лицо его отца. Независимо от того, сколько раз они разговаривали по камину, это зрелище всегда нервировало его — этим вечером еще больше, учитывая внешность его отца. Он был небрит, и щеки у него впали. Конечно, его отец похудел за лето, но Драко не помнил, чтобы он выглядел таким худым. — Драко, — тихо сказал он. — Мы одни, я полагаю? Он кивнул. — Гостиная пуста. — Хорошо, — его отец на мгновение замолчал, оценивая его, а затем сказал: — Ты готовишься к своим ЖАБА? — Да. — И ты выбрал, э-э, как оно там, еще раз? Трансфигурацию, — он замолчал. — Трансфигурация, Чары, Защита, Зельеварение, Гербология, Древние руны, Арифмантика, — тупо перечислил он. Он хотел сказать отцу, чтобы тот перешел к делу — это было самое большее, о чем они говорили с начала лета, и казалось ужасно вынужденным. — Хорошо… очень хорошо, — его отец прочистил горло, а затем сказал: — Ну, Драко. У нас есть немного сложный вопрос, который нам нужно обсудить. Как ты знаешь, мое следующее слушание назначено на пятое октября. Дела… идут не очень хорошо. Драко наклонился вперед. — Видишь ли, Драко… Я буду откровенен. Похоже, мне грозит несколько лет в Азкабане, если не вся жизнь. Как ты можешь себе представить, твоей матери это тяжело далось. Когда через несколько мгновений его отец ничего не сказал, Драко спросил: — А как насчет твоих адвокатов? Они что, ничего не могут сделать? Несомненно, они должны работать над каким-то… — Хватит, — рявкнул его отец. И, хотя он был действительно довольно жалок, со своими вялыми волосами и неряшливым, неопрятным лицом, Драко сразу же остановил себя, кроткий маленький мальчик в нем съежился. — Как ты думаешь, какими деньгами я должен продолжать им платить? Я даже не могу назвать тебе сумму, которая ушла на эти чертовы судебные издержки — состояние твоей бедной матери, не говоря уже о моих собственных инвестициях. — Так вот почему тебе пришлось снять деньги с моего счета? — спросил Драко. Он не хотел слишком давить на отца, но любопытство снедало его. — Э-э… нет, — он нахмурился, — нет. Это был совсем другой бизнес. И, вероятно, лучше всего держать это при себе. Дело в том, что нам с твоей матерью нужна твоя помощь, Драко. Мы находимся в очень плохом положении. К настоящему времени большинство согласились на сделку о признании вины, и, конечно, все это обычная чушь — скажут, что они были под проклятием Империус или ткнут пальцем в небо. — И Визенгамот поверит в это? — горячо спросил Драко. — Откуда мне знать, во что Визенгамот поверит, а во что нет? — рявкнул его отец, — У них более чем достаточно веревки, чтобы повесить меня. — Тогда что мы можем сделать? — пробормотал он. Его отец выдохнул. — Сейчас мне нужно, чтобы ты заключил для меня деловое соглашение. — Деловое соглашение? — ему редко доверяли какие-либо дела его отца. Иногда ему разрешали сопровождать его во время встречи, но он быстро забывался, поскольку его отец выпивал со своими друзьями и обсуждал сложные дела и переговоры, за которыми он не мог толком следить. Большая часть этого, как он понял, была в высшей степени незаконной. — Да. Твои следующие выходные в Хогсмиде через две недели. Мне нужно, чтобы ты отправился в «Дервиш и Бэнгз» и встретился с одним из моих партнеров — Рошфором — он приехал из Франции и остановился в гостинице. Он передаст тебе посылку. Нам не разрешают посещать поместье, но я совершенно уверен, что они разрешат тебе навестить нас на Рождество. Так что храни посылку до тех пор. Храни её в безопасности. Ты можешь это сделать? — Да. Но почему я не могу просто отправить её Каллидусом? — Наша почта контролируется Министерством, — его отец поморщился. — И я почти уверен, что за нашей каминной сетью следят. Вот почему я должен был спросить… Ну, неважно. — Отец? За твоим камином следят? — Драко в тревоге сел. — Если они поймают тебя, если они заподозрят тебя в чем-нибудь… — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, Драко, — прошипел он, — послушай меня: в твои следующие выходные в Хогсмиде встреться с Рошфортом в «Дервиш и Бэнгз». Ты узнаешь его, когда увидишь. Будь там в субботу около полудня. Отнеси посылку обратно в Хогвартс и сохрани ее в целости. Понял? — Ну, да, я понимаю, но разве Министерство не будет следить и за мной тоже? — Возможно. И вот почему ты должен встретиться с ним в «Дервиш и Бэнгз». Будь осторожен. Скажи своим друзьям, что тебе нужна новая пара перчаток или что-то в этом роде. И на этой ноте… — его отец коротко кашлянул, а затем сказал: — В данный момент у нас немного туго с финансами. Возможно, я сниму дополнительные средства с твоего счета; мне нужно, чтобы ты разрешил эти снятия. Нам нужно избегать любых дискреционных расходов. Я уверен, ты понимаешь. Я должен быть в состоянии оплатить твое зимнее обучение, но даже это… в любом случае… Следи за своими расходами, пока все это не уладится. Я не уверен, сколько у меня будет для тебя, когда ты закончишь школу, чтобы начать, но… мы справимся. Драко подпрыгнул, когда из камина донесся громкий хлопок. Его отец оглянулся через плечо, а затем снова повернулся к нему. — Драко, мне нужно идти. Делай, как я сказал. И не открывай посылку. Я скоро тебе напишу. И с этими словами лицо его отца исчезло. Огонь в камине тихо потрескивал, как будто лица Люциуса Малфоя мгновением раньше там не было. Все это могло быть сном, и Драко испытывал сильное искушение вернуться в постель, проснуться утром и притвориться, что ничего этого не произошло. Он испытывал тошнотворное чувство дежавю: в последний раз, когда он пытался пронести что-то тайком в Хогвартс, это закончилось катастрофой. Но его единственным другим вариантом было игнорировать своего отца. Это не было бы невозможным, учитывая, что его влияние существенно сократилось, но если он и узнал что-то из их разговора только что, так это то, что его отец был не так беспомощен, как он думал. Казалось, что у него не совсем не было друзей — хотя он задавался вопросом, были ли это действительно друзья, или, скорее, стервятники, прилетевшие поохотиться на остатки состояния Малфоев. И, конечно, возник вопрос об этой посылке, которую он должен был забрать. У него было подозрение, что это было что-то незаконное, возможно, какой-то опасный артефакт, который этот Рошфор приобрел бог знает где. Но что это было? И как это поможет его отцу избежать Азкабана? И, что, возможно, более важно, почему его отец был так уверен, что Министерство не может отслеживать их разговоры по камину? Слишком встревоженный, чтобы заснуть, Драко сидел у огня, пока его спина не затекла. Посмотрев на часы, он увидел, что было пять часов. Совершенно измученный, он потащился в спальню до того, как проснулись остальные. К счастью, они все еще спали. Он на мгновение задержался в дверях, завидуя тому, что они провели ночь безмятежного сна — или, по крайней мере, ночь, не потревоженную нелепыми просьбами их маниакальных отцов. Не в первый раз он почувствовал отчаянное желание сбежать из своей жизни, больше не быть Драко Малфоем, родиться никем в обычной семье с жизнью, как у всех остальных. Но, как отругал бы его отец, было нелепо желать того, чего никогда не могло быть. И вот, он стряхнул с себя задумчивость и начал готовиться к предстоящему дню.